Клянусь, мой взгляд в этот момент мог бы испепелить его.

— Ты придурок, — показал я ему.

— Ты считаешь, что она красивая. Не отрицай.

Я посмотрел на Мэгги — она залилась румянцем и снова убрала прядь волос за ухо. Её глаза мелькнули ко мне: — О, это… очень мило, — прошептала она.

Я хотел объяснить, что папа болван, но не видел способа. Доставать телефон, чтобы писать сообщение, мне не хотелось — в прошлый раз это закончилось плохо. Так что я просто оставил всё как есть. Тем более мне понравилось, как её щёки порозовели от смущения.

Мэри принесла большой чайник, три чашки и сконы, а также сливки и варенье. Папа и Мэгги поблагодарили её, и она ушла. Я тихо разлил чай, пока отец спрашивал: — Так вы давно живёте в этом районе, Мэгги?

— Да, я живу в Фибсборо почти десять лет, а выросла недалеко — в Фингласе.

— С семьёй живёте?

Она покачала головой.

— Нет, я снимаю небольшую квартиру, живу одна. У меня есть сводные братья и сёстры, они живут в Гласневине, так что я навещаю их, когда могу. Они гораздо младше меня. — Она кивнула на пакет у своих ног. — Я как раз покупала для них кое-что. Собираюсь поехать к ним чуть позже.

— Ах, как мило. Всегда хорошо поддерживать связь с семьёй.

Мэгги кивнула, но ничего не ответила, бросив на меня короткий благодарный взгляд за то, что я налил ей чай. Одно из хороших качеств моего отца — его разговорчивость. Когда он знакомился с кем-то новым, всегда задавал массу вопросов. Благодаря этому я узнавал о Мэгги то, что иначе, вероятно, никогда бы не узнал.

— А твои родители? Они тоже живут в Гласневине?

— Нет, они… эм… — она замялась, и по её лицу пробежала тень.

Папин голос стал мягче. — Они умерли? Мне очень жаль, дорогая. Моя Клэр умерла чуть больше восьми лет назад.

При упоминании мамы в груди неприятно кольнуло. Я скучал по ней. Иногда тоска накатывала особенно сильно, и всякий раз, когда папа о ней говорил, внутри поднималась особая грусть. Мне стало интересно, чувствует ли Мэгги то же самое. Она потеряла обоих родителей. Это должно быть очень больно. И, наверное, одиноко.

Глаза Мэгги потеплели, когда она посмотрела на отца. — Примите мои соболезнования, Юджин, — тихо сказала она.

— Рак груди, — ответил папа. — Ужасная болезнь. Я скучаю по ней так же сильно, как в тот день, когда она ушла.

Эта фраза вызвала во мне вторую, такую же острую боль. День, когда мама умерла, врезался в память. Она была светом нашей семьи, той, кто держал всех вместе. Без неё всё стало другим, и уже никогда не могло стать прежним. Но мы старались идти дальше — или хотя бы делали вид.

Когда мой старший брат Росс женился на Доун, а потом у них родились дети — Райан и Шона, — стало немного легче. Мы снова начали чувствовать себя семьёй. Но я знал: всё было бы гораздо лучше, будь мама жива.

— Чем вы занимаетесь, Мэгги? — продолжил папа, возвращая моё внимание к разговору.

— Я убираю дома в Болсбридже, — ответила она, и я внимательно запомнил каждое слово. Мне не раз было любопытно, кем она работает, и пусть уборщица — профессия, которую многие посчитали бы обыденной, для меня в ней не было ничего скучного. Всё, что касалось Мэгги, казалось мне интересным.

— Наверное, работаешь у богачей, да? — сказал папа. — Полагаю, бывает занятно.

Мэгги кивнула. — Да, мои клиенты обеспеченные, но в этом нет ничего интересного. Я просто прихожу убирать. — Она отпила чай и, взглянув на меня, мягко добавила: — А ты, Шей?

Боже, мне нравилось, как она произносит моё имя. Её голос тихий, шелковистый.

— Шей работает в отеле Balfe, — ответил за меня папа, пока я продолжал смотреть на неё. — Он там охранник.

— А, ну да, похоже, — сказала Мэгги, и её взгляд скользнул по моим плечам и вниз, к торсу. Потом она резко отвернулась и откусила кусочек сконa. Она явно смутилась. Неужели она… рассматривала меня? Нет, наверное, я придумал.

Папа усмехнулся. — Шей у нас всегда был крупным парнем. Эти богачи, что останавливаются в отеле, быстро успокаиваются, стоит им его увидеть. Верно, сынок?

Я кивнул, и взгляд Мэгги снова встретился с моим. Мне хотелось, чтобы она смотрела на меня вечно.

— У них часто бывают неприятности? У постояльцев имею в виду.

— Иногда, — показал я жестами.

— Иногда, да.

— Наверное, это нервирует, — продолжила она, пристально глядя на меня, словно пыталась прочесть мои мысли. От этого взгляда по коже пробежал ток.

— Шей умеет постоять за себя. Ходит в спортзал дважды в неделю с Рисом, своим кузеном, — вставил папа. — Ты бы видела их вместе — прямо как те ребята, что охраняют американского президента.

— Секретная служба? — уточнила Мэгги, уголки её губ дрогнули в улыбке.

— Точно! — рассмеялся папа. — Рост Шей унаследовал от маминой семьи. В Дойлах все мужчины высокие. А вот мы, Риордан, коротышки.

— Вот как? — сказала Мэгги, улыбаясь шире и делая глоток чая. Я был рад, что мой отец такой обаятельный. Он умел расположить женщин. Но даже после смерти мамы он так и не заинтересовался никем другим. Говорил, что эта часть его жизни закончилась. Хотя я часто думал, не одиноко ли ему. Может его тянет к чьему-то теплу, просто он боится снова потерять.

Чай закончился слишком быстро, и я с досадой понял, что не хочу, чтобы всё завершалось. Мне хотелось попросить папу заказать что-то ещё, но я знал — это выглядело бы слишком нетерпеливо. С сожалением наблюдал, как Мэгги доедает последний кусочек сконa и аккуратно промакивает губы салфеткой. Она застегнула флиску — собиралась уходить.

— Мне пора, — сказала она. — Надо успеть на автобус, чтобы навестить братьев и сестёр. Спасибо вам большое за приглашение. Было очень приятно. — Её взгляд скользнул от меня к папе и обратно. Я улыбнулся, и щёки её слегка порозовели.

— Взаимно, дорогая, — ответил папа. — Кстати, Мэгги, если ты завтра свободна, приходи к нам на ужин. По воскресеньям я всегда готовлю жаркое. Будем рады тебе.

Мэгги выглядела удивлённой. Потом перевела взгляд на меня, словно пытаясь понять, не возражаю ли я против приглашения. Конечно, я не возражал. Любая возможность провести с ней больше времени была для меня подарком. Кто-то, возможно, смутился бы оттого, что родитель так сразу зовёт красивую женщину домой. Большинство, наверное, предпочло бы встретиться где-то в баре или ресторане. Но я не из большинства.

Будучи немым, я часто чувствовал себя неуверенно в публичных местах. А вот дома, где я ощущал себя спокойнее всего, я мог просто быть собой. Без страха, что что-то пойдёт не так.

Я кивнул ей, и она снова вспыхнула. Папа за её спиной подмигнул мне. Он явно решил сыграть сваху, но злиться на него было невозможно.

— Не знаю, — ответила она тихо. — Посмотрим.

— Что ж, если решишь прийти, адрес — Адамс-роу, дом 10. Шей, почему бы тебе не проводить Мэгги до автобусной остановки? Я хочу переговорить с Мэри, прежде чем мы уйдём.

Ну да, папа явно начал чересчур активно вмешиваться. Я посмотрел на Мэгги, задавая взглядом немой вопрос. К моему удивлению, она кивнула.

— Было бы приятно, — сказала она.

Папа довольно улыбнулся и направился к стойке, оставив нас одних. Мэгги рылась в сумке, доставая кошелёк — очевидно, собиралась заплатить за себя. Поскольку я не мог сказать ей, что угощаю, я просто протянул руку и коснулся её ладони. Она тихо вдохнула, ресницы дрогнули от неожиданности. Я мягко покачал головой и коснулся груди, давая понять, что плачу я.

— Нет-нет, не нужно, — смущённо произнесла она. — Я с радостью заплачу сама.

Но я продолжал смотреть ей в глаза, не уступая.

— Ну, хорошо, — наконец сдалась она. — Но в следующий раз плачу я.

Я улыбнулся. Это «в следующий раз» значило, что она хочет увидеться снова. Надеялся, что она всё-таки придёт завтра на ужин. Мысль о том, что она окажется у нас дома, познакомится с семьёй, почему-то вызывала во мне странное волнение. Обычно людей в дом приглашали спустя недели или месяцы встреч. Не то чтобы мы встречались. И всё же во мне жила глупая мечта: перепрыгнуть время и оказаться в будущем, где она уже часть моей жизни, где ей уютно приходить ко мне домой.