— Почему он вдруг согласился?

Коул наклонил голову, мол, «ну это же очевидно».

— Его уговорил начальник.

— Кажется, он как раз говорил: «Я не герой, я просто делал свою работу».

— Это прямо его стиль, — подтвердил Коул. — Хотя вообще-то он редко что-то говорит.

Я ждала продолжения.

Но Коул только добавил:

— Так что если он согласится на твой «Один день из жизни» — это будет отличный улов. Может, даже шанс спасти карьеру. Такой выпуск может разлететься по всему интернету.

Хотя в реальности документалисты почти никогда не купаются в лучах славы. Разве что если они Кен Бёрнс. Это почти самый невидимый и наименее оплачиваемый способ снимать кино. Никакой тебе Голливудской глянцевости, никаких денег или славы. Просто ты пытаешься рассказать историю, которую считаешь важной, и убедить людей её услышать.

Плюс: снимать темы, о которых никому не интересно знать до того, как они посмотрят твой фильм? Это всегда сложно.

Но тут Коул был прав. Все уже любили этого парня. Мы все хотели узнать о нём больше и так и не узнали.

То, что он не хотел становиться знаменитым, только прибавило ему известности.

Шестиминутный фильм о нём определённо вызвал бы интерес.

А под интересом я подразумеваю миллионы просмотров.

Спасло бы это мою карьеру?

Вреда бы точно не принесло.

— Напомни, почему ты мне помогаешь? — спросила я Коула.

— Это ты поможешь мне, — сказал он. — Потому что вообще-то именно я должен был этим заниматься.

— Ты должен был делать промо?

Коул кивнул.

— Сам герой выбрал меня. Попросил начальство нанять именно нашу, никому не известную компанию из Далласа.

— А почему тогда ты не хочешь этим заниматься?

— Я не хочу.

Почему в его голосе появилась горечь?

— Почему он выбрал именно тебя? Почему ты не хочешь такой шанс? И, если уж на то пошло, почему Дженнифер-Энистон-Puppy-Love вдруг согласился на «Один день из жизни» со мной, если он раньше всем отказывал?

Коул кивнул.

— Хорошие вопросы.

Он постучал по моему блокноту — мол, пора записывать — и сказал:

— И ответ на все три — один и тот же.

Я приготовилась писать.

Но Коул заставил меня ждать мучительно долгую паузу, прежде чем наконец выдать.

— Потому что этот парень… мой брат.

Казалось ли Коула Хатчесона, редактора среднего звена в не самой известной компании, хоть как-то возможным считать братом настоящего героя и интернет-звезды?

Эм… нет.

В Коуле не было и намёка на «звёздную харизму».

Честно говоря, он относился к тем людям, которых в принципе особо не замечают. Разве что он начинал раздражать — например, перебивал на совещаниях или перекладывал на тебя свою работу так, будто ты его секретарь (чем я, между прочим, совершенно не являлась). В остальное время он просто… существовал где-то рядом.

Идея о том, что Коул — брат «Собачей Любви»?

В голове не укладывалось.

Но кто я такая, чтобы жаловаться?

Если мой слегка заносчивый коллега собирался помочь мне не вылететь с работы, я уж точно не собиралась отказываться. Разве я виновата, что у него какие-то терки с братом?

А знаете, в чем суть их конфликта?

Его брат слишком крут.

У этого парня даже прозвище было самое классное на свете — Хатч.

И дальше — только хуже.

— Он настоящий терминатор, — объяснил Коул, заставляя меня всё это записывать. — Он образцовый парень и просто неуязвим. Делает по двести отжиманий в день. Может задерживать дыхание под водой три минуты. У него никогда не было ни одной дырки в зубах. Он скорее робот, чем человек. Всё время бегает и творит добро.

— То есть он… слишком приятный?

— Да он вовсе не приятный! Он идеальный.

— Не уверена, что это противоположности.

— Он всегда такой серьёзный. Никогда не болтает. Не умеет веселиться. Его главное хобби — хмуриться.

— Его хобби — хмуриться?

— У него вообще нет внутренней жизни, — продолжал Коул. — Одна оболочка, никакой начинки.

— Да у всех людей есть какая-то внутренняя жизнь, — возразила я.

— У Хатча нет, — убеждённо сказал Коул, будто верь мне на слово. — Он только и делает, что тренируется, пьёт воду, правильно питается и спасает людей с утра до вечера. Он вообще не пьёт. Даже бокал пива себе не позволит. И уже год ни с кем не встречается.

— Ну и что? — сказала я. Всякое бывает.

— Вот увидишь сама.

— Что?

Коул пожал плечами.

— Он, ну… симпатичный, ладно? Парни с такой внешностью не бывают одиноки, если только не терпеть не могут любовь.

— Ты правда думаешь, что он ненавидит любовь?

— Я просто говорю, — сказал Коул. — Его поступки говорят громче любых слов.

Хм.

— Я, между прочим, тоже уже год ни с кем не встречаюсь. Получается, я тоже ненавижу любовь?

— Не знаю, — сказал Коул. — А ты?

Хороший вопрос.

Может быть.

Год. Я даже не заметила, пока не сказала это вслух: целый год была одна.

Но мне не казалось, что я ненавижу любовь. Я просто… приходила в себя после неё.

Разве можно ненавидеть любовь? Это вообще разрешается?

Хотя… что хорошего любовь мне принесла? Кроме разочарования, усталости, иллюзий и обид? Не была ли она просто пустой тратой времени и сил? Может, я просто была слишком наивной. Пересмотрела диснеевских мультиков. Слишком впечатлилась романтическими комедиями девяностых.

Наверное, стоило быть разборчивей.

— Не думаю, что я ненавижу любовь, — наконец сказала я Коулу. — Но вообще, идея не так уж плоха.

ЛИЧНО МЕНЯ год назад бросил мой жених, ныне очень знаменитый Лукас Бэнкс.

Он был совершенно обычным, не слишком удачливым музыкантом — пока один его ролик в TikTok не взорвался в тот же вечер, когда он сделал мне предложение.

Серьёзно: кольцо было на пальце не больше трёх секунд, как его телефон начал сходить с ума от уведомлений — песня, которую он выложил утром, набрала сто тысяч просмотров. Люди делились ею. Записывали дуэты и добавляли инструменты и бэк-вокал. Сначала это были обычные люди, но потом внезапно подключился Ноа Кахан, и ещё до конца ужина количество просмотров перевалило за миллион. За один день.

Сначала я радовалась не меньше всех. Мы с Лукасом просидели в дорогом ресторане до закрытия, склонившись над его телефоном, полностью забыв о помолвке, наблюдая, как растут цифры и как он, буквально на глазах, становится звездой — встречаясь взглядом снова и снова, с изумлением: Неужели это правда?

Потом Лукас начал получать приглашения от музыкальных тренеров, предложения от агентств — его жизнь резко изменилась.

Всего за несколько недель.

Некоторые прославились на TikTok благодаря одной песне, а иногда даже семнадцати секундам этой самой песни. Многие из них, если честно, даже не умеют петь и в студии звукозаписи ни разу не были. Я читала статью: одна менеджер рассказывала о парне с миллионами подписчиков, а он даже ритм держать не мог. Она прилетела к нему в Нью-Джерси, чтобы подписать контракт… и улетела ни с чем.

Но Лукас был настоящим музыкантом. Писал песни ещё со школы, играл на пианино, гитаре и губной гармошке, у него был целый запас песен, которые он мог выпускать одну за другой. Когда появился шанс — он схватил его обеими руками.

Я за него радовалась. Честно.

Но это была не та дорога, по которой мы могли пойти вместе. Я тогда работала в университете Северного Техаса, в отделе по связям с общественностью, снимала ролики для сбора средств. Не могла же я вот так взять и бросить работу, сорваться в неизвестность, как какая-нибудь ассистентка на гастролях. Я была взрослым человеком.

Лукас уехал в тур один, играл в клубах, снимал новые видео, потом его пригласили на разогрев к Jonas Brothers и он просто… исчез. Я видела его чаще на экране телефона, чем в жизни.