— Наверное, я просто чуть быстрее кота, — скромно пожал плечами юноша.

— Куда уж можно быстрее⁈ — возмутился оскорблённый мастер палочного боя.

— Мне бы тоже хотелось это вспомнить, — печально вздохнул потерявший память боец и склонил голову. — Прошу оказать честь в проведении поединка. Только, думаю, для выяснения моего потенциала вам следует действовать в паре с Сарматом. Вон, он уже на подходе.

Ещё издали заслышав звуки ударов и увидев поднятую на ристалище пыль, верный телохранитель со всех ног спешил на выручку принцу.

— В схватке сразу с двумя опытными противниками одной лишь скорости будет явно маловато, — переводя дыхание, глянул исподлобья мстительный мастер.

— Прошу вас не ограничиваться в использовании приёмов, бить в полную силу, — вовсе не думая бахвалиться, предложил Василиск, которому необходимо было узнать свои возможности ещё в тренировочной схватке, не дожидаясь испытаний реального боя.

— Тоже предостережёшь переходить в рукопашную? — усмехнулся Сахил–мореход, ладонью потирая саднящие отметины от когтей пониже спины.

— В рукопашном бою я опаснее кота, — улыбнулся в ответ Василиск.

— Ладно, будем мутузить тебя только палками, — принц обернулся к подбежавшему телохранителю. — Сармат, возьми запасной шест. Уважим гостя горячим приёмом.

— А не зашибём? — метнувшись в сарай за оружием, бросил через плечо коренастый крепыш.

— Это, если только попадём, — скосив глаз на умывающегося лапкой Рыжика и оценив самоуверенность кошачьего тренера, уже засомневался в своих силах индский мастер.

Вокруг ристалища собралась шумная толпа зевак. Одну половину окружения составляли ярые поклонники местных атлетов, смуглые дикари в драных обносках, а другую — группа надзирателей, делающая ставки согласно своему разумению. На Василия поставили только Бедолага и его давний знакомец, командир отряда, остальная братва ратовала за уже известных им мастеров драки на палках.

— Василий, не подведи! Я на тебя серебряный дукат поставил! — приложив ладони ко рту, стараясь перекрыть возбуждённый гул толпы, известил своего подопечного Бедолага.

Василиск занял центр ристалища, противники замерли на границе площадки с двух разных сторон от него. Юный чародей прикрыл глаза и сконцентрировался на восприятии окружающего мира. Василиск отфильтровал рой жужжащих вокруг ристалища мыслей, оставив под контролем лишь мысли Сахила–морехода и Сармата. Для более объёмного видения площадки телепат подключился к сознанию ещё четверых наблюдателей, занимавших позиции по разным сторонам света от него.

Все известные Сахилу Чакраварти приёмы боя на шестах и копьях Василиск скопировал из астральной Книги Судьбы ещё на начальной стадии возни принца с Рыжиком. Теперь это искусство стало достоянием чародея, который высасывал информацию из человека, словно пьющий кровь вампир. Юношу даже удивила та неимоверная скорость, с которой чужие знания и навыки становились его собственными: одна секунда — и вот уже готов опытный мастер боя. Для безупречного проведения сложных приёмов требовалась лишь физическая подготовка, сопоставимая с носителем первичной информации, но тут уж юный маг значительно превосходил возможности первоисточника. Правда, оба противника были значительно массивней и сильнее юноши, однако он вышел не канат с ними перетягивать, а в силе удара имела значение не только масса движущегося тела, но и его скорость.

Когда соперники приблизились к Василиску с разных сторон, он не позволил им напасть одновременно и неожиданно атаковал подкрадывающегося с тыла Сармата. Затем он ушёл в сторону, поставив противников в один ряд перед собой.

В дальнейшем он придерживался той же тактики, не давая им зайти со спины. Гибкий юноша постоянно кружил по площадке, используя хитрые финты и ловкие уклоны, чтобы не только избежать ударов шеста, но и постоянно оказываться с фланга вражеской атаки. Эта тактика позволяла ему сражаться лишь с одним из крайних противников, в то время как второй был вынужден маневрировать, выравнивая фронт коллективной атаки.

Сахил-мореход убедился, что Василий не уступает ему в техническом мастерстве и его не одолеть коварными уловками — похоже, его обучали те же учителя, что и принца. Однако в этой схватке равных по мастерству королей на стороне хозяина была лишняя фигура, которая, при правильно занятой позиции, могла позволить ему одержать победу над шустрым гостем.

Уже изрядно запыхавшиеся хозяева прекратили разрозненные атаки и встали плечом к плечу, имитируя плотное построение фаланги копейщиков. Принц знал, что даже искусные мастера пасуют перед монолитным пехотным строем, где важна лишь координация отработанных приёмов, а ловкачу негде применить манёвры и хитрые уловки индивидуального боя. Конечно, паре близко стоявших копейщиков не хватало в строю хотя бы ещё одного бойца, но и такая пародия на фалангу сводила поединок к банальному обмену уколов и бесхитростных ударов.

Василиск понял, что синхронным атакам бойцов, стоявших в плотном строю, он может противопоставить только свою скорость ударов. Против него встали очень опытные соперники, отлично натасканные сражаться в паре — эдакий четырёхрукий монстр с двумя длинными жалами. И хотя «старички» уступали юноше в скорости, но не настолько, чтобы позволить ему нивелировать двукратный перевес в убойных конечностях.

«Во время поединка я успеваю прочесть мысли соперников, — на мгновение остановившись в центре ристалища, призадумался Василиск. — Легко получается увидеть площадку глазами четверых сторонних наблюдателей. У меня всегда находится время продумать намеченные манёвры и просчитать последствия атак. Во время боя я мыслю значительно быстрее обычного человека. Удаётся настолько ускорить своё восприятие окружающего пространства, что успеваю рассмотреть трещинки на проскальзывающих над головой деревянных шестах. Кажется, что всякое движение замедляется, но ведь это происходит только в восприятии действительности возбуждённым мозгом. А если попробовать напрячься и, послав длительные, усиленные сигналы мышцам, ускорить собственные движения? Может, тогда получится использовать эффект внутреннего ощущения замедления времени для ускорения реального изменения положения тела в пространстве?»

Закончив философствовать, экспериментатор первым напал на неспешно подступающую убогую «фалангу копейщиков». Волевым усилием он опять ускорил временное восприятие мира, но уже не стал заглядывать в сознание окружающих, а попытался изменить динамику движения собственного тела в медленно тянущемся временном потоке. Тело с большим трудом поддавалось ускоренному перемещению, будто преодолевая сопротивление липкого прозрачного студня из воздуха, тормозившего каждый шаг, каждое шевеление рукой.

Вот ему удалось отклонить ползущие к корпусу тупые концы шестов. Проскользнув между ними, он слегка прикоснулся свободным кончиком шеста, обозначив укол в грудь левого противника. Затем Василиск поднырнул под медленно возвращаемый соперником шест и, со скручиванием корпуса, обозначил касание другим концом шеста рёбер справа расположенного противника. Крутнувшись в присядке на одной ноге, Василиск проскочил впритирку с корпусом Сахила и, вставая уже позади него, мимолётным прикосновением имитировал удар ему под колено. С полным разворотом и шагом в сторону он обозначил такое же воздействие вторым концом шеста под колено Сармата.

Завершив стремительное движение сквозь прозрачный воздух, Василиск ощутил, как поток времени возвращается в своё обычное русло. Пыльный вихрь, поднятый его ногами, окутал серые тела соперников, словно саван, заставив их упасть, словно подрубленные деревья. Оба бойца выронили оружие и, с трудом дыша, схватились за грудь.

Василиск и сам почувствовал себя так, словно только что перетащил на горбу телегу каменных валунов: его ноги налились свинцом и дрожали в коленях, а ослабевшие руки едва удерживали тяжеленный, как бревно, шест. Шумно втянув ноздрями воздух и с трудом удержавшись на ногах, воин-телепат обратился мыслью к сознанию Рыжика, чтобы увидеть картину своего эпического подвига глазами стороннего наблюдателя.