Наверное, он хотел поставить точку.

Но стало только хуже. Потому что тут какой-то неприятный старикашка из соседнего бокса сказал:

— Я бы за тысячу поцеловал.

Мы все обернулись. Он поднялся и оказался гораздо крупнее, чем казался сидя.

Хатч тут же встал между ним и мной.

— Не ты, — сказал Коул, подойдя к старикашке. И указал на Хатча: — Только он.

— Я же сказал: я готов, — не унимался тот. — Хочешь заплатить кому-то, чтобы поцеловал девчонку — я согласен. А вообще, чего уж там, я и бесплатно могу.

— Ни за что, — отрезал Коул. — Даже не думай.

— Почему?

— Посмотри на неё! — вспылил Коул. — Она молодая, красивая! А ты — старый, жалкий пьяный мужик в баре!

И на этих словах, не задумываясь ни на секунду, старик вмазал Коулу кулаком по лицу.

Коул рухнул на пол. И тут же старик начал его пинать.

Хатч повернулся ко мне.

— Не подходи.

Тут и возражать нечего.

Он двинулся вперёд. Коул уже лежал, скорчившись, на полу и задыхался. Я была уверена, что сейчас Хатч надаёт старику по полной — как в кино. Но, к моему удивлению, он подошёл сзади, схватил его и зафиксировал в том самом захвате, который обычно использовал в воде, чтобы кого-то вытаскивать.

Вот это универсальность.

Единственная разница — он ещё и зажал ударную руку, заломив её за спину.

Затем наклонился к уху старика и спокойно сказал:

— Мы так не поступаем, сэр.

Тот выглядел обескураженным. Видимо, не ожидал, что его так легко обездвижат.

— Не поступаем?

— Все выпили, всем хочется подраться. Но это не тот вечер. Мы не такие. — Бармен подошёл посмотреть, в чём дело, и Хатч, продолжая говорить, встретился с ним взглядом, как бы давая указания: — Мы вызовем такси, — бармен кивнул, — и спокойно поедем по домам.

— А кто будет целовать девчонку? — возмутился старик.

— Никто, — резко сказал Хатч.

— Кто-то же должен.

В ответ Хатч сильнее заломил руку.

— Это её решение и только её, — сказал он. А потом добавил, как будто зачитывал памятку по уважению к женщинам: — Как, собственно, и у всех женщин в нашей жизни.

Он выдержал паузу и закончил.

— И на этом всё.

К тому моменту, как Хатч загрузил старика в такси, мы с барменом вытащили Коула на улицу — пьяного и теперь ещё и побитого.

Хатч и я закинули его руки себе на плечи и потащили в сторону Starlite. Когда мы наконец уложили Коула, Хатч закрыл глаза и, кажется, пытался собраться с силами. Я вдруг подумала: а вдруг он только выглядел трезвым?

— О чём ты вообще думал, соглашаясь на конкурс по выпивке? — спросила я, пока мы шли.

— Я тебя спасал, — ответил Хатч. — Тебе хотелось, чтобы тебя поцеловал какой-то случайный старик в сомнительном баре?

— Такого не случилось бы в любом случае.

— Ну и ещё… Коул очень хотел, чтобы я это сделал.

Вот это уже причина получше.

— Ты хороший брат, — сказала я.

Хатч покачал головой.

— Я стараюсь.

— Он не облегчает задачу.

Хатч покачал головой с кривой усмешкой.

— Это точно.

— Как ты выиграл? — спросила я.

Хатч и сам, похоже, не до конца понимал.

— Чистой силой воли?

— Ты не обязан был это делать. Со мной всё было нормально.

— С тобой было хуже, чем ты думаешь. Эти типы пялились на тебя всё это время.

— Я не из тех женщин, на которых пялятся.

— Позволю себе не согласиться.

— Думаю, я бы заметила.

— Не уверен.

— Женщины такое чувствуют.

— Не все женщины, как выясняется.

— Почему мы вообще это обсуждаем?

— Потому что ты ошибаешься насчёт себя, и меня это злит.

— Может, это ты ошибаешься, — сказала я, просто чтобы возразить.

— Ты думаешь, что незаметна, что тебя легко забыть. Но это не так.

— Ладно, — улыбнулась я. — Я не из тех, о ком забывают.

— Ты не просто не из тех, — усмехнулся он. — Ты из тех, кого помнят даже против воли.

Я затаила дыхание.

Хатч продолжил:

— Ты как рекламная песенка, которую не хочешь запоминать, но не можешь выкинуть из головы. Ты — неразгаданная головоломка. Или вопрос без ответа. Или сон, из которого просыпаешься с ощущением, будто всё было по-настоящему. Но этого не было. И быть не может. Потому что сны так не работают.

И тут Коул, очнувшись, пробормотал:

— Я знал, что ты в неё втюрился.

— Я в неё не втюрился, — ответил Хатч.

— У тебя же всё ещё есть та индульгенция, брат, — сказал Коул.

— Перестань это повторять, — резко отрезал Хатч. — А то пожалеем об этом все.

КОГДА МЫ ВЕРНУЛИСЬ в Starlite, Рю с Девчонками всё ещё сидели за столиками и болтали. При виде Коула они вскочили.

— Что случилось? — спросила Рю, подбегая к нам.

— Конкурс по выпивке, — сказал Хатч.

Рю окинула взглядом лицо Коула — синяк на скуле, опухшая челюсть, пьяный, избитый вид.

— Это не ты, надеюсь? — уточнила она у Хатча.

— Когда я хоть раз был в этом виноват? — ответил он вопросом на вопрос.

Рю кивнула.

— Присмотришь за ним? — попросил Хатч. Потом кивнул в мою сторону. — А мне нужен трезвый водитель.

— Ты участвовал в конкурсе по выпивке? — переспросила Рю.

Хатч кивнул.

— Кто победил? — спросила она.

Хатч прищурился.

— Как ты думаешь?

Рю перевела взгляд с одного на другого, потом снова кивнула.

— Возьми мою машину.

Пришлось буквально сложить Хатча, как оригами, чтобы впихнуть его в Мини Купер Рю.

А когда он начал возиться с ремнём безопасности, я наклонилась через него, чтобы помочь, и оказалась лицом к лицу с ним — он внимательно смотрел на меня.

— Ты что делаешь? — спросил Хатч.

Я встретилась с ним взглядом. Наши лица были на расстоянии пары сантиметров.

— Помогаю тебе с ремнём.

— Я справлюсь, — сказал он, не двигаясь.

Он, казалось, больше разглядывал меня, чем слушал — так близко, его глаза скользили по моему лицу, задержавшись на губах.

— Нет, не справишься, — ответила я. — Я наблюдала, как ты две минуты с ним возишься.

Я защёлкнула пряжку.

— Пожалуйста.

На этих словах Хатч закрыл глаза, и я почувствовала, как его рука легла мне за плечи и прижала к нему в крепком объятии.

Я позволила. Несколько секунд лежала у него на груди, слышала его дыхание, чувствовала, как бьётся сердце, пока он не прошептал:

— Теперь ты в безопасности.

Я приподнялась.

— В безопасности? От чего?

— От меня, дурочка, — пробормотал он, отворачиваясь к окну. — Я только что спас нас обоих от той самой индульгенции.

ПО ДОРОГЕ он откинул голову на подголовник, выставив кадык напоказ так откровенно, что я дважды чуть не врезалась в бордюр, стараясь на него не смотреть.

Хатч не открывал глаз.

— Кажется, до меня дошло, — сказал он. — Алкоголь начал действовать.

— Только сейчас? — удивилась я.

— Может, адреналин оттянул эффект, — предложил он и случайно добавил в слово «эффект» лишнюю «ф».

Может, и правда.

Как бы то ни было, на пристани мне пришлось буквально вытаскивать его из машины, как в перетягивании каната.

Потом я обняла его за талию, чтобы направить.

— Всё нормально, — пробормотал он. — Кажется, отпускает.

— Ничего тебя не отпускает — только начинает накрывать.

Мы дошли до середины пути к Rue the Day, когда Хатч попытался вырваться из-под моей руки.

— Я сам дойду.

— Нет, не дойдёшь.

— Тебе лучше вернуться в машину.

— Я вернусь. Как только доведу тебя до двери. Не собираюсь всю ночь думать, что ты упал с причала и утонул.

— Ты помнишь, чем я зарабатываю на жизнь?

— Но ты же не пьяный, когда этим занимаешься?

Хатч кивнул.

— Никогда.

У двери у него возникли проблемы с замком. Там была обычная дужка и навесной замок, и Хатч возился с ним довольно долго, прежде чем я сказала: