— Могу, — уверенно сказал Хатч. А потом, не зная, что цитирует Бини, добавил: — Это бассейн, полный спасателей. Даже если захочешь — не утонешь.

КО ВСЕМУ ПРОЧЕМУ: теперь мне действительно придётся научиться плавать.

Никаких отговорок. Ни от сегодняшнего урока, ни от всего, что за ним последует.

Пока я принимала душ и приводила себя в порядок — даже сушила волосы, между прочим — у меня созрел план. Я надену свою яркую накидку с орхидеями кислотного цвета, чтобы временно ослепить Хатча, а потом, когда придёт момент скинуть новую просторную макси-накидку и зайти в бассейн, я отвлеку внимание — ну, например, «случайно» опрокину шезлонг — и быстро плюхнусь в воду, пока он отвлечён.

Сработает же, правда?

Но оказалось, что мебели трогать не пришлось. Всё пошло совсем не по плану.

Я представляла, как мы с Хатчем вдвоём подходим к бассейну, будто два дуэлянта на рассвете. Но мы были вовсе не вдвоём. Рю и Девочки уже сидели там, пили кофе, щёлкали соломенными босоножками и восседали по одну сторону от стола, как жюри. Сказали, что «будет весело понаблюдать».

А ещё мы были не вдвоём, потому что Хатч привёл с собой Джорджа Бейли.

Который, завидев меня, снова рванул в полном галопе с целью запрыгнуть ко мне в объятия и, конечно же, сшиб меня в бассейн. А потом плюхнулся сверху прямо в воду.

Помните, как десять минут назад я сушила волосы?

Да.

К счастью, это был мелкий край. Я лишь немного поплескалась в панике, пока не почувствовала шероховатое дно под босыми ногами. А потом заметила, что Джордж Бейли стоит рядом, сияет, дышит с языком наружу и выглядит вполне довольным жизнью. Мои шлёпанцы плавали рядом, вверх подошвами.

Я выпрямилась, вода лилась с меня потоками, и убрала прилипшую чёлку с глаз.

— Ой, милая, — сказала Рю.

А Хатч, глядя на меня сверху с бортика, спросил так, будто я знала ответ:

— Почему он всё время это делает?

Я так долго не отвечала, что он просто махнул рукой, снял футболку и стянул её через голову.

Уверена, в реальности это заняло секунду. Но в моей памяти всё произошло в замедленном кадре: Хатч тянется к подолу, мышцы на плечах играют, как у кобры, он скидывает футболку на стул… и вот он — стоит, великолепно обнажённый по пояс, передо мной и всей дамской аудиторией.

Надо прояснить: я не из тех, кто пялится.

Я брала интервью у многих мужчин, для множества видео и ни разу не поддалась соблазну. Я была абсолютным профессионалом рядом с менеджером по контролю качества из Altman Foods, с вице-президентом Торговой палаты Далласа, с региональным эко-директором Hanson Homes. Я всегда держала себя в руках.

Но это был совсем другой случай.

Идеальное совпадение требований работы, физической близости, снятой одежды и… Хатча.

Который, как пророчила Бини… чисто с научной точки зрения… чисто математически… был очень, очень привлекательным.

Причём он не был перекачанным бодибилдером или грудомассой. Просто обычный, невероятно подтянутый парень-спасатель, который сейчас вдруг оказался полураздет… и в плавках, которые можно было бы официально признать «довольно облегающими».

Скажем честно, у нас с Девочками не было выбора. Кто бы не обернулся?

Если уж на то пошло, мы были скорее невинными жертвами.

Рю заметила, как мы все на него пялимся, и сказала:

— Покажи девочкам трюк, Хатч.

Он выглядел так, будто подобные просьбы слышал не раз.

Пожал плечами.

— Стойка на руках?

Все зааплодировали, а Джинджер громко свистнула.

— Ладно, — согласился Хатч. — Один кувырок, а потом мне нужно научить вот эту — он кивнул в мою сторону — плавать.

— Я просто освежаю навыки… — попыталась я поправить его.

Но мысль оборвалась, когда Хатч прошёл к глубокому краю бассейна, весь этот его обнажённый торс двигался с ленцой и уверенностью, упёрся руками в бортик, вытянулся в стойку на руках, а потом мощным движением ушёл в воду, сделав сальто назад и войдя в неё ногами вперёд.

Мы замерли, как группа, охваченная благоговением.

Девочки снова зааплодировали, когда он нырнул под воду, прошёлся вдоль дна, как морское млекопитающее, а потом вынырнул прямо передо мной. Что это вообще за ощущение — так уверенно жить в своём теле и получать от этого удовольствие?

— Привет, — сказал он, отряхивая волосы на своём коротком ежике.

— Здравствуйте, — ответила я, всё ещё капая с головы до пят.

— Хочешь снять это? — спросил он, показав на мою насквозь промокшую накидку.

Я посмотрела вниз, словно вдруг вспомнила, что у меня вообще есть тело. Потом начала выбираться из этой ткани. Но вся та воздушная хлопковая мишура, что казалась лёгкой и парящей на воздухе, в воде стала чем-то вроде мокрого бинта. Она обвилась вокруг меня, закрутилась, и я хоть и не была совсем обездвижена, но явно застряла.

Хатч решил вмешаться. Девочки смотрели. Я, признаться, тоже. Его руки двигались по моему телу, он тянул, разворачивал, разматывал. В какой-то момент он натянул кусок ткани под углом и раскрутил меня, как юлу. А в финале просто стянул всю промокшую ткань через мою голову, фактически раздев меня среди бела дня.

Ну, купальник он оставил. Но всё равно.

Когда он швырнул мокрую кучу на край бассейна, дамы зааплодировали. А Джордж Бейли, как ни в чём не бывало, выбрался по ступенькам, отряхнул шерсть и развалился на солнце на веранде.

— Мне правда жаль, — сказал Хатч, заметив, как я смотрю на пса. — Я в полном недоумении, почему он это делает. У тебя такая же реакция у других собак?

— Никогда, — ответила я, пытаясь пригладить волосы, убирая их за уши.

Хатч направился к более глубокой части и кивком предложил мне следовать за ним.

Мы остановились, когда вода доходила чуть выше пояса.

— Ты нервничаешь? — спросил он.

Тут уже не имело смысла притворяться. Руки были холодными, дыхание сбивалось. Он знал, что я по уши в этом. Обратного пути не было.

Я встретилась с ним взглядом и кивнула.

— Ты раньше вообще плавала? — перешёл он в режим диагностики.

Я рассказала всё, как на приёме у врача.

— Мама часто водила меня в бассейн, когда я была маленькой, но мы просто плескались, охлаждались. Я в основном сидела на ступеньках. На море ездили и там тоже, в основном, куличики лепили. Мне должны были дать уроки после пятого класса, но родители развелись, и всё сорвалось.

Хатч кивнул, будто складывал всё это в голове.

— Есть хоть одно приятное воспоминание, связанное с водой?

Странный вопрос. Я задумалась.

— Помню, как мама держала меня на бедре в воде. Ей нравилось освежиться, она болтала с другими мамами, а я обнимала её, как коала.

Хатч на секунду задержал реакцию, будто это был не тот ответ, которого он ждал.

— Значит, никакой формальной подготовки?

Я покачала головой.

— Но я бы всё равно всё забыла.

Хатч отрицательно покачал головой.

— Мышечная память не забывается. Это подсознательно. Всё, что ты когда-то делала, ты всё ещё можешь. Нужно просто напомнить телу.

— Не уверена, что оно что-то помнит.

— Ничего страшного. Даже если ты делаешь это впервые — всё, что мы сейчас будем делать, ты уже умеешь. Только теперь — в воде.

Сначала он просто предложил мне походить по бассейну, чтобы привыкнуть к сопротивлению, движению воды, погружению.

Это было легко.

Потом мы подошли к краю, где сидели Девочки. Они подняли кружки и круассаны, наподобие тоста.

— У тебя получится!

Хатч схватился за бортик и опустился под воду, выпуская пузырьки. Когда он вынырнул и ждал, пока я повторю, я сказала:

— Прости.

— За что? — нахмурился он.

— Это ниже твоего достоинства.

Но Хатч покачал головой, как будто я сошла с ума.

— Все с чего-то начинают.

— Ты прыгаешь из вертолётов, — возразила я. — А теперь пускаешь пузыри.

— Я обожаю пускать пузыри, — сказал он с той самой нахмуренной улыбкой.