В памяти кота сохранилось воспоминание о том, как юноша сближается с парой соперников, как они дружно тычут в его сторону концами шестов. Затем изображение Василиска размывается, словно колеблющийся мираж над песчаными барханами. Неясная тень совершает мгновенный полуоборот вокруг пары замерших фигур, а затем проявляется уже позади соперников. Пыльный вихрь вращающейся воронкой охватывает поединщиков. Поверженная пара падает сначала на колени, а затем, выронив оружие и хватаясь за грудь, оба бойца мешками валятся в пыль ристалища.

Потрясённые зрители замерли в оцепенении. Индские матросы обескураженно смотрели на юношу, сумевшего сокрушить пару лучших воинов их империи. Пираты-островитяне, хотя и с презрением относились к пляскам полуголых дикарей с шестами, были поражены скоростью заморского бойца — окажись в его руках заточенная сталь, он бы в мгновение ока разделал тушки дикарей на суповой набор.

Воцарившуюся тишину нарушил кашель извозившегося в пыли принца:

— Кхе-кхе, я то думал, будто бы договорились, что это мы будем тебя палками тузить, — приподнявшись и опираясь на ладонь, принц повернул голову к дерзкому юнцу и вымученно криво улыбнулся: — А ты не соврал — действительно, двигаешься быстрее своего кота, и совсем не чуть-чуть.

— Меня так только однажды, ещё в юности, лягал копытом в грудину необъезженный жеребец, — восстанавливая дыхание, Сармат привстал на колено и потёр руками рёбра, а затем болезненно скривился от боли под коленкой. — Похоже, ещё теперь и хромать буду неделю, — Сармат хлопком ладони попытался выбить пыль из косматой бороды. — А пылищу-то ногами поднял, словно конский табун вокруг нас прогнал.

— Давно не участвовал в спарринге, слегка не рассчитал силы, — виновато потупился юный экспериментатор. По-видимому, в режиме ускоренного движения тела и замедленном потоке времени, его лёгкие касание концом шеста оказались произведением силы воздействия со временем её приложения к точке в пространстве.

— На сегодня тренировка закончена, — кряхтя и опираясь на шест, поднялся на ноги Сахил-мореход и опустил взор на прилипший к потной коже торса слой пылюки. — Пора приступать к водным процедурам.

Зрители, настороженно озираясь на Василиска, стали молча расходиться. Лишь Бедолага довольно улыбался и, похлопывая по плечам, подбадривал мрачных коллег побыстрее расставаться с проигранными денежками — он вместе с закадычным дружком этим утром неплохо заработал, сделав ставку на заморского юнца.

Сармат подобрал с земли шест и, прихрамывая, поплёлся за принцем, недовольно бурча:

— Искупнуться в море согласен, но таскать в гору выловленные в воде дрова сегодня считаю лишним.

— Не будем утруждать гостя чрезмерной силовой подготовкой, — охотно согласился изменить ежедневный ритуал тоже уставший Сахил-мореход. — Думаю, надзиратели не станут ворчать, что сегодня мы обратно вернёмся порожняком.

Местные атлеты оставили шесты у стены сарая с дровами и вместе с тоже разоружившимся юношей начали подниматься по тропе, ведущей к сторожевой башне на гребне скалы. Из-за зубчатого парапета башни за процессией с интересом наблюдал часовой. Ему с вершины был не очень хорошо виден поединок, но заключительный финт Василиска и поднятый его движением пылевой вихрь даже издали потряс наблюдателя.

— Похоже, Бедолага вчера не набрехал, когда трепался о твоей схватке с парнями в таверне, — приветливо помахал рукой страж, свесившись со стены башни. — Молодчина, Василий, ты задал знатную трёпку дикарям. Такой лихой боец нам точно пригодится в команде.

Василиск, подняв голову, лишь помахал в ответ. Он и сам не ожидал от себя такой прыти. В воспоминаниях Рыжика ничего подобного не проскальзывало. Очевидно, наставники в горной обители не практиковали манипуляции с ускорением движения в замедленном потоке времени или скрывали высшую технику боя от учеников. Возможно, в обители Василиск мог узнать о секретных практиках адептов, но коту поведать об этом не посчитал нужным.

Когда троица с котом в арьергарде спустилась к морю по пробитой вдоль почти отвесного склона тропе, Рыжику пришлось остаться сидеть у подножия скалы. Возле береговой линии не нашлось ни одного сухого участка, даже в самых мелких местах глубина воды доходила до полуметра. У подножия горного кряжа образовалась частая гребёнка из крупных обломков скальной породы, которых не смогли раскрошить волны и время. Между торчавшими из воды серыми зубцами застревали пригнанные быстрым течением водоросли и куски древесины. Глубоко вдававшийся в пролив между островами зубчатый мол сгребал из пенящихся волн значительную часть подхваченного морским течением плавающего мусора. Мелководье между валунами забито гниющими водорослями, так что дна не видно.

Разгребая ладонями зелёную жижу, Василиск последовал примеру аборигенов и, отойдя от захламлённого берега, зашёл по пояс в прохладную с утра воду. Так получалось смыть с голого торса пыль и одновременно ополоснуть штаны прямо на теле.

— В непогоду тут, вообще, в пенящейся зелёной каше не покупаешься, — извиняясь за качество дикого пляжа, ладонями отбился от накатившего на волнах сгустка водорослей Сахил–мореход.

— А «солнечный камень» не пробовали добывать? — присев и опустившись по горло в воду, прикоснулся ладонями к гладкой обкатанной гальке Василиск.

— Да как же в этой мути чего-то разглядеть? — хлопнул по воде, наконец, отбившись от нагоняемых волной назойливых водорослей, принц. — А коли чего и найдёшь, так надзиратели быстро прииск закроют. Нам дозволяется по утрам собирать лишь пригнанную к берегу древесину. Да и всем известно, что на Пустом острове кладези драгоценных камней нет. Для их сбора подходят лишь пологие берега с широкими мелководными галечными пляжами.

— Между зубьями каменной расчёски застревает не только плавучий мусор, — сумев считать информацию с галечного дна прибрежной полосы, поднялся в полный рост Василиск. — За долгие века, быстрое течение в проливе и штормовые волны нагнали достаточно много «солнечного камня» в промежутки между торчавшими валунами. Вот только залегает он под слоем постоянно перемешиваемой морскими бурунами гальки. Извлечь можно, но придётся глубже копать.

— И сколько удастся добыть? — с интересом стал всматриваться в дно под ногами Сахил–мореход.

— Нас должна заботить не потенциальная ёмкость залежей камня, а время на извлечения количества, достаточного для нас, — печально вздохнув, развёл руками старатель и напомнил: — Мне бы хотелось убраться с острова до прихода экспедиции из Метрополии, а вам надо бы поторопиться успеть добраться до Инда к началу нашествия кочевой орды.

— А всё же, сколько? — облизнул пересохшие губы принц.

— Я видел в кабинете Хитрована Билла окованный железом сундук, — Василиск развёл руки пошире. — Метр в длину и полметра в ширину. Думаю, такой объём всех устроит?

— Приличная сокровищница, — кивнул принц, сглотнув слюну. — А как мы будем её делить?

— Поровну, — рассмеялся Василиск. — По установленному правилу, половина добычи принадлежит лорду острова, а другая — тем, кто нашёл «солнечный камень».

— Но Хитрован Билл не позволит нам открыть свой прииск, — покачал головой Сахил–мореход. — Мы же его пленники. Северным аборигенам проще самим заграбастать всё.

— Вот тут уже начинается моя работа, — потёр ладони Василиск. — За то, что я обнаружил богатое месторождение, собрал старательскую артель и организовал транспортировку в Дикие Земли, мне справедливо полагается половина от половины.

— Я так понимаю, что от моей половины? — натужно засопев, нахмурился принц.

— Ну ты же всерьёз не рассчитывал, будто бы скупердяй Билл расщедрится и поделится своим кровно нажитым добром. Да и мы, помнится, вчера сговорились с тобой лишь на матросский рундук, доверху заполненный «солнечным камнем». Не горюй, Сахил–мореход, зато я выторгую у Хитрована ваше освобождение и бесплатную доставку вместе с грузом на родину, — улыбнулся Василиск, подсластив горькую пилюлю.