— В океане нет помех от шумной толпы, — пожал плечами Василиск. — Но лучше, чтобы абонент сам установил связь, обратив внимание на объект.

— Я знаю, как завладеть вниманием слуг «гадского папы», — довольно потёр ладони Хитрован. — У меня интересное письмецо для них припасено.

— Вы сохранили подорожную грамоту одноглазого наёмника, — прочитав мысли капитана, Василиск догадался, о каком письме ведёт речь Билл.

— Инквизитор выгреб из трактира все вещички наёмника, — с улыбкой развёл руками Хитрован, подмигнув компаньону. — Однако церковная крыса не решилась отнять у пиратов ценности, добытые в бою, а ведь это не только деньги — порой иные бумаги бывают дороже золота.

— Чего это вы так веселитесь? — зайдя в каюту, боцман заметил улыбку на губах капитана. — Ведь расклад сил не в нашу пользу.

— Старина Олаф, ты не учитываешь чудовищную силу двух наших бойцов, — рассмеялся Хитрован. — Ты же, помнится, сам утверждал, что один Василий целого отряда стоит, а у нас в строю ещё и самый свирепый на свете бойцовский кот.

— Ну, разве что бойцовский кот всех врагов распугает, — наклонился к Рыжику старик и ласково погладил котика. — Однако и ему без помощи не обойтись.

— Силовую поддержку не обещаю, но мудростью поделюсь, — продолжал веселиться азартный Хитрован, который любил в карточной игре прятать туза в рукаве. — Олаф, будь так любезен, проверни наш старый трюк с подрезанной рулевой тягой.

— Но раньше мы подрезали канаты на купеческих кораблях, чтобы те не могли быстро добраться до порта.

— А теперь мы сами купцами заделались, — положил руку на плечо старого соратника бывалый пират. — И очень не спешим к берегам, где разложены инквизиторами костры.

— Ну что же, подрежу тягу от штурвала, — не стал спорить боцман. — Только маневрировать мы тогда уже не сможем.

— Нам и не надо, наш путь теперь прям и бесхитростен — прямиком в адское пекло! — зловеще расхохотался гроза океана Хитрован Билл. — Да и проводник дьявола с четырёхлапым поводырём у нас уже имеются.

Олаф не разделял показного оптимизма Хитрована, но понимал, что для боевого настроя команды уверенность капитана в успехе некоего коварного замысла имела большое значение. Поэтому, когда фрегат наконец-то нагнал идущую по ветру шхуну, и судно, подчиняясь сигналу из пушки, спустило паруса и легло в дрейф, то экипаж вёл себя спокойно, не выказывая никакого страха перед поднявшейся на борт призовой командой.

— Почему сразу не остановились? — принимая из рук капитана шхуны скрученные в рулончики документы, грозно глянул на Билла молоденький испаньольский офицер.

— Так кто же сразу разберёт, что за корабль гонится? — пожал плечами Хитрован.

— А когда поняли, почему не спустили паруса?

— Так, синьор, мы же уже к тому времени с вами попутными курсами шли, — заискивающе улыбнулся Хитрован. — Прибыли бы в один порт или параллельным курсом бок о бок проследовали. Ежели бы вы подали сигнал раньше, мы бы сразу остановились. А так, чего зря рваные паруса трепать. У нас воды полные трюмы, еле успеваем откачивать, потому нам лишняя суета и задержка в тягость. Кстати, синьор, если не отмените свою команду: выстроить весь экипаж на палубе, то вскоре всем скопом опустимся на дно, с русалками знакомиться.

— Мне доложили, что ещё не вся команда поднялась на палубу, — прищурив глаз, заподозрил каверзу офицер.

— Весь экипаж на палубе, — обернувшись, обвёл рукой строй матросов за своей спиной капитан. — А в трюме остался только товар — индские дикари, которых везём для получения выкупа от их родственников.

— И что-то слишком много у вас на борту оружия, — с подозрением продолжал буравить взглядом хитрого северянина офицер.

— Так через опасные воды идти придётся, — сокрушённо вздохнул Билл. — С индскими купцами только на Панском перешейке уговорились проводить обмен, а там, рядом, пираты рыщут.

— Не намеревались ли вы торговать пороховым оружием с дикарями? Ведь от одной лишь продажи горстки пленных выгоды немного.

— Ну, синьор, мы же с Северного Архипелага идём, — потупив глазки, засмущался купец. — А там главный товар — «солнечный камень», вот и затарились чуток.

— И много взяли для перепродажи? — загорелся глаз у синьора.

— Сундук, — ошарашил, широко разведя руками, купчина.

— Сундук? — выпучил глаза молоденький офицерик и оглянулся на своего подручного, который уже успел пошарить по капитанской каюте.

— Есть такой, — оценив продемонстрированный капитаном размер богатой кладовой, кивнул тот. — Только закрыт на замок.

— Ключ! — протянув ладонь, потребовал полной капитуляции захватчик.

— Извиняюсь, синьор, но у вас нет полномочий изымать груз, предназначенный Святому престолу, — заложив руки за спину, снисходительно улыбнулся капитан Билл.

— Где это видно, чей это груз? — надул щёки офицерик.

— Синьор, соизвольте наконец-то взглянуть на сопроводительные документы, — Билл, не убирая улыбки с губ, указал взглядом на зажатые в руках офицера бумаги.

Офицер развернул самые крупные свитки и скривился:

— Да тут лишь купчая на судно и размытая водой лицензия на торговлю, — презрительно фыркнул он. — Печать совсем не видно — подделка какая-то.

— Зато в последнем документе все печати чёткие, — неожиданно преобразившись, гордо выпятил грудь важный синьор-капитан и приказным тоном потребовал: — Молодой человек, извольте ознакомиться с предоставленным документом.

Офицер зло швырнул под ноги судовые бумаги и нервно развернул небольшой свиток. Однако по прочтении короткого текста и придирчивого осмотра позолоченного оттиска печати на пергаменте, брезгливое выражение лица молодого человека сменилось на испуганное. Офицер суетливо собрал брошенные на палубу свитки и пролепетал:

— Извините, синьор капитан, но в подорожной грамоте указаны два лица, без упоминания имён.

— В данный момент я нахожусь в ипостаси мелкого торговца, Хитрована Билла, — снисходительно улыбнувшись, отвесил лёгкий поклон таинственный синьор и указал рукой на рядом стоявшего юнгу. — А вторым лицом значится мой юный слуга. Разве вы видите на судне другого юношу, подходящего по возрасту?

— Что происходит? — подошёл к молодому офицеру капеллан, который уже обнюхал все закутки на шхуне в поисках нечистой силы или атрибутов дьявольской ворожбы.

Офицер без лишних слов сунул капеллану под нос пергамент с золочёной печатью. Тот с большим пиететом взял в руки документ и неторопливо тщательно изучил.

— Я думаю, что наш капитан будет очень рад лично познакомиться со столь значимым синьором, — придирчиво осмотрев капитана шхуны и его слугу, нашёл, как вывернуться из неожиданной ситуации, капеллан. Препятствовать посланнику Святого престола он не мог, но признавать за любым проходимцем права на особый статус тоже не желал. Следовало в приватной беседе удостовериться в том, что синьор действительно является означенной в грамоте важной персоной.

Офицер вместе с призовой командой остался на задержанном судне, а капитана шхуны и его юного слугу перевезли на фрегат. Билл прихватил с собой кота и не выпускал любимца из рук, поглаживая ему шейку под довольно урчащей холёной мордочкой.

— Извините, синьор капитан, но с оружием расхаживать по военному кораблю нельзя, — остановил поднявшихся на борт фрегата гостей вахтенный офицер. — Прошу сдать личное оружие на хранение.

— Надеюсь, котика я могу оставить? — позволяя разоружить себя и слугу, язвительно улыбнулся Хитрован Билл. — Или его острые коготки тоже представляют угрозу?

— Кота можете оставить при себе, — флегматично махнул рукой офицер. — Наш капитан тоже любит живность.

— Собак? — насторожился гость.

— Нет, у капитана ручной попугай, говорящий.

— Говорящий — это большая редкость, — одобрительно кивнул Хитрован. — Я придержу котика, чтобы проказник не выдрал перья из хвоста дорогой птички.

— Да уж, будьте так любезны, — фыркнул офицер и показал гостям, куда следовать.