Хатч моргнул.

— Это прозвучало не так, — добавила я. — Ты понимаешь, что я имею в виду.

Он кивнул.

— Ладно. Но не удивляйся, если тебя кто-то облизнет.

Теперь я моргнула.

Но потом проследила его взгляд — на Джорджа Бейли, дремлющего на коврике.

А-а-а.

— Это вообще-то его территория, — сказал Хатч.

— Ладно. Пусть будет так.

Хатч покачал головой, словно был уверен, что так не будет.

Когда он уже собирался уходить, я окликнула его.

— Только вот об одном придётся тебя попросить.

Он остановился.

— Давай.

Но это был ужасно неудобный вопрос. Я зажмурилась:

— Можно я сниму, как ты надеваешь пижаму?

Очередная новая гримаса в коллекцию: Ты в своём уме?

— Что?

Как объяснить? Кол точно сказал ему, что моя работа висит на волоске. Но насколько он вдавался в подробности?

— Кол не рассказывал тебе о Салливан? — спросила я.

Хатч покачал головой.

Я глубоко вдохнула.

— Наша начальница — женщина по имени Карен Салливан. Она главный человек, который решает, останусь ли я в компании. Она увидит это видео. И, как мне кажется, она… оценит визуальный ряд.

— Оценит визуальный ряд? — переспросил Хатч.

Я кивнула.

— Настолько, что, возможно, не уволит меня.

Хатч склонил голову.

— Ты пытаешься возбудить свою начальницу?

— Совсем чуть-чуть, — призналась я. — Ради благой цели.

На это Хатч улыбнулся и покачал головой. И я вдруг поняла, что за сегодняшний день он улыбнулся чаще, чем за все недели, что я за ним наблюдала.

Мне не хотелось настаивать, но я почувствовала, что обязана объясниться:

— Я просто говорю, — показала я на его торс, — эта штука может спасти мою карьеру.

Хатч почти смутился.

— Есть одна загвоздка, — сказал он. — Я не сплю в пижаме.

О, боже.

— Скажи, пожалуйста, что ты не спишь голым.

— Это было бы серьёзное испытание для твоего синема верите, да?

Я раздула ноздри в стиле просто скажи мне.

— Я не сплю голым, — сказал Хатч.

Я выдохнула с облегчением…

— Я сплю в боксёрах.

… и тут же попыталась втянуть этот вдох обратно.

Хатч расхохотался.

— Я могу надеть пижаму, если хочешь.

С любым другим мужчиной я бы тут же согласилась. Конечно. Конечно, ему не стоит спать в нижнем белье.

Но Хатч был не такой.

Я вспомнила историю, которую рассказала мне Рю пару вечеров назад. Они с Хатчем были в поездке, и их рейс задержали. Всех выгнали из самолёта, пришлось ждать в терминале. Часы шли, народ опаздывал на пересадки, становился всё злее, и пассажиры начали по очереди подходить к стойке и кричать на агентов. Хотя те, разумеется, ни на что повлиять не могли.

Через какое-то время Хатч встал и ушёл.

А вернулся с подносом кофе. Подошёл к стойке, поставил кофе перед агентами и сказал:

— Знаю, что у вас был тяжёлый день. И знаю, что вы стараетесь изо всех сил. Спасибо вам.

Потом просто оставил кофе для них.

Рю рассказывала, что зал будто застыл. Все стали свидетелями этого поступка и внезапно увидели в агентках людей. Мужчина, что ругался в голос, опустил руки, закрыл рот и молча вернулся на своё место. Сама Рю, которая тоже была раздражена, тут же пересмотрела своё отношение. Один этот жест, говорила она, словно снял напряжение со всех, напомнил, что такое человечность, и дал сотрудникам спокойно работать дальше.

Так что…

Если такой человек хочет спать в нижнем белье — пусть спит в нижнем белье.

Это важнейший навык — научиться распознавать, кто хороший человек, а кто нет. Иногда это сложно. А иногда и вовсе невозможно. Но в тот момент я должна была признать: насколько только можно быть уверенной — я была уверена, что Хатч на сто процентов хороший.

От того, как он снял колючку с лапы Джорджа Бейли во время нашей прогулки, до того, как отобрал у меня миску с пастой, чтобы добавить веточку базилика... Я знала. Просто знала.

Он из тех, с кем можно чувствовать себя в безопасности.

— Просто ложись так, как обычно ложишься, — сказала я. — Мне нормально. — И я действительно это имела в виду. — Но, — добавила я, вернувшись к разговору о Салливан, — если ты не собираешься надевать что-нибудь на ночь… можно я сниму, как ты раздеваешься?

Я действительно получила поцелуй посреди ночи.

И не просто поцелуй — меня придавили.

Потому что той ночью разразилась гроза. И Хатч нисколько не преувеличивал, когда говорил, что у Джорджа Бейли фобия гроз. Или как это правильно называется.

Я проснулась от того, что Джордж Бейли, уснувший на ковре у дивана, карабкался на меня — тяжело дыша, пуская слюни и весь дрожа.

Я подняла глаза, а он смотрел сверху вниз.

И тут я поняла, что толком не могу дышать. Поэтому я вцепилась в спинку дивана и с усилием вывернулась из-под него. Что в принципе должно было сработать. Но Джордж Бейли, балансируя на мне, потерял равновесие, и, когда я пошевелилась, рухнул с дивана и впечатался в журнальный столик... который с грохотом опрокинулся набок.

Было два часа ночи.

Звук был такой громкий, что задребезжала вся лодка.

Пока мы с Джорджем Бейли приходили в себя и смотрели друг на друга, из спальни вылетел Хатч.

Вы подумали, что он просто шутил про свои боксёры? Что в итоге на нём окажутся приличные хлопковые пижамы, как у порядочного джентльмена?

Нет уж.

На шум Хатч выскочил, готовый к бою и практически голый.

Глубокий вдох: те боксёры не были такими уж шокирующими. Скажем так, если бы мы участвовали в Тур де Франс, я вполне могла бы представить, что это просто велошорты.

Хорошо, велошорты, которые сильно сели при стирке, но всё-таки велошорты.

— Что произошло? — резко спросил Хатч, озираясь, руки раскинуты, будто он готов вот-вот избить грабителя босыми ногами.

Я поднялась с дивана и принялась поднимать столик, и он помог мне. Мы собрали его книги, рассыпавшиеся фишки из набора для нард.

— Эм, — сказала я, сама не зная, с чего начать. — Кажется, гремело? И Джордж Бейли полез на меня? Но мне было тяжело дышать, я попыталась вывернуться, и тогда он как-то... плюхнулся на стол.

Когда всё складывалось в одну картину, история звучала совсем уж странно.

Но Хатч просто переспросил.

— Гремит?

И в этот момент, будто подтверждая его слова, — снова прогремело.

Джордж Бейли отреагировал мгновенно — попытался проскользнуть между ног Хатча, так что тот оказался в буквальном смысле верхом на собаке.

Ковбой в трусах из Тур де Франс.

Я моргнула.

Соберись, Кэти!

Хатч соскочил с Джорджа Бейли, затем начал тянуть его за ошейник обратно в спальню.

— Мы делаем так, — пояснил он, продолжая тянуть. — Закрываем шторы, включаем белый шум, и я держу его крепко, как корову в загоне, пока не закончится буря.

Джордж Бейли упёрся всеми четырьмя.

— Это помогает? — спросила я.

— Вообще нет, — сказал Хатч, не прекращая тянуть. — Но это всё, что у меня есть.

Он подошёл к двери спальни и позвал.

— Пошли, дружище. Пошли!

Но Джордж Бейли и не подумал двигаться.

Хатч схватил пищащую белку и бросил в спальню — без толку. Потом достал лакомство из сыромятной кожи и поманил им — тоже не сработало. Потом обошёл с другой стороны и попытался подтолкнуть пса.

Тоже безрезультатно.

— Ладно, — сказал Хатч, — сыграю в опоссума. — И ушёл в спальню.

— Куда ты пошёл? — крикнула я ему вслед.

— Притворяюсь, что сдался. Может, тогда он сам пойдёт.

Джордж Бейли и правда заинтересовался, куда делся Хатч. Через пару секунд он прошёл полпути до спальни, наклонил голову, потом посмотрел на меня… а потом развернулся и уверенной походкой направился обратно.

Прямо ко мне.

И остановился рядом.

— Иди давай, — сказала я. — Хатч тебя ждёт.

Но вместо этого, почти как будто понял мои слова, Джордж Бейли подошёл ближе… и вцепился зубами в штанину моих брюк.