В сопровождении судового капеллана, который прибыл чуть раньше и успел посекретничать с капитаном, гости спустились на вторую палубу и прошли вдоль выставленных в ряд орудийных лафетов в кормовую часть фрегата. Капитан встретил посланника Святого престола с распростёртыми объятиями и лживой улыбкой. После краткого взаимного представления хозяин предложил гостю отужинать за столом в его каюте. Пока кок на камбузе готовил угощение, в богато обставленном роскошью салоне завязалась светская беседа.

— Синьор Алонсо, правда ли, что ваш попугай говорящий? — указал пальцем на пёструю птицу в клетке Билл.

— Во всяком случае, этот негодяй ругается на трёх языках, — рассмеялся капитан Ортис.

— Хотелось бы послушать, — настаивал на демонстрации выдающихся способностей Билл. — Иначе, зачем птицу задаром кормить?

— Глупая птица болтает лишь тогда, когда захочет, — смущённо развёл руками владелец редкого говоруна и, чтобы тоже уязвить настырного гостя, ехидно уколол: — Синьор Билл, ваш слуга тоже не особо разговорчив, но вы так его цените, что даже усаживаете рядом с собой за стол.

— Мой секретарь тоже говорит на множестве языков, зато всегда, когда я ему прикажу, — усмехнулся наглый синьор, посмевший усадить безродного служку за один стол с благородными господами.

— Позвольте нашим полиглотам посоревноваться, — повернул голову к присутствующему рядом с ним за столом военному капеллану капитан и начал сразу с подлого приёма. — Рамиро, ублажите наш слух речами на древнелатинском.

Весьма гордый своим знанием многих языков, в том числе весьма редко используемых, священнослужитель привстал и воодушевлённо продекламировал отрывок из старинной баллады.

— Пафоса много, но текст какой–то заунывный, — скривился Билл и, погладив котейку по головке, обратился к секретарю: — Василий, будь любезен донести до нас смысл сей поэтической оды.

— Эту древнюю эллинскую балладу поэт Гонсалес ещё в прошлом веке переложил на испаньольский язык, — удивил глубокими познаниями в литературе молодой секретарь и процитировал тот же отрезок баллады, но в осовремененной интерпретации испаньольского барда.

— Точное изложение, — кивнув, вынужденно признал капеллан, тоже знавший текст баллады в переводе.

Священник обменялся с учёным секретарём короткими фразами на всех известных ему языках, при этом получив от коллеги ответы на тех же языках.

— Надо признать, синьор Ортис, что молодой человек, не смотря на юный возраст, очень хорошо образован, — к неудовольствию хозяина, поднял руки капеллан. — Такое образование может получить в столичном университете дворянин, либо послушник церковной академии в монастыре святого Петра.

В ответ на вопросительные взгляды, Билл самодовольно улыбнулся и погладил котика, а его секретарь скромно опустил глаза.

В дверь постучали, и капитан Ортис разрешил войти.

— Синьор капитан, прошу прощение за самоуправство, но я посчитал необходимым предпринять меры безопасности, — войдя в каюту, вытянулся по стойке смирно молодой офицер, производивший досмотр шхуны.

— Докладывайте, что у вас там, — сделал вид, что не в курсе произведённых его подчинённым действий, капитан фрегата.

— Так как в трюме шхуны обнаружена течь вдоль обоих бортов, то я счёл необходимым переместить ценный груз на борт фрегата.

— Разумные действия, — одобрительно кивнул капитан, но тут же пожурил торопыгу: — Однако сперва следовало бы спросить дозволение владельца груза. — Ортис обернулся к нервно закусившему губу капитану шхуны: — Синьор, прошу простить перестаравшегося офицера, он желал как лучше.

— Никто не вправе препятствовать путешествию особого посланника Святого престола, и всякий воинский чин либо обременённое властью гражданское лицо обязаны содействовать в его перемещении к цели, — угрюмо процитировал часть текста подорожной грамоты Билл.

— Вот, уважаемый синьор, мы и приложим все усилия, чтобы обеспечить вам скорейшее и безопасное достижение пункта назначения, — склонился в почтительном поклоне капитан Ортис и, приподняв голову, с прищуром взглянул на странного посланника: — Кстати, вы так и не назвали его.

— Конечный пункт: восточный порт на Панском перешейке, где я должен обменять индских пленников, — очень неохотно признался Хитрован.

— Неужели, вы со столь малой командой и сундуком сокровищ, рискнёте сунуться в логово противников Метрополии? — поцокав языком, неодобрительно покачал головой Ортис.

— Приказы не обсуждаются, — буркнул лже–посланник. — А «солнечный камень» мы должны будем сгрузить по пути, в порту острова, на «Новой Испаньоле».

— Груз должен принять епископ Бенедикт? — попытался поймать посланника в ловушку капеллан.

— Уважаемый Рамиро, видимо, запамятовал, что достопочтимый Бенедикт уже пару лет как скончался, — напомнил ему секретарь Билла, прочитав подлые мыслишки ловкача. — Сейчас на «Новой Испаньоле» интересы Святого престола в ведении епископа Филиппа.

— Ах, да, конечно же, Филиппа, — покаянно ударил себя по лбу коварный капеллан.

— Синьоры, мне без разницы, для кого предназначен груз, — с деланным безразличием отмахнулся от известных имён капитан Ортис. — Но раз уж я взял на себя бремя охраны ценностей, то должен удостовериться, что груз поступил под мою руку в полной сохранности. Внесите сундук в мою каюту! Синьор Билл откроет его своим ключом, и после осмотра содержимого присутствующие в каюте лица документально засвидетельствуют, что он будет закрыт, а ключ останется у владельца.

Биллу ничего не оставалось, как согласиться с желающим подстраховаться капитаном Ортисом, который хоть и старался разыгрывать простака, но отнюдь таковым не являлся. Выслушав краткий толковый отчёт капеллана, Ортис сразу принял решение переместить ценный груз в свою каюту, а подозрительных гостей разместить под замком и охраной в соседней каюте для важных пассажиров.

Опытному в делах инквизиции капеллану очень пришлись не по нраву явно пиратские физиономии матросов шхуны северян. На судне он заметил следы от абордажа: сколы на досках фальшборта и глубоко впившиеся пули в обшивке борта. У команды был явный избыток вооружения и напрочь отсутствовал страх. Никакой суеты, никаких затравленных взглядов. Чувствовалось, что экипаж был готов по сигналу капитана вступить в схватку с призовой командой фрегата, но не кидался в драку лишь из-за уверенности, что всё обойдётся миром. Испаньольские матросы грубо пихали северян прикладами, а те только молча ухмылялись в ответ. На шхуне собрались не затюканные хозяином морские работяги, а уже вкусившие крови хищники океанских просторов. Сам капитан производил впечатление пожилого толстячка-добрячка, но во взгляде иногда проскальзывали опасные блики, словно из спокойной водной глади на миг выныривали акульи плавники.

Хитровану было решительно нечего возразить капитану Ортису, который любезно согласился сопроводить важную персону и взять под охрану ценный груз. Впрочем, в подорожной грамоте ничего не говорилось ни о грузе, ни о средстве передвижения — упоминался лишь пожилой синьор и его юный слуга. Первоначальное предположение капеллана, что шхуну захватили на абордаж пираты Северного Архипелага, а посланцев Святого престола скормили акулам, явного подтверждения не нашло. Если капитан шхуны и внушал подозрение, то его чересчур образованный секретарь на пирата совершенно не походил. Не понятно, где юноша набрался знаний, но уж точно не в разбойной среде.

Василий во время ужина продемонстрировал не менее искусное владение серебряными столовыми приборами, чем сам капитан Ортис. У последнего даже возникло подозрение, что в этой странной паре именно секретарь играет главную роль.

В разговорах Билл часто медлил с ответами, предоставляя возможность Василию подсказывать ему, особенно когда речь заходила о фамилиях известных в высших кругах лиц. Молодой секретарь, напротив, знал всех, кого знали капитан Ортис и капеллан Рамиро, и мог точно описать их внешность, манеру поведения и особенности характера. Испаньольцы ни разу не смогли уличить его в неосведомлённости — гость знал даже то, о чём они уже успели, казалось, позабыть.