♪As The World Caves In — Sarah Cothran

Он выдергивает из разгрузки светошумовую гранату и швыряет её в сторону противника. Следом раздается хор глухих стонов. Их ненадолго оглушает — этого хватит, чтобы выиграть время и продолжить, даже если мы оба понимаем, чем всё закончится. Как только огонь стихает, мы пользуемся паузой. Я вытаскиваю пистолет из его штанов и стреляю. Мы встаем спина к спине, прикрывая друг друга, и ведем огонь. Я кричу, кровь и слюна капают с разбитых губ.

Болит всё.

Внезапно винтовка Кейда щелкает. Он оборачивается и напряженно смотрит на меня.

Нужно выиграть еще немного времени. Оглядевшись, я замечаю две гранаты в заднем кармане Букера. Одну оставляю себе, вторую отдаю Кейду. Выдергиваю чеку.

— Ложись! — ору и бросаю гранату в их сторону.

Кейд делает то же самое. Я пригибаюсь, закрывая уши, когда его огромные руки притягивают меня к груди. Он накрывает меня собой, и два взрыва дарят нам еще несколько минут.

— Ты веришь в меня? — кричит он мне в ухо.

— Да, Зверь.

— Ты доверяешь мне?

— Конечно, — отвечаю без колебаний.

Это заставляет его улыбнуться. Боже, как же я люблю его улыбку. Он невероятно красив, но сейчас в нем появляется что-то новое. Прежде жесткие, холодные глаза — бледно-голубой и зеленый — меняются, становятся какими-то другими.

— Спасибо, Поса. За всё.

Я отшатываюсь, а он всё не отрывает от меня взгляда. Я продолжаю стрелять в дым, пока пистолет не щелкает — пусто.

Черт. Мне это не нравится. Почему он говорит так?

— Зверь, что ты делаешь? — рявкаю, сжимая пистолет так крепко, что металл режет ладонь.

— Спасибо, что показала мне, что я достоин семьи. Спасибо за то, что заставила меня улыбаться и смеяться — так, как я не смеялся уже много лет… Я больше не солдат, мертвый внутри, потому что ты доказала мне, что я по-прежнему способен любить и быть любимым. Что моё сердце всё еще работает. Я думал, оно не будет биться ни для кого, но оно бьется для тебя, черт возьми. Ты — та, из-за кого для меня больше не существует ни одной другой души.

— Прекрати так говорить! Пошли! — я хватаю его за руку и смотрю вниз, в сторону обрыва. — Мы можем попробовать спуститься вместе.

Кейд качает головой и высвобождает руку из моей. Он отказывает мне, и моё сердце разбивается.

Он действительно собирается это сделать.

— Ты — женщина, с которой я хочу засыпать по ночам и которую ищу взглядом первой, когда просыпаюсь.

— Зверь, пожалуйста… — я всё пытаюсь его перебить, потому что понимаю, к чему он ведет, и ненавижу его за это.

— Знаешь, почему я дал тебе позывной Марипоса?

— Скажешь, когда мы выберемся отсюда!

— Наблюдая за тобой, пока ты была моей курсанткой, я видел, как ты борешься, чтобы обрести крылья. Видел твою метаморфозу. Твоя выносливость и сила всегда напоминали мне бабочек, за которыми я гонялся в детстве в сезон миграции. Я бегал за ними по школьному двору, пока не выбивался из сил. Они всегда казались мне завораживающими — красивыми, уверенными и свободными. Как ты.

— Прекрати! — я дергаю его за руку, но он осторожно высвобождается из моей хватки.

— Твой свет всегда пробивал мою защиту, как бы я ни пытался ему сопротивляться. Я не жалею о том, что нарушил правила. Я жалею только об одном — что не сказал тебе всё это раньше.

В его голосе появляется мягкость. Я никогда не видела Кейда таким уязвимым — все его стены рухнули. Черт его дери за это, потому что я знаю: что бы ни происходило, я должна ему доверять. И в этот момент мне плевать, что он мой командир. Мы оба должны выжить.

— Даже не думай об этом. Только попробуй, блядь, это сказать!

Он улыбается и проводит пальцами по выбившейся пряди у моего уха. Смотрит на меня так, будто пытается сохранить этот момент и запечатлеть нас вместе в памяти. А затем превращается в моего командира, холодного, безжалостного солдата, которого боится любой, у кого бьется сердце.

— Всё уже решено. Уходи. Сейчас же!

— Черта с два! Я тебя не брошу. Зверь, не делай этого.

— Уходи, блядь, немедленно. Это приказ! — рычит он, его лицо настолько серьезно, что это убивает меня. Вена на его шее вздувается от угрозы. — У нас нет времени… ты должна уйти сейчас, или мы оба умрем!

Горячая слеза скатывается по моей щеке.

— Я американский солдат! — кричу, крепко зажмурившись и изо всех сил стараясь не дать последствиям контузии взять верх.

Кейд усмехается; его глаза блестят влагой, а моё зрение расплывается всё сильнее.

— Я никогда не брошу павшего товарища! — указываю на него, выплевывая каждое слово. Меня накрывает паника. — Ты учил меня никогда не сдаваться, черт возьми!

Он не может так поступить! Я не позволю ему пожертвовать собой.

— Вайолет… — он резко целует меня, пока вокруг нас продолжает сыпать вражеский огонь. — Уходи. Сейчас же! Мне нужно, чтобы ты спасла себя, понимаешь? Ты никогда не нуждалась во мне, детка. Никогда. Ты — неуязвима.

— Кейд, я не смогу без тебя! Подумай обо всех! А как же я? — кричу, умоляя его о пощаде. Я знаю, что его план сработает и я выживу. Но какой ценой? Моё сердце навсегда останется здесь, на этой горе, если он заставит меня уйти.

Кейд грубо обхватывает моё лицо ладонями и прижимает свои губы к моим. Его глаза крепко зажмурены, будто от невыносимой агонии, которая совпадает с моей собственной. Он достает что-то из своей разгрузки и быстро разжимает мои пальцы. Я подчиняюсь и позволяю ему направлять мои движения, как всегда делала раньше. В ладонь ложится что-то твердое, на цепочке. Я не успеваю разглядеть, что это, — он тут же сжимает мою руку, скрывая предмет.

— Я о тебе думаю! Уходи! Влюбляйся снова и снова. Выйди замуж, роди много красивых детей, живи своей жизнью и помни: это не твоя вина, слышишь меня?

Я захлебываюсь рыданиями, пока выстрелы подбираются всё ближе, а крики противника становятся громче. Нас окружили, прижали на открытом участке. Они чертовски близко — кажется, уже прямо над нашими головами.

— Кейд… остановись, прошу! Это не может так закончиться… не может! — сейчас я говорю уже не о миссии. Я говорю о нас. — Нет! У нас еще есть время, пойдем со мной!

— Детка, у нас с тобой всегда будет время. То, что между нами, — бесконечно. Даже когда от нас останутся лишь призраки с холодными сердцами, мы всё равно будем навсегда связаны, потому что ты предназначена мне.

Еще один взрыв раздается над нами, обрывая меня. Он сотрясает гору, как землетрясение. Слух на мгновение пропадает, заменяясь белым шумом. Тепло стекает по ушам. Из них сочится кровь, и еще больше капает из носа. Я хочу закричать, но сдерживаюсь, стискивая зубы, пока не чувствую скол. Огонь прокатывается по телу чудовищной волной, заставляя мышцы дрожать и вызывая судороги.

Меня, блядь, разрывает от злости. Будь у меня больше патронов, больше гранат — я бы положила этому конец. Я подвожу Кейда, потому что сейчас должна спасти его так же, как он всё это время спасал меня.

Он закрывает меня собой, вжимая в стену из земли и переплетенных корней. Он и сейчас не думает о себе. Даже в те мгновения, которые могут стать для нас последними, Кейд О'Коннелл остается самым самоотверженным солдатом, которого я знаю. Он доказывает это каждый чертов раз.

— Если ты это сделаешь, мастер-сержант, я никогда, блядь, тебя не прощу!

— Тогда не прощай! Но я никогда не обрету покой, если ты умрешь! — орет он в ответ.

В тот же миг пуля попадает в его плечо. Кровь брызжет мне в лицо и приоткрытый рот. Его красивое лицо искажается от боли, и прежде чем я успеваю схватить его и оттащить в укрытие, огромная ладонь упирается в мою разгрузку.

— Уходи! Я люблю тебя, Вайолет Айла. Сделай это ради меня, ладно? И главное — ради себя. Уходи!