Несколько листов выскользнули, и мой взгляд зацепился за один из них. Это был карандашный набросок, пока не раскрашенный. Я видела лишь половину — остальное закрывали другие страницы. Но этого хватило, чтобы понять: там было чьё-то лицо.

Нет. Не может быть.

Один глаз, часть носа — до боли знакомые черты. Он… нарисовал меня?

Шей собрал бумаги, и я поспешно отвела взгляд, чтобы он не заметил, что я подглядываю. Принялась поправлять рубашку, чуть помятую во время поцелуя, сердце стучало так громко, что казалось, он должен его слышать.

Он действительно нарисовал меня?

Я не знала, как к этому отнестись. Художники ведь не рисуют кого попало, правда? Значит, это что-то значило. А потом я вспомнила — он поцеловал меня как раз в тот момент, когда я собиралась увидеть рисунок. Неужели он сделал это, чтобы отвлечь меня?

Неловкое сомнение кольнуло в груди. Я думала, что он поцеловал, потому что хотел, но теперь уже не была уверена. Может, ему просто стало неловко, что я увижу портрет? Нарисовал ли он меня потому, что я показалась ему интересной? Или он не хотел, чтобы я подумала, будто его рисунок что-то значит?

Возможно, я всего лишь случайная модель. Просто попала под руку.

Запутавшись в собственных мыслях, я наблюдала, как он убирает папку в ящик, а потом последовала за ним вниз, на кухню. Села за стол, пока Шей помогал отцу разложить еду — точно так же, как в прошлый раз.

— Пахнет восхитительно, Юджин, — похвалила Стефани.

Запечённая баранина с картофелем, розмарином и винным соусом сводила с ума одним запахом.

— Рад слышать. Накладывайте, — улыбнулся Юджин, затем повернулся ко мне: — Ну что, Мэгги, как тебе искусство Шея?

Шей сел рядом. Я ощущала его тепло, помнила вкус его губ — настойчивых, но нежных. В голове до сих пор кружилась лёгкая эйфория, смешанная с растерянностью. И всё же любопытство не отпускало. Я жаждала увидеть тот рисунок, в котором, как мне казалось, была я.

Я никогда не любила фотографироваться — даже отказала мистеру Коулу, когда он предложил однажды написать мой портрет. Так почему же мысль о том, что Шей мог нарисовать меня, вызывала столько трепета?

Нужно было взять себя в руки. Возможно, он и правда просто практиковался. Без всякого подтекста.

— Это великолепно, — наконец ответила я, бросив взгляд на Шея. — Ваш сын очень талантлив.

Наши глаза встретились — и я снова мысленно оказалась в его комнате, под ним, когда он целовал меня. Интересно, что бы случилось, если бы нас тогда не прервали? Он поцеловал бы меня ещё раз? Всё зашло бы дальше? Хотела ли этого я? Хотел ли этого он? В конце концов, для него поцелуй мог не значить столько, сколько для меня.

— Не знала, что ты художник, — сказала Стефани, с любопытством глядя на Шея. Я помнила, как он говорил, что вроде бы ей не нравится, но я не уловила этого в её поведении. Её красивые карие глаза казались открытыми и доброжелательными — никаких признаков неприязни.

Вместо ответа он лишь кивнул и вернулся к еде. В её взгляде мелькнула тень обиды, но, как и я, Стефани, скорее всего, не знала языка жестов, а писать целый разговор во время ужина он, разумеется, не собирался.

Я сидела рядом с Шеем молча, пока Юджин, Рис и Стефани обсуждали приближающееся рождественское время в отеле Balfe. Стефани рассказывала, что для неё это самый напряжённый сезон, ведь они готовят роскошные пакеты услуг для гостей. Колено Шея слегка касалось моего, и, когда я подняла взгляд, его глаза уже были на мне. Он улыбнулся, потом снова принялся за еду, а у меня сжалось в груди — он смотрел, потому что тоже вспоминал наш поцелуй? Может, тогда им двигало не желание отвлечь меня, а настоящая потребность. Это ощущалось в каждой его реакции, в том, как жадно он целовал, как ладонью удерживал моё лицо. Я не могла перестать прокручивать это в голове.

Прошли годы с тех пор, как меня кто-то целовал. Годы с тех пор, как я чувствовала себя… желанной.

— Наверное, для гостей готовят настоящий пир на Рождество, — сказал Юджин, отвлекая меня от мыслей о Шее.

— О да, вы бы видели этот ужин, — ответила Стефани. — Настоящее великолепие.

— Я не раз звал Юджина и Шея отпраздновать Рождество в отеле, — вставил Рис. — Но они всегда отказываются.

— Не могу себе позволить привыкнуть к такому уровню роскоши, — с усмешкой отозвался Юджин. — Иначе потом не захочу возвращаться к своей скучной жизни. — Он бросил тёплый взгляд на племянника. — К тому же, Балфы тебе почти как вторая семья. Мы видимся каждое воскресенье, пусть уж они побудут с тобой на Рождество.

— А ты, Мэгги? — спросила Стефани, обратившись ко мне. — Как ты обычно празднуешь Рождество?

— Ну, — я промокнула губы салфеткой, — в канун Рождества я обычно навещаю своих сводных братьев и сестёр, они живут с приёмными родителями. Приношу им подарки, проводим время вместе. А на сам день Рождества иногда ужинаю с соседкой сверху, Шивон, если она не уезжает к внукам.

Я ощутила взгляд Шея и вдруг смутилась — только сейчас поняла, что сказала больше, чем стоило. Ведь не каждый год Шивон оставалась дома, и чаще всего я проводила праздник одна. Я украдкой взглянула в сторону — он действительно смотрел на меня. Его колено сильнее прижалось к моему. Я поспешно отвела взгляд и сунула в рот ложку картошки. Остальные за столом — Юджин, Рис и Стефани — явно пытались скрыть жалость.

Неужели я и правда выглядела такой жалкой? Да, проводить Рождество в одиночестве тяжело, но это куда лучше, чем быть бездомной, как бывало в подростковые годы.

Юджин прокашлялся. — Если твоя соседка в этом году уедет, приходи к нам. Росс и Доун устраивают ужин, они живут в Драмкондре, совсем рядом.

— Это очень любезно, но думаю, Шивон останется дома.

Скорее всего, нет, но маленькая ложь была не ради чего-то, а чтобы спасти собственную гордость. Я чувствовала, как Шей продолжает смотреть на меня, но не стала поднимать глаза.

— Ну, если передумаешь — скажи. Сейчас только ноябрь, а я уже заказал органическую индейку для Доун.

— Индейку никогда не заказывают слишком рано, — улыбнулась я.

Несколько минут мы ели молча, пока Рис не спросил у Шея:

— Ты посмотрел то приложение, что я тебе скинул?

Шей покачал головой, бросил на меня быстрый взгляд и что-то показал жестами.

— Я просто подумал, тебе может пригодиться, — ответил Рис.

Шей показал ещё что-то.

— Ну, не хочешь — не пользуйся, — Рис пожал плечами. — Это была лишь идея.

Я как раз пыталась понять, о чём идёт речь, когда Стефани повернулась ко мне:

— Мэгги, ты ведь знаешь язык жестов, да?

— Что? Ах, нет, — ответила я, немного растерявшись. — Мы с Шеем знакомы недолго, но я надеюсь выучить. Он уже кое-чему меня научил.

Брови Стефани взлетели. — Тогда как вы общаетесь?

— Ну… — я бросила взгляд на Шея, чьё лицо нахмурилось. Может, Стефани и правда чем-то задела его, хотя мне она показалась вполне милой. — Как я сказала, немного жестов я уже знаю. А в остальном мы общаемся через сообщения. — Я опустила, что на чтение его фраз уходит уйма времени, и это тормозит разговор. Но, наверное, именно то, что мы продолжаем пытаться — несмотря на все трудности — и есть показатель нашей связи.

— Должно быть, это занимает уйму времени, — сказала Стефани.

— Не особо, — улыбнулась я, глядя на Шея. Он по-прежнему смотрел на Стефани, чуть раздражённо. — Шей печатает очень быстро.

— Всё равно, ты, должно быть, очень терпеливая.

— Стеф, — вмешался Рис, нахмурившись.

— Что? — Она изобразила невинность. — Я просто сделала наблюдение.

Хм. Это прозвучало немного язвительно. Пожалуй, Шей был прав насчёт неё. Не стоило сомневаться — он замечал больше, чем другие.

— Я всерьёз намерена выучить язык жестов, — сказала я, слегка стукнув его коленом, тихо, но выразительно. Он перевёл взгляд на меня, и выражение его лица смягчилось.

— Это действительно увлекательно, — заметил Юджин. — Совсем по-другому начинаешь понимать, что такое общение. А с Шеем тебе будет легче учиться. Как и с любым языком — когда есть с кем практиковаться, процесс идёт быстрее.