— Я его отец! Не твой новый парень! Дело не в том, что я не хочу — я не могу!

— Не хочешь! — отрезает она.

— Ты же знаешь, что я не могу. Моя работа, я…

— Да-да-да, не начинай. Я ушла от тебя, потому что ненавижу твою работу. И тебя ненавижу!

— Пенни… — мой голос становится ниже.

Она не может так продолжать. Я и не понимал, насколько больно ранят её слова, пока перед глазами не начинает плыть. Я часто моргаю, сдерживая эмоции, потому что меня накрывает желание сорваться, упасть на колени от злости и бессилия.

Прежде чем она успевает выплеснуть на меня больше яда, дверь открывается, и из дома выходит её сестра. Смотрит на меня исподлобья и заправляет светло-каштановые волосы за ухо.

— Пора резать торт, Пен. — Она прочищает горло и уходит.

— Хорошо, иду. Мы с Кейдом уже закончили, — протягивает Пенни с нарочито сладкой интонацией. Она бросает в мою сторону злой взгляд и заходит в дом, не отпуская дверную ручку.

— Пожалуйста, дай мне увидеть его.

Пенни захлопывает дверь у меня перед носом, после чего сразу же следует щелчок замка. Я тяжело дышу и смотрю на мой самодельный подарок, оставшийся на крыльце. Она даже не потрудилась занести его внутрь.

Не успеваю я опомниться, как рука ныряет в карман, сжимая телефон. Я набираю сообщение на ходу, направляясь к мотоциклу.

Я:

Букер, сегодня выпивка за мой счет. Встретимся в месте под названием «El Devine». Буду в Северной Каролине через четыре часа.

Букер:

Я сегодня вроде как занят. Помогаю маме — чиним раковину и кондиционер. Как освобожусь, подъеду.

Я не отвечаю.

Надев любимые черные авиаторы, я трогаюсь с места, выкручивая газ так, что вибрация проходит по всему телу. Вылетаю из района Пенни, чувствуя себя подавленным и разбитым, как никогда раньше. Однако я отказываюсь позволить себе утонуть в этих эмоциях.

Я просто хотел сохранить семью и дать сыну другой исход. Я ненавидел чувство, будто отец меня бросил. Ненавидел ощущение собственной ничтожности — будто я недостаточно хорош, чтобы заслуживать хоть чего-то. Сегодня я хотел всего лишь обнять сына, и даже этого не смог сделать.

Теплый летний воздух бьет в лицо, и я стискиваю зубы. Сегодня ночью я буду пить. Пить до тех пор, пока не перестану чувствовать себя одиноким.

Я вываливаюсь из «El Devine» и оказываюсь на освещенной, полупустой парковке. Сегодня полнолуние, легкий ветер касается кожи. Пока ждал Букера, я слишком много выпил. Глаза слипаются, мышцы будто ватные, всё расплывается. Виски за виски, за чертовым виски — до тех пор, пока желание расклеиться не сменилось тупым онемением. Я сжимаю бутылку пива, пока мир медленно кружится. Нахожу свой мотоцикл и нерешительно смотрю на него. Знаю, что не могу ехать домой в таком состоянии.

И не поеду.

Телефон вибрирует, я достаю его и делаю большой глоток пива.

Букер:

Буду минут через десять, брат.

Я:

Ок.

Убираю телефон в карман и смотрю в конец улицы. Там стоит заброшенное высокое здание — этажей пятнадцать, не меньше. Последняя миссия прокручивается у меня в голове, и я снова подношу пиво к губам. В ночь перед возвращением домой Джим Грей, мой сослуживец, застрелился — прямо на глазах у меня и остальной команды.

Кровь. Боль в его глазах. Чувство одиночества высосало из него всё.

Как сейчас высасывает из меня.

Это крутится у меня в голове по кругу. Без остановки.

Через три минуты я уже стою на крыше… с желанием прыгнуть. Смотрю на улицу. Носки ботинок нависают над краем, пока внизу проезжают машины.

Я больше не вывожу это дерьмо. Мне не к кому возвращаться домой. Я сам себя отгородил, чтобы защититься, но в итоге жить за чертовыми стенами только больнее.

Я пьян.

Я — монстр. В моем сознании и на теле шрамы. Я никому не нужен. Кто вообще способен полюбить сломанного мужчину?

Швыряю бутылку на землю, и она разбивается на мелкие осколки.

«Ты — отброс!»

«Ты — монстр!»

«Ты — ничтожество!»

Слова, которые говорили мне солдаты. И моя бывшая жена.

Прежде чем осознаю, что делаю, я падаю. Закрываю глаза, готовясь к тому, что земля навсегда прекратит мою боль.

Внезапно грубая ладонь хватает мою руку, не давая сорваться. Я врезаюсь грудью в край здания и хрипло выдыхаю. Поднимаю голову — передо мной круглые карие глаза брата и разинутый рот.

— О'Коннелл, какого хрена?!

Я стискиваю зубы и другой рукой цепляюсь за крышу.

— Что с тобой не так?! — рявкает он с хмурым выражением на покрасневшем лице.

— Я не знаю. Не знаю. Секунду назад стоял и вдруг полетел вниз.

— Ты, блядь, пьян. И да, последняя миссия сломала тебя, потому что меня она тоже сломала, брат, — но самоубийство не выход. Это никогда не выход. Ты важен, Кейд. Ты, мать твою, важен!

— Заткнись нахуй! Со мной всё нормально. Отпусти, Букер! Я сам поднимусь.

— Нет!

— Букер… — рычу я.

— Я знаю, в твоей жизни сейчас полный пиздец. Но это всего лишь буря, и солнце снова взойдет. Не слушай этот голос, который говорит тебе «нет». Ты справишься. А если нет, я здесь, брат. Просить о помощи — нормально. И если покажется, что надежды нет, я буду рядом и напомню тебе, что ты не один.

МЕСЯЦ НАЗАД…

Букер спас мне жизнь той ночью, а сегодня я не смог спасти его. Он мертв и теперь моя очередь. Букер был не просто лучшим другом, сослуживцем и оператором спецназа — он был моим братом. Именно благодаря ему в моей жизни появилась драгоценная бабочка, которая навсегда испортила меня для любой другой женщины.

Вайолет забрала мою душу. Я сделал то, что должен был, чтобы моя маленькая Марипоса смогла жить — в ней слишком много света для этого жестокого мира.

Меня взяли в плен после боя — с ожогами и ранениями. Но сердце всё еще бьется. Боевики сделали всё, чтобы выглядело так, будто я погиб, — им нужно было перевезти меня к Хирургу. Сейчас я на заднем сиденье машины, с черным мешком на голове: мне почти нечем дышать и ничего не видно. Я никогда не знал, что могу чувствовать такую боль; она чужая. Не думал, что существует еще один уровень ада, но потерять Шейна Букера?.. Марипоса — мой ангел, но лучший друг был броней, которая спасла меня, когда моя в тот день дала трещину.

Машину трясет. Вся эта поездка пропитана ненавистью. Очередной удар кулаком в челюсть — рот наполняется кровью. Я сглатываю металлический привкус и ухожу в себя.

Я не могу потерять и свою маленькую Марипосу. Всё это время я пытался научить её быть неуязвимой, хотя она была такой с самого начала. Взамен Вайолет научила меня тому, что моя жизнь только началась в тот миг, когда она посмотрела на меня.

Руки связаны так, что кровь стекает по запястьям. Меня часами избивают прикладами и кулаками, но у меня есть план.

Я, черт возьми, еще не закончил.

Я не сдамся. Я не отступлю. Я вернусь домой — к Вайолет.

Сколько бы преград ни встало между нами, я пройду через все, только бы увидеть её снова. Она не должна оплакивать и меня тоже.

ВАЙОЛЕТ

♪Chasing Cars — Snow Patrol

Теплый летний ветер путается в моих волосах, пока я смотрю на бабушкино потемневшее надгробие.

Грейс Айла умерла через несколько дней после шокирующего возвращения Кейда. Мы похоронили её со всеми любимыми вещами, включая голубого мишку и письма Грэма.

В ночь перед смертью у бабушки прояснилось сознание. Это случилось так внезапно, что я решила, будто мне снится сон. Но она посмотрела на меня так, как смотрела всегда — с этим бесконечным, нерушимым бабушкиным теплом, и улыбкой на бледном, уставшем лице.