Я загуглила, как сдвинуть с места большую собаку, и получила статьи вроде «как мотивировать упрямого жеребца», «ритуалы уговаривания верблюдов» и «как перевозить рояль».

Похоже, эту ситуацию в интернете не решить.

Я попыталась позвонить Хатчу, чтобы спросить совета — но, когда зазвонил телефон, я услышала глухой звук из спальни.

Звонок?

Я пошла на звук, Джордж Бейли последовал за мной, тоже любопытный, и мы нашли телефон Хатча. Он упал за матрас и провалился сквозь рейки кровати.

Вот чёрт. Так вот почему он не отвечал на сообщения?

Я попыталась его достать, но кровать была на каркасе, прикрученном к полу, а рейки — слишком узкие, чтобы просунуть руку.

Ну что ж. Этим придётся заняться потом.

У двери я продолжала объяснять Джорджу Бейли, как работает храбрость — утверждая, что, если он сейчас справится со своими страхами, это поможет ему раскрыть свой потенциал, — когда вдруг почувствовала, как в воздухе пробежала странная, будто живая, волна электричества.

А потом за спиной раздалось шипение, и сразу за ним — треск, громче всего, что я когда-либо слышала в жизни. В ту же секунду всё вспыхнуло ярким светом… и снова погрузилось в темноту. Звук был настолько оглушающим, что казалось, он разрывает воздух, как ткань.

И в тот же миг мой упрямый друг Джордж Бейли исчез в прыжке, вернувшись прямо в шкаф Хатча — вместе с поводком.

Свет был такой яркий, что в глазах осталась зелёная вспышка. Одно из окон разлетелось вдребезги. За этим последовал ещё один пронзительный звук, потом потрескивания и вспышки в небе и грохот грома.

Молния.

Не ударила прямо в лодку, но очень близко.

В пару метрах.

Возможно, в мачту парусника? В антенну? В сотовую вышку?

Что бы это ни было — в следующую секунду, с ужасом глядя в дыру от выбитого окна, я увидела, как деревянный причал, к которому была пришвартована наша лодка, буквально медленно оседает в воду.

Будто весь причал просто… рухнул в обморок.

И исчез.

А мы больше ни к чему не были привязаны.

— Чёрт, — вырвалось у меня вслух — чувство срочности было абсолютным: нам надо выбираться.

Но теперь выбираться было некуда.

Я потянулась к телефону, чтобы снова позвонить Хатчу. Но и это было невозможно.

Похоже, мы были окончательно в заднице.

Я смотрела в окно, пытаясь осознать происходящее.

Причала, на который я ещё недавно пыталась вытащить Джорджа Бейли… больше не существовало.

— Джордж Бейли, — сказала я вслух, на случай если это ещё не стало очевидно, — у нас проблема.

СЛУШАЙТЕ, я не моряк. Я не росла на яхтах. Я из Далласа, Техас! Нас окружает суша со всех сторон. Я — последний человек на Земле, которому можно доверить управление оторванным от причала плавучим домом посреди урагана. Я не умею пользоваться морской рацией, не знаю ничего о безопасности на воде, а до трёх недель назад вообще плавать не умела.

Наверняка где-то тут была рация, по которой можно было вызвать помощь. Но я не смогла бы ей воспользоваться даже в ясный день.

Я заставила себя думать. Но потом поняла, что обдумывать само мышление — не помогает.

Я не из тех, кто принимает решения на ходу. Мне нужно часов сорок восемь на раздумья, списки «за» и «против», и звонок Бини, чтобы всё обсудить. Как я и делала — буквально несколько часов назад. В другой жизни.

Я ехала по сухой земле в Мини Купере с подогревом сидений, наслаждаясь комфортом и безопасностью, пока болтала с Бини о том, каким одновременно страстным и отчуждённым был прощальный поцелуй с Хатчем. Каким мужественным и ранимым, злым и нежным, потерянным и найденным он был. Как он чувствовался началом и концом сразу.

Вся моя эвакуация прошла в попытках подобрать пары противоположных слов, чтобы передать атмосферу этого губительного поцелуя, пока я мчалась навстречу урагану по Шоссе через острова, а Бини, складывая бельё за тысячу километров от меня, поддакивала всё громче:

— Угу… угу…

Наверное, мне стоило слушать радио.

Немного информации о погоде не помешало бы.

И вот я тут. Совсем одна с Джорджем Бейли. На самодельной плавучей лодке-доме, оторванной от всего, посреди океана, во время урагана.

Бляяяяя…

Позвонить Бини?

Но в экстренных ситуациях она ещё хуже меня. Начнёт паниковать, потом расплачется, и мне придётся её утешать. Только зря потрачу время.

Вместо этого я достала телефон и позвонила в 911.

Ответили сразу.

— 911. В чём ваша экстренная ситуация?

— Здравствуйте! Простите, но я на плавучем доме, в марине Саншайн, на Ки-Уэсте, и причал, к которому мы были пришвартованы, только что ударила молния и он рухнул в воду.

Да, название лодки внезапно зазвучало особенно иронично.

— Ваше местоположение — марина Саншайн?

— Да, но недолго. Мы дрейфуем.

— Я зафиксировала сигнал бедствия и координаты, — сказала диспетчер.

Что? Почему она никого не отправляет?

— Эм, — сказала я, — вы можете… ну, прислать кого-нибудь? У меня с собой большая собака, он боится грома.

Пауза. Кажется, с оттенком сарказма. Потом.

— Простите, мэм. Сейчас в регионе активный ураган.

— Да! Я в курсе! И я в его эпицентре на плавучем доме!

— Спасательные операции в данный момент не проводятся. Все службы укрываются.

Или мне показалось, или в её голосе мелькнуло раздражение.

— То есть вы хотите сказать, — переспросила я, — что вы просто оставите меня здесь? В океане? Во время урагана четвёртой категории?!

— Ураган понижен до второй категории.

— И чем это меня должно утешить?

— При скорости ветра до 150 километров в час — это ураган второй категории.

— Почему-то не легче.

— Сожалею, мэм. Но все, кто проигнорировал приказ об эвакуации, вынуждены теперь справляться сами.

Погоди. Она думает, что я просто плюнула на эвакуацию?

Конечно. Ей, наверное, каждый день попадаются такие.

— Я не игнорировала приказ! — воскликнула я. — Его проигнорировал пёс! И это даже не мой пёс! Я просто хотела помочь — он из приюта, пострадавший, с фобией грома или как это называется, и у него и так жизнь была нелёгкой.

Потом, чтобы подчеркнуть, что я хороший человек и не заслуживаю умереть в океане, я добавила:

— Я уже эвакуировалась! Доехала до Исламорады! А потом повернула обратно! Чтобы спасти испуганную собаку! Но не смогла его с лодки вытащить! Он весит больше, чем я!

Молчание на линии. Может, она в Инстаграм зашла?

— Алло? — продолжила я. — Я не… я не… неэвакуировавшийся! Это собака! — крикнула я, и голос у меня сорвался на ультразвук.

Голос диспетчера остался холодным.

— Простите, мэм. Все сотрудники недоступны.

— Послушайте, — сказала я, надеясь пробудить в ней хотя бы какое-то чувство солидарности, — этот плавучий дом принадлежит спасателю из Береговой охраны США. И собака тоже его! Он вылетел в Майами, чтобы переждать шторм!

— Тогда будьте уверены, как только станет безопасно летать, он первым вернётся, чтобы вас спасти, — ответила она.

— Но... — начала я, и голос мой сорвался от паники. Я прогнала прочь мысль: мы к тому времени уже можем быть мертвы и сказала вместо этого: — Скажите, что мне делать! Как пережить эту ночь?

Диспетчер тяжело вздохнула.

— Если этот дом действительно принадлежит спасателю, он должен быть хорошо оснащён средствами безопасности. Найдите спасательный жилет и наденьте. Выключите телефон, чтобы сберечь заряд, положите его в пакет и держите при себе. Найдите укромное место и укройтесь. И если выбирать между вами и собакой — на этот раз спасайте в первую очередь себя.

БЫЛ ЛИ RUE the Day хорошо оснащён средствами безопасности?

Ответ на этот вопрос — целый контейнер, набитый фонариками.

Оказалось, у Хатча имелось несколько аптечек, запасы питьевой воды, несколько огнетушителей и портативное радио на батарейках — такое старое, что, возможно, старше самого Хатча. Ещё — трубка, ласты и маска. Ой, простите. Не «ластами» их называть. Трубка, плавники и маска. Плюс целый шкаф, набитый спасательными жилетами — включая, благослови его, Господи, собачий жилет для Джорджа Бейли.