— Мне некогда спорить, — пробормотала я. — Я опаздываю — мне пора идти тонуть в симуляторе крушения вертолёта.

— Это уже сегодня? — удивилась Бини.

— Сегодня.

— Тебе точно стоит почти утонуть, — сказала она. — Но не до конца. Ровно настолько, чтобы он сделал тебе искусственное дыхание.

— Я кладу трубку.

— Пусть он прижмётся к тебе ртом! — крикнула она, пока я нажимала на красный крестик.

Честно говоря, логически я понимала, что утонуть на тренировке SWET мне не грозит. Я осознавала почти математическую невозможность утонуть в бассейне, полном идеально подготовленных, физически совершенных профессиональных спасателей.

Это действительно вряд ли случится.

Но чувства мои с математикой не дружили. Спросите их — они уверяли бы вас, что я точно утону. На тысячу процентов.

Одно было ясно: я провела целую неделю, дурачась с Хатчем и так и не добилась от него да на проект Один день из жизни.

Сегодня вечером. После тренировки SWET. Я спрошу снова и расскажу ему правду.

Если, конечно, выживу.

Я НАДЕЯЛАСЬ, что мне разрешат надеть что-то нормальное на тренировку SWET, но Хатч сказал взять купальник.

С тех пор как я поселилась у Рю, у меня накопилось пять купальников — сто процентов из них появились потому, что Рю продолжала их покупать. Она приходила с подарочным пакетом из Vitamin Sea, и у меня тут же опускались плечи.

— Надевай, — командовала она, и я никак не могла отказаться.

— Рю, — спросила я как-то, — зачем ты всё это мне покупаешь?

Рю просто сжала мою руку.

— Потому что ты мне дорога.

Я почувствовала, что она говорит от души, и позволила этому тёплому чувству немного согреть меня, прежде чем продолжить.

— Но ты ведь не всем подряд покупаешь одежду для тропиков?

Рю осталась деловой — замахала руками, чтобы я шла примерять купальник, и устроилась в своём любимом кресле из ротанга с обивкой в виде пальмовых листьев.

— Только тем, кто напоминает мне меня саму.

Я остановилась.

— Напоминаю?

Рю кивнула.

— Меня сорок лет назад.

— Ты была... — я понизила голос до шепота на сцене, — хромофобом?

Рю кивнула, будто говоря Ты можешь в это поверить?:

— Представь вот это, — она величественно обвела себя рукой, — в бежевом.

Бежевом? Если честно, не представлялось. Она сидела передо мной в красно-оранжевом кафтане с бирюзовыми вставками, сочетающимися с её огромными очками а-ля Айрис Апфель, словно родилась такой — бесстрашной и яркой семидесятилетней с самого начала.

Я так ей и сказала.

— Никто не рождается бесстрашным, — ответила Рю. — Это нужно заслужить. — Потом, кивнув на купальник у меня в руке, добавила: — Каждый раз, когда тебе приходится быть смелой, ты становишься чуть-чуть смелее в следующий. В этом и смысл жизни.

— Я не думаю, что хочу быть смелой, — призналась я.

— Я знаю, — с сочувствием ответила она. — Вот поэтому ты всё время прячешься.

Она меня подловила.

— Но я тебе открою секрет, — сказала она. — Никому нет дела до чужого мнения, если тебе самой весело. А всё весёлое — в цвете.

Я прикинула эту мысль на себя.

— Моё пожелание тебе, — продолжила Рю, — это яркая, насыщенная, чудесная жизнь. Вот почему я всё приношу тебе эти яркие, насыщенные, чудесные купальники.

— То есть я у тебя вроде как проект? — спросила я.

— А это так уж плохо?

— Нет, — ответила я. — На самом деле, приятно.

— Прекрасно, — сказала Рю. — А теперь иди переодевайся.

В следующую минуту мы с ней стояли перед зеркалом, и я пыталась свыкнуться с отражением: с открытостью, с перепадом температуры, с ощущением голых ступней на холодных досках пола.

Каждый раз, когда тебе приходится быть смелой, ты становишься чуть-чуть смелее в следующий.

Купальники, безусловно, были потрясающие. От прежней хромофобии Рю не осталось и следа. Она дарила мне слитные модели с яркими полосками и глубокими вырезами, раздельные — с тропическими цветами, и один ярко-розовый бикини с оборками в виде лепестков.

Я понимала. Я могла их оценить.

Но ни один из этих купальников ни в коей мере не подходил для тренировки SWET.

Отсюда и утренняя паника.

В итоге я сдалась и вышла из домика в своих привычных чёрных джинсах.

Когда я подошла к машине, Хатч крикнул из окна.

— Купальник с собой взяла?

— Купальник? — переспросила я, будто не поняла.

Хатч нахмурился.

— Да. Купальник.

Ну конечно взяла.

— Но ведь это симуляция аварии, верно?

— Верно, — осторожно подтвердил он.

— Ну, — я взглянула на свою одежду. — Вот что я бы носила в случае аварии.

— Мы не настолько симулируем.

Мне казалось, я неплохо выкрутилась. Я снова посмотрела на свой наряд.

Но Хатч не стал ждать продолжения.

— Тебе нужен купальник. Иди переодевайся.

Я бросила на него взгляд в духе обиженного подростка, но развернулась к коттеджу.

— И никаких цветочков! — крикнул он мне вслед. — Это не яхт-клуб! Прояви профессионализм!

— Цветочные — всё, что у меня есть! — крикнула я в ответ.

Но это было не совсем правдой. Рю недавно подарила мне слитный чёрный купальник, заказанный специально.

— Восхитительно, — объявила она, когда я его надела. Потом кивнула одобрительно: — Он подчёркивает всё, что надо. Хотя и выглядит, как купальник для похорон.

— Существуют купальники для похорон?

Я прищурилась в зеркало, пока мы с ней рассматривали картину, но про себя согласилась: какие бы законы геометрии или оптические иллюзии ни действовали в этом случае… мне нравилось.

Это был грандиозный жизненный рубеж — увидеть себя в купальнике в зеркале и не поморщиться. Но отрицать было бессмысленно: купальник шёл мне.

Да, но он был вызывающим.

Это был халтер с драпировкой, где верх соединялся с телом купальника как две занавески, ниспадающие с плеч. И скажем так: всё, что у меня было в области груди, уютно устроилось между этими занавесками. И ткань каким-то образом одновременно выглядела абсолютно прилично… и возмутительно вызывающе. Знаете такие рекламные развороты в Vogue, где наряды полностью легальные и классные, но в то же время почему-то жутко соблазнительные?

Вот так.

Этот обычный чёрный слитный купальник от пожилой тётушки Хатча каким-то чудом оказался, по сути, настоящим масляным пятном греха. Хуже, чем цветочные. Хотя бы там цветы могли служить камуфляжем.

Когда я вернулась к машине Хатча, на мне были чёрные джинсы и футболка поверх купальника.

— Думаю, мне лучше переодеться в цветочный, — сказала я, садясь в машину.

— Никаких цветочков, — сказал он в духе мы это уже обсуждали.

— Я не уверена, что этот подходит.

— Бикини или слитный? — спросил он.

— Слитный.

— Какого цвета?

— Чёрный.

— Всё, — сказал он. — Подходит идеально.

— Но…

— Мы и так опаздываем. Поехали.

Так я и оказалась на военной тренировке в купальнике, настолько вызывающем, что за него с пляжа нудистов могли бы выгнать.

Честно говоря, это вина Хатча — слишком уж он был напорист, не зная всех подробностей.

Но ничего. Сейчас он всё увидит.

Мы так усердно занимались плаванием, что я, безусловно, продвинулась далеко вперёд. Я могла задерживать дыхание под водой, пускать пузырьки, складывать ладони в форме плавников и делать ножницами. Могла оттолкнуться от бортика и проплыть кролем от одного края до другого. Могла нырнуть и поднять игрушку со дна.

Но это не значило, что я хорошо плавала.

Я была неплоха — для абсолютной новичка. А я всё ещё была абсолютной новичкой.

А теперь мне предстояло выжить в симуляции крушения вертолёта.

Голова кружилась. Я всё время забывала дышать.

Я как-то читала, что мозг может по-настоящему сосредоточиться только на чём-то одном. И если выбирать между (1) тем, чтобы на тебя уставились и осудили, и (2) тем, чтобы утонуть вверх ногами в городском бассейне, мой мозг имел здравый смысл признать, что умереть — немного хуже.