Я поднял руку, прося подождать, и пошёл к задней двери за поводком Дэниела. Его голова мгновенно вскинулась, как только он увидел поводок — подбежал ко мне и сел, терпеливо ожидая, пока я пристегну его ошейник. Когда мы вернулись, Мэгги уже стояла у входной двери.

— О, — выдохнула она, глядя то на собаку, то на меня. — Ты проводишь меня домой?

Я кивнул и быстро показал жестами: — Если ты не против?

Надеюсь, она помнила знаки, которые я показывал ей в автобусе на прошлой неделе. Я увидел, как она задумалась, будто стараясь вспомнить, а потом кивнула, снова встретившись со мной взглядом. — Не против.

Я опустил поводок и подошёл к вешалке, чтобы достать её куртку. Жестом попросил повернуться, чтобы помочь ей надеть её, и она послушно сделала это. Когда она стояла ко мне спиной, я собрал её мягкие, шелковистые волосы в руку, чтобы не прищемить их, и накинул куртку на плечи. Мои костяшки случайно коснулись её шеи — я услышал лёгкий вдох. Что-то сжалось у меня в груди от этого звука — короткого, удивлённого. Она просунула руки в рукава, и я неохотно отпустил её волосы. Они рассыпались по спине, когда она повернулась ко мне, глаза её сияли.

— Спасибо, — сказала она, и я кивнул, стараясь не показывать, как сильно мне понравилось это прикосновение. Я надел пальто, взял поводок и подошёл к двери.

Я открыл её, жестом приглашая Мэгги выйти первой. Она вышла, я последовал за ней, а Дэниел, как всегда, шёл у ноги — послушный, не тянущий поводок. От Мэгги веяло лёгким цветочным ароматом, когда она шла рядом. Вечер был прохладным, по улице гуляли люди, кто-то ехал на велосипеде. Лёгкий холод касался шеи и ушей — напоминание, что зима уже близко.

— У тебя очень милая семья, — сказала Мэгги, затем нахмурилась. — Как давно вы с Найджелом дружите?

Я посмотрел на неё мягко, извиняясь взглядом за его поведение, и поднял пять пальцев.

— Пять? — переспросила она. — Пять лет?

Я покачал головой. Она прикусила губу, задумавшись.

— Ну, точно не пятьдесят — ты ведь ещё не настолько стар, верно? — улыбнулась она, и я ответил тем же. — А, значит, с пяти лет? — Я кивнул, и её глаза округлились. — Вау, это долго. Я не поддерживаю связь ни с кем, кого знала в том возрасте.

Я пожал плечами, желая объяснить, что Найджел — парень неплохой, просто неудачно себя повёл. В школе он всегда был за меня горой, защищал, когда кто-то пытался дразнить за немоту. Потом я вырос, стал крупнее — и дразнить перестали. Мне больше не нужна была его защита, но мы всё равно остались лучшими друзьями.

— Так вот почему он меня не любит, — продолжила она, потом взглянула на меня с любопытством. — Он ведь не влюблён в тебя тайно, да?

Я широко улыбнулся и покачал головой. Найджел не был ни геем, ни бисексуалом. Он всегда был бабником до мозга костей. У него постоянно были девушки, но около года назад это прекратилось — и с тех пор он один. Думаю, он просто решил сделать паузу в свиданиях.

Мэгги поморщилась.

— Прости. Я должна была спросить. Видимо, он просто в целом меня не любит. Ну, ещё и… — Она оборвала себя на полуслове, словно чуть не сказала что-то лишнее.

Я остановился и мягко взял её за руку. Она резко вдохнула от моего прикосновения, и я заставил себя не зацикливаться на том, как естественно и правильно её ладонь ощущалась в моей. Я пристально посмотрел на неё — она смутилась, щёки порозовели, взгляд забегал. Она что-то скрывала.

— Шей?

Я отпустил её руку и жестами спросил: — Что ты от меня скрываешь?

— Прости, я не поняла. Хочешь, я прочитаю, если напишешь? Мне нужно будет чуть больше времени, но я смогу.

Раздражённый, я достал телефон и набрал тот же вопрос, что только что показал жестами. Мэгги взяла телефон, сосредоточенно нахмурилась, читая. В это время Дэниел обнюхивал другую собаку, проходившую мимо со своим хозяином. Наконец Мэгги вернула мне телефон и покачала головой.

— Ничего.

Я сверкнул на неё взглядом.

— У тебя очень выразительное лицо.

Да, я это знал. Мне и приходилось быть выразительным — ведь часто моё лицо было единственным способом донести мысль. Я продолжал смотреть на неё строго, и она, тяжело выдохнув, сдалась.

— Ладно, хорошо. Сегодня не первый раз, когда я встречаюсь с твоим другом Найджелом, — сказала она и снова пошла вперёд.

Как только она это произнесла, у меня внутри всё оборвалось. Я двинулся рядом, чувствуя, как поднимается тошнота. Первая мысль — между ними что-то было. Найджел часто ходил выпивать с коллегами. А если он встретил Мэгги в пабе? А если они переспали? Одна только мысль об этом выворачивала меня наизнанку. Я был собственником, когда дело касалось Мэгги, что бы между нами ни было, и не выносил идеи, что она могла быть с моим лучшим другом.

— Это было пару недель назад, — продолжила она, и я внутренне приготовился услышать рассказ о пьяной ночи, флирте у стойки бара… но история оказалась совсем другой.

— Я была у себя дома после работы, — начала она. — На улице шумела компания. Рядом паб, и по вечерам часто проходят мимо громкие компании. Я решила не обращать внимания — думала, скоро разойдутся. Но через полчаса они всё ещё были там. — Она сглотнула. — Среди них был твой друг Найджел. Моя соседка сверху, Шивон, ей за шестьдесят, открыла окно и попросила их быть потише. Найджел был особенно груб с ней. Потом другой сосед, Боб, ему семьдесят, вышел поговорить с ними. Остальные уже начали расходиться, но Найджел остался. Он выхватил у Боба трость и начал его запугивать. Даже когда я вышла и сказала, что вызвала полицию, он не уходил. Только когда услышал сирены, сбежал. Боб был совсем потрясен. И я понимаю, он был пьян, но это не оправдание.

Я смотрел на неё, чувствуя, как в животе всё сжимается — но теперь уже по другой причине. Я не мог поверить, что Найджел на такое способен. Хотя, если подумать, я не часто бывал рядом, когда он пил. А по голосу Мэгги я понял — она не лжёт. Моё лицо окаменело, когда я достал телефон. Мне нужно было с ним поговорить.

— Что ты делаешь? — спросила Мэгги, наблюдая, как я печатаю. — Пишешь ему?

Я: Ты придурок.

Ответ пришёл почти мгновенно.

Найджел: Чёрт. Она тебе рассказала, да?

Я: Ага.

Найджел: Слушай, я тогда был очень пьян.

Я: Мне плевать. Ты — мудак. Не верю, что пытался выставить Мэгги странной только потому, что она застала тебя, когда ты вел себя как пьяное ничтожество.

Я убрал телефон в карман. Он завибрировал снова, но я не стал смотреть — был слишком зол, чтобы продолжать.

— Я не хотела поссорить вас, — тихо сказала Мэгги, когда мы дошли до ряда домов.

Я взглянул на неё так, чтобы она поняла — я рад, что она сказала правду. Если мой друг шляется по улицам, издеваясь над пожилыми людьми, я должен поставить его на место. Если ему так нравится — пусть хоть двадцать восемь лет дружбы, я не хочу иметь с ним дела.

Мэгги остановилась у голубой двери, с которой облезала краска.

— Вот и пришли, — сказала она, доставая ключи. Она колебалась, глядя то на дверь, то на меня. — Эм, я бы пригласила тебя внутрь, но… у тебя дом такой красивый, а моя квартира… — она запнулась, и я сразу узнал этот взгляд. Стыд. — Моя квартира не самая лучшая.

Я положил руку ей на плечо и встретил её взгляд, стараясь, чтобы она увидела — я не стану её за это судить. Да, мой дом хороший, но ведь это дом моего отца, не мой. Он проработал тридцать лет менеджером на фабрике Cadbury, и только потому смог его купить. Я прекрасно понимал, как тяжело сейчас с жильём — даже моему брату и его жене пришлось пройти через ад, прежде чем найти дом по средствам. А уж снимать квартиру, как Мэгги, должно быть ещё труднее.

Она дрогнула, выдохнула неровно, сжимая ключи.

— Ну… если хочешь зайти на чай, я не против. Только, как сказала, квартира маленькая и не очень красивая.

Я жестом показал на собаку, и Мэгги улыбнулась, наклонилась, чтобы погладить Дэниела. — И, конечно, Дэниелу тоже можно, — сказала она.