— Привет, мам, — ответила Виви, её глаза немного заблестели.

— И Эймон. Мой малыш, каким взрослым мужчиной ты стал. Иди-ка сюда, дай я на тебя посмотрю как следует.

Я бросила ему ободряющий взгляд, и он наконец отпустил мою руку, застенчиво подошёл к маме. Я осталась в стороне, села на самый дальний край стола, пока мама расспрашивала детей о Кене и Делии, их школе, друзьях, увлечениях. Это были такие обычные вопросы, и меня странно поразила их будничность. Всё это время я жила в тревоге, ожидая визита, а теперь, когда мы здесь, всё казалось просто… обыденным.

Затем я заметила, как одна-две другие заключённые бросили на маму настороженные взгляды. Тогда я поняла: у неё есть власть здесь. Как бы ни выглядела иерархия в этой женской тюрьме, она в ней наверху — и её боятся.

— Мэгс, — наконец обратилась ко мне мама. — Хорошо выглядишь.

— Спасибо, — ответила я натянуто. — Ты тоже.

Она усмехнулась, пропуская ложь мимо ушей, и сменила тему: — Как твоя работа? Всё ещё убираешь дома?

Я уже собиралась ответить, что да, всё ещё, — не хотела, чтобы она знала слишком много о моей жизни.

— Нет, у Мэгги новая работа, — вставила Виви. — Её брат нанял.

Я сжала губы. Не могла винить Виви за правду — она не знала маму так, как я. Не понимала, что та умела превращать даже невинную мелочь в оружие. Хотя… я ведь сама собиралась поговорить о Джонатане и своём биологическом отце, о котором она мне солгала. Просто не решалась начать.

В глазах мамы мелькнул какой-то холодный блеск, почти змеиный, и я вспомнила — она не была безвредной и обычной. Это всего лишь маска. Под ней скрывалась женщина, постоянно ищущая слабости и возможности, информацию, которую можно обратить себе на пользу.

— Твой брат? — спросила она, делая вид, что просто интересуется.

— Он сын Джерарда Мёрфи, — ответила я прямо. — Того самого отца, о котором ты не удосужилась рассказать. Он нашёл меня, потому что Джерард умер около года назад, а его имя было в моём свидетельстве о рождении.

Она скрестила руки и откинулась на спинку стула.

— Ну, знаешь, ты ничего не потеряла. Я тебе услугу сделала, не говоря про того мерзавца.

Глаза Эймона распахнулись, а Шелли тихо ахнула, услышав ругательство.

— Может, не будешь выражаться при детях, — тихо сказала я, и её взгляд сразу стал жёстким. Но почти сразу она сменила маску, глядя уже мягче — на Виви.

— Почему бы вам не сходить и не купить себе чего-нибудь из автомата? Нам с Мэгги нужно немного поговорить.

— У меня нет денег, — сказала Виви, и я тут же полезла в сумку, достала мелочь и протянула ей. Дети ушли, а я повернулась к маме. Она следила за ними взглядом.

— Обидно, что им приходится жить с чужими, — сказала она. — Думала, ты их к себе возьмёшь.

Я не позволила уколу пробиться сквозь защиту.

— Они чужие только для тебя. А я думаю, куда обиднее, что их мать в тюрьме.

На её губах появилась острая, почти злорадная улыбка.

— Ну, тут ты меня подловила, — произнесла она, отводя взгляд. Сцепила руки, потом вновь посмотрела на меня. — Так расскажи про брата. Чем он тебя занял?

— Лучше ты расскажи про моего отца. Насколько я поняла, между вами была большая разница в возрасте.

Впервые я заметила тень уязвимости на её лице — но она исчезла мгновенно.

— Грязный старый извращенец, — процедила она. — Тогда я не понимала, что он пользуется мной. У него была своя квартира, машина. Я думала, повезло — наконец-то могу сбежать из родительского дома, начать новую жизнь. Только оглядываясь назад, понимаю, что была почти ребёнком, а он годился мне в отцы. Вот откуда ты, Мэгги. Довольна? Знаешь теперь, что твой папаша был конченым извращенцем? Благодари меня. Я избавила тебя от боли.

А вот боль от того, что я знала тебя, ты мне оставить не забыла, правда?

— Это было не твоё решение, — тихо сказала я.

— Ну, что сделано, то сделано. Мерзавец в могиле, а ты пули избежала. Но, конечно, спасибо говорить не собираешься. Всегда была неблагодарной. Всё ждала, что одумаешься, придёшь навестить бедную мать, но нет. Восемь лет — ни слова. Холодная ты, Мэгги. Вот правда.

Я не знала, то ли рассмеяться, то ли сорваться, потому что передо мной сидела самая холодная женщина из всех, кого я знала.

Сделав глубокий вдох, я всё же удержалась.

— Мне жаль, что ты стала жертвой такого человека, как Джерард. Ты была молода, и родители должны были тебя защитить.

— Я могла позаботиться о себе сама.

— Да, но тебе не должно было приходиться это делать.

Она замолчала. Я не знала, о чём она думает. Может, моя жалость на мгновение тронула её и дала шанс просто поговорить без манипуляций. Но надежда рухнула, когда она снова вернулась к теме Джонатана.

— Расскажи про брата. Если он в отца пошёл, вряд ли порядочный человек. Чем он занимается?

— Мы пока не успели хорошо узнать друг друга, но он кажется хорошим человеком. Джерард ведь и в его жизни почти не участвовал. Его вырастила мать. — Я умолчала о том, чем именно он занимается — именно эту информацию она и хотела выудить. Хотела понять, приносит ли это прибыль. Я увидела, как в её глазах мелькнуло раздражение, и она плохо его скрыла.

— И тебе нравится у него работать? Наверное, хорошо платит. Знаешь, мне бы не помешало немного денег на счёт в тюрьме...

— Я не дам тебе денег, — перебила я. Сердце сжалось — всё, как всегда, сводилось к этому. Я знала, что тяжёлая жизнь её исковеркала, но ведь и у меня была тяжёлая жизнь. И она не сделала из меня человека, который ценит других только за то, что они могут дать.

Выражение лица мамы омрачилось: губы сжались, глаза сузились до щёлок.

— Мне не нужны твои деньги, — выплюнула она и наклонилась вперёд, крепко схватив меня за предплечье и впиваясь пальцами в кожу. Я попыталась вырваться, но её хватка была слишком сильной. Меня удивило, что ни один из надзирателей не обратил на это внимания. — Я просто подумала, это был бы приятный жест — всё-таки Рождество, но потом вспомнила, что имею дело со злобной маленькой сучкой.

Раздался испуганный вздох, и мама тут же отпустила мою руку. Мы обе обернулись и увидели детей, вернувшихся в комнату. Виви была той, кто вздохнул — она закрыла уши Эймону. Робби нахмурился, а у Шелли глаза наполнились слезами.

— Не смей так с ней разговаривать, — потребовал Робби, делая шаг вперёд.

— Это было не для твоих ушей, сынок, — сказала мама. — Мы с Мэгги разговаривали как взрослые.

— А я думаю, взрослые не должны называть друг друга этим словом, — возразил Робби. — Это некрасиво.

— О, да ладно, — смягчила выражение лица мама, полностью игнорируя его слова. — Идите, садитесь обратно. Я так скучала по вам всем.

— Я хочу домой, — тихо сказала Шелли, голос дрожал, и Эймон кивнул в знак согласия.

Мягкое выражение маминого лица внезапно ожесточилось.

— Хочешь домой? Ну так иди. Вы ведь все уже восемь лет делаете вид, что меня не существует, можете продолжать ещё восемь.

— Они дети, — сказала я. — Это было не в их власти…

— Да пошла ты нахер, Мэгги. Не нужно изображать из себя святую. Ты всегда любила думать, что лучше меня, но это не так — особенно с таким отцом, как Джерард Мёрфи.

Моё сердце будто покрылось льдом, когда я уставилась на неё.

— Я не считала себя лучше тебя. Всё, чего я когда-либо хотела — чтобы ты была мне матерью. Чтобы заботилась обо мне, любила меня. Но ты на это не способна.

Она не ответила — лишь покачала головой и скрестила руки, словно я просто драматизировала.

Когда я посмотрела на Виви, та выглядела сломленной. Какая-то последняя надежда на то, что мама может измениться, треснула и рассыпалась. Я встала и взяла Шелли за руку. — Пойдём, пора уходить, — сказала я.

— Да, идите, — услышала я за спиной презрительный голос мамы. — Потратила на вас своё время зря.

— Сначала она казалась такой доброй, — прошептала Виви, потрясённая, когда мы вышли из здания. Я глубоко вдохнула, чувствуя, что наконец могу дышать.