Так что прогресс налицо.

Но стоило мне снять джинсы и футболку для тренировки, как Хатч подскочил и сказал:

— Эй-эй! Что на тебе надето?

Я растерялась и от самого вопроса, и от того, что Хатч буквально обнял меня, словно пытаясь прикрыть. То есть… насколько ужасно ты должен выглядеть, чтобы мужчина в панике бежал через весь бассейн, чтобы тебя накрыть? Вот моя первая мысль.

— То, что ты сам велел мне надеть, — ответила я, чувствуя укол унижения.

Но он уже заворачивал меня в пляжное полотенце.

— Это тот самый чёрный слитный?

Я кивнула, глядя вниз на купальник.

— Рю его мне купила.

— Конечно, она.

— Это ещё что значит?

— Он просто…

Я не знала, чего ожидала от него услышать. Не догадывалась, что именно его так смутило. Но я точно не могла предположить, что претензия, или кого бы то ни было, будет в том, что я выгляжу слишком хорошо.

Быть слишком привлекательной — не то чтобы было моей проблемой.

Но тут Хатч договорил:

— Слишком сексуально.

— Что?

— Этот купальник, — повторил он, с серьёзным видом. — Он чересчур сексуальный.

Меня никогда в жизни не ругали за то, что я выгляжу слишком сексуально.

Я в изумлении подняла глаза, чтобы убедиться, он правда это сказал?

Ага. Морщинки на переносице, тёмные глаза, полные тревоги, серьёзное лицо.

Если это была шутка, он худший шутник в мире.

— Ты сам велел мне его надеть! — воскликнула я. — Заставил переодеться!

— Ты же сказала, что это слитный купальник.

— Он и есть слитный.

— Слитный, который попал под газонокосилку, может быть.

— Послушай…

— Надень другой.

— У меня нет другого.

— Ты только его взяла с собой?

— Я вообще собиралась быть в джинсах, помнишь?

Но Хатч уже переключился в режим действий. Он, по-видимому, решил решить все наши проблемы разом — выдернул у меня полотенце с ловкостью фокусника, подхватил меня на руки и понёс к бассейну, а потом просто швырнул в воду.

Вот этого я не ожидала.

Хатч прыгнул следом, и вместе с Карлосом они взялись за противоположные края алюминиевой конструкции тренажёра и начали опускать её в воду вместе с сиденьем. Потом Хатч подозвал меня.

Я посмотрела на устройство и замешкалась, но Хатч подплыл, взял меня за руку и потянул к тренажёру. И я позволила. Если я хотела сохранить эту работу, мне нужно было сделать видео. А чтобы сделать видео, мне нужно было подняться в вертолёт. А чтобы подняться в вертолёт, нужно было сдать тест SWET.

Так что вариантов у меня особо не оставалось.

Что, на самом деле, даже немного облегчало.

Резкая раздражительность Хатча тоже странным образом помогала — давала на что-то отвлечься.

Он отпустил мою руку, и я дотронулась до металлической рамы, почти как будто хотела убедиться, что она настоящая. Хатч показал жестом — ныряй под низ, поднимайся посередине. Я так и сделала, забралась в наполовину погружённое в воду сиденье и пристегнулась. Хатч держал тренажёр спереди, так что я оказалась лицом к нему, а Карлос — сзади.

— Смотри, как всё работает, — начал Хатч. — Нужно пройти это три раза, чтобы сдать.

Я кивнула.

— Можно оттолкнуться от рамы, чтобы выбраться, так что тут дело не в умении плавать, а в умении сориентироваться, когда окажешься вверх ногами. Ты уже бывала вверх ногами?

Я взглянула на него с лёгким упрёком.

Он пожал плечами.

— Вот с этого взгляда и начинай. Скажи себе: я уже была вверх ногами. Следующий шаг — расстегнуть ремни. Это не ремень безопасности, как в машине. Это пятиточечная система.

Я кивнула. Пять точек казались многовато.

И вот в течение нескольких секунд моё сердце начало колотиться в груди.

— Всё просто, — сказал Хатч, читая моё лицо. — Просто поворачиваешь защёлку и все пять отстёгиваются. Легкотня.

Мы потренировались пару раз. Технически — да, легко.

Но горло у меня стало холодным. Это вообще бывает? Холод в горле от страха? Я что, придумываю новые способы паники?

— Ну что, — сказал Хатч, когда всё объяснил. — Готова?

Нет.

— Поехали, — сказал он. — Глубокий вдох.

Вместе с Карлосом они перевернули тренажёр. Я оказалась вверх ногами под водой, и действительно ничего не понимала — как и предупреждал Хатч. Но потом, словно какая-то внутренняя пародия на него, я услышала в голове:

Я уже была вверх ногами.

И это, как ни странно, успокаивало. Хорошее начало.

Дальше — отстегнуть ремни.

И, чёрт побери, он был прав. Это действительно было легко.

Ремни расстегнулись, и я почувствовала, как моё тело выскользнуло из сиденья. Следующий шаг — двигаться. Я схватилась за металлическую раму сбоку и оттолкнулась, но, кажется, сделала это чуть сильнее, чем надо, потому что боком задела край, и какая-то деталь — может, болт — зацепила резинку на ноге этого злополучного купальника. И я на секунду застряла.

Всего на секунду. Но достаточно, чтобы я запаниковала и начала метаться в воде, как рыба на крючке. Пока наконец не освободилась.

Потом я вынырнула, задыхаясь, но торжествующая.

Снова встретилась взглядом с озабоченным лицом Хатча.

— Что так долго? — спросил он.

— Купальник зацепился за болт или что-то такое, — выдохнула я. — Но я вырвалась.

— За болт? — переспросил он, будто такого ещё ни разу не было.

— Ага. Всего на минутку. Но сейчас всё нормально.

Но всё ли было нормально?

Я почувствовала странное щекочущее ощущение сзади. Протянула руку — проверить. И… да. Плавало что-то тряпичное.

Улыбка сползла с лица.

— Хатч?

— Что? — спросил он, опуская взгляд.

— Не смотри! — я прижала ладонь к заднице — и, к своему ужасу, ощутила не только свободную ткань, но и довольно много… кожи.

Даже говоря это, я уже знала.

— Кажется, я порвала купальник.

Хатч нахмурился сильнее.

— Где?

— Сзади.

— Сзади? То есть на плечах?

Я покачала головой.

— Талия?

Ещё раз покачала.

Глаза Хатча расширились.

— На заднице?

Я тоже широко распахнула глаза — мол, да, именно так.

— Насколько сильно порвалось?

Я ощупала повреждённое место… и поморщилась.

— Судя по всему… сильно?

Хатч понизил голос.

— Ты сейчас хочешь сказать, что у тебя жопа наружу из этого купальника, которого и так почти нет?

Я встретилась с ним взглядом и кивнула.

Хатч закатил глаза к небу, как будто это уже перебор.

Потом посмотрел на меня.

— Всё. Сворачиваемся на сегодня.

— Нет! — я схватила его за руку. — У меня начало получаться.

— Ты не можешь просто так плавать по бассейну с задницей наружу.

— Если я сейчас уйду, я никогда не вернусь. Я не смогу. Не захочу. Мне придётся отказаться от этой работы, от карьеры, от всего, к чему я стремилась.

— Ух ты, — сказал Хатч.

— Я не шучу.

Он всмотрелся в моё лицо и, наконец, кивнул.

— Ладно. У меня есть идея.

— Спасибо, — сказала я и увидела, как он стянул с себя мокрую чёрную футболку.

Потом протянул её мне комком.

— На.

— На что?

— Надень.

Я покачала головой. Это не решит проблему.

— Она же будет всплывать.

— Не как обычную рубашку. Надень её как подгузник.

— Что?

— Просунь ноги в проймы, а потом мы завяжем узел на талии.

— Слушай, куча других слов подходили бы лучше, чем подгузник.

— Давай. Нас ждут.

Я оглянулась. Да, ждали.

— Ладно, — кивнула я, но уставилась на эту мокрую кучу нейлона, пока Хатч не забрал её у меня.

Он растянул одно из отверстий для руки, опустил его под воду у моей ноги и сказал:

— Просовывай.

Что мне ещё оставалось делать? Я просунула ногу.

Потом и вторую.

И вот я уже стояла, как манекен в витрине, пока Хатч натягивал вывернутую рашгард-футболку мне на ноги, затягивал её у талии и завязывал в узел. Потом он немного подёргал ткань туда-сюда (а значит — и меня тоже), и, наконец, сказал: