— Что именно мы делаем?

— Составляем твой список красоты.

— О боже, — простонала я, переворачиваясь на другой бок. — Звучит так, будто ты это запатентовала.

— Это была твоя идея.

— Правда?

— Как обычно, ты — сама себе злейший враг.

— А можно отсрочку?

— Нет. Просто выбери что-нибудь.

— Я ещё сплю!

— Это уже не так.

— Может, мне снится.

— Прекрати увиливать.

— Ладно, — сказала я, сев и пробежав глазами по телу, чтобы просто выбрать что-нибудь наугад.

— И не вздумай выбирать наугад, — предупредила Бини.

— Я и не собиралась!

— Ты должна говорить искренне.

Я потерла глаза.

— Напомни, в чём суть задания?

— Ты составляешь список того, что тебе действительно нравится в своём теле. Что ты считаешь красивым. Не то, что, как ты думаешь, понравится другим, а что нравится тебе.

— Ага, — пробормотала я, продолжая искать глазами.

— Не думай слишком много, — велела Бини.

— Хорошо, — сказала я. — Могла бы оставить это на грандиозный финал, но, раз ты меня прижала, выбираю — лодыжки.

— Лодыжки?! — возмутилась Бини. Потом издала звук зуммера: неверный ответ. — Ты не можешь выбрать лодыжки.

— Лодыжки, — упрямо повторила я.

— У тебя вообще есть лодыжки? — усомнилась она.

— Что за дурацкий вопрос?

— Я ничего о них не помню. Они абсолютно ничем не запоминаются. Не верю.

— Мои лодыжки, — с полным достоинством произнесла я, уже окончательно проснувшись, — выдающиеся.

— Докажи.

— Сейчас, — сказала я. И, не дожидаясь дальнейших замечаний, откинулась на кровать, как девушка с рекламного постера, и начала снимать гламурные фотосессии своих ног в воздухе под всеми возможными ракурсами. Потом выслала всё Бини одним махом.

— Ты только что прислала мне… — она сделала паузу, считая. — Семнадцать фото? Своих лодыжек?

— Наслаждайся.

Но Бини не была впечатлена. Наоборот, она включила режим джедайского троллинга, заставив меня защищать их ещё яростнее.

— Не знаю… на вид вполне обычные.

— Обычные? — переспросила я. — Обычные лодыжки могут быть такими завораживающими? Такими изящными? Такими утончёнными?

Не дав ей ответить, я продолжила:

— Эти лодыжки могли бы жить в Париже! Носить береты! Пить шампанское на завтрак каждый день!

— Что ты вообще несёшь?

— Посмотри на плавный переход у свода стопы! На изгиб над ахилловым сухожилием! Не говоря уже о… — я не освежила знания по анатомии, так что открыла гугл. — Сейчас… Не говоря уже о…

— Пожалуйста, скажи, что ты не гуглишь части лодыжки, — простонала Бини.

— Латеральной лодыжке! — победно сообщила я. — И её симметрии с медиальной лодыжкой. Такое нечасто увидишь!

— Наверное, да.

— Я тебе говорю, эти лодыжки смертельны. Они могли бы работать на ЦРУ. Выколоть кому-нибудь глаз. Резать стекло!

— Вау, — только и сказала Бини.

Но я уже вошла во вкус. Она начала — теперь я доведу до конца.

— А ты можешь резать стекло своими лодыжками?

— Думаю, нет, — призналась Бини, довольная своим поражением.

— Вот и всё. Дело закрыто. Запиши в моё резюме: «Лодыжки смерти».

— Лодыжки, — медленно повторила Бини, будто записывая. — В добавление к мочке уха, получаем целых два пункта, которые тебе нравятся в собственном теле.

— Два есть. Осталось бесконечность, — согласилась я.

— Мы дойдём, — сказала Бини с теплотой. — Ты явно начинаешь втягиваться.

ИЛИ НЕТ?

После звонка я с удовольствием ещё пару секунд любовалась своими лодыжками… пока не вспомнила с ужасом, что сегодня — день урока плавания. Хатч, я проверила время, должен был приехать меньше чем через час, а я ни морально, ни физически к этому не была готова. Ни зубы не почистила, ни позавтракала, ни в душ не сходила.

Стоп… а вообще, нужно ли принимать душ перед бассейном?

Быстрый поиск показал: «вроде да, но не обязательно». Зависит от отношения к душу. И к бассейнам.

Казалось бы, перспектива провести время в купальнике рядом с Хатчем должна была пугать меня меньше. Всё-таки я уже лучше его знала. Мы заключили шаткий союз на авиабазе, договорились ездить вместе. Да и после той истории с занозами я вроде как полностью исчерпала лимит позора.

Казалось бы. Но нет.

Сейчас было ещё страшнее.

К тому же мы снова встречались в том же месте — у бассейна «Starlite. Мы возвращались на место преступления. Не избавлялись от воспоминаний о том, что он вынужден был для меня сделать, а наоборот, воскрешали их.

К ЭТОМУ МОЖНО ДОБАВИТЬ: теперь он был моим официальным объектом съёмки. Я провела с ним целый день — следила за ним, спорила с ним, психоанализировала его, изучала, снимала, отмечала его неожиданно очаровательную привычку напевать себе под нос «Heart and Soul».

Теперь я в сто раз сильнее замечала его плечи, длину его шагов, когда он шёл чуть впереди, и то самое место на носу, где сидели его авиаторы. Я разглядела ямочку на его подбородке — скорее, бороздку, чем точку — и теперь не могла её не видеть. Я знала, как его уважают, как он прикусывает нижнюю губу, когда думает, и как даже с улыбкой на лице в его глазах всё равно оставалась тень серьёзности.

Теперь он мне… нравился больше, наверное.

Что делало идею попрыгать перед ним в купальнике куда менее привлекательной.

Хотя на этом этапе уже не особо важно было, чего я хочу или не хочу.

Потому что вчера мне пришло письмо от лейтенанта младшего состава Карлоса Алонсо — с датой запланированной тренировки SWET, которую требовала страховая моей компании.

Естественно, я тут же загуглила, что такое SWET и выяснила, что это та самая тренировка ада, про которую упоминал Коул. С перевёрнутым вертолётом. Та, которую я надеялась принять за его шутку. Но нет. Она была настоящей. SWET расшифровывалась как Shallow Water Egress Training — обучение экстренному покиданию кабины вертолёта в воде. Проще говоря: тебя пристёгивают в фальшивое кресло, приваренное внутри металлического каркаса, и потом переворачивают вверх тормашками под водой.

Нет. Нет-нет-нет.

Они же не собирались действительно заставить меня это проходить?

Я порылась в папке по Хатчу, нашла его номер, создала контакт и отправила ему сообщение:

ТРЕНИРОВКА SWET??????????????

Он ответил: Всё будет нормально

Я ответила: Или УМРУ В ВОДНОЙ МОГИЛЕ

И тут зазвонил телефон. Хатч.

Я даже не сказала «алло». Только.

— Не заставляй меня это делать.

— Это не я тебя заставляю. Это твоя компания.

— Всё, мне конец. Прощай, жизнь.

— Что-нибудь придумаем, — сказал Хатч.

— Что именно? — я почти сорвалась. — Я и собачий стиль-то не умею! А ты хочешь меня переворачивать, как Гудини?

— Потренируем пару фокусов.

— Ладно, смотри, я не хотела, — выдохнула я, голос уже дрожал, — но после того как загуглила SWET, случайно посмотрела пару видео… и мне кажется… — я сделала глубокий вдох. — Я правда не уверена, что смогу это сделать. У меня, скорее всего, случится настоящая паническая атака. Я расплачусь, расскажу всю правду, меня уволят за то, что я вообще не подходила для этой работы — и по делу, потому что так и есть — и всё, конец моей карьере. Я стану озлобленной безработной изгнанницей, которая не реализовала свой потенциал, потому что не умела плавать.

— Ну, это один из возможных исходов, — спокойно заметил Хатч.

— Я вроде шучу… но как бы не очень.

Когда он заговорил снова, его голос стал мягче.

— Ты не так уж и некомпетентна. Это ведь не подводное видео.

И это… странным образом подбодрило.

— Ты справишься, — сказал Хатч. — Я помогу. Завтра у меня выходной.

И его доброта только вытащила на поверхность слёзы, которые я до этого сдерживала.

— Что я вообще думала, когда соглашалась на эту работу? — спросила я, вытирая глаза. — Я же точно утону.

— Ты не утонешь, — сказал он.

— Ты не можешь это знать.