Парень передо мной достает телефон и открывает камеру.

Этот урод что, решил сфотографировать ту, кто ему не принадлежит, возможно, даже снять видео с моментом её позора? Разумеется, он делает именно это. Направив объектив камеры в её сторону, он переключается на режим видео, и я снова хрущу костяшками. Вайолет продолжает сомнительно покачивать бедрами и яростно мотать головой в такт песне «Father Figure» Джорджа Майкла, — волосы закрывают ей обзор.

Я выбиваю телефон из рук придурка так, что он с глухим ударом падает на пол.

— Эй, мужик, за что это было? — ублюдок осмеливается оскалить свои желтые зубы, и вонь его перегара ударяет мне в нос. Он стоит слишком близко.

Мой кулак врезается ему в челюсть; парень отлетает назад, прямо в руки дружков. Те едва успевают подхватить его, пока он пытается удержаться на ногах. Передо мной — четверо молодых моряков, и все они смотрят на меня с опаской. Один разглядывает травму на лице своего друга, затем переводит ошеломленный взгляд на меня.

— Ты сломал ему челюсть, — бормочет он дрожащим от страха голосом.

Хорошо.

Выпрямляюсь, мышцы дрожат, требуя продолжения. Все смотрят на меня, затем — с разочарованием — на него.

Один подбирает телефон с пола и уводит приятеля на улицу.

Обернувшись, я вижу разъяренную Вайолет. Ранее выпрямленные волосы сбились в густые волны, и теперь заправлены за маленькие уши. Она морщит нос, и на переносице появляются мелкие складки. Она всегда делает такое лицо, когда злится. Я слишком хорошо выучил это за год в роли её инструктора. От этого вида мне хочется перекинуть её через плечо и запихнуть в свой грузовик, чтобы увезти подальше от всех.

Но я сдерживаюсь.

— Ты только что ударил...

— Вайолет, слезай оттуда к чертовой матери, — рычу.

— Нет!

— Женщина, тут люди телефоны повытаскивали, а твои… — я крепко зажмуриваюсь в попытке сдержаться, челюсть ходит ходуном.

Твои чертовы соски и сиськи у всех на виду.

Но я останавливаю себя и пробую другой подход.

Наклоняюсь к ней вплотную, чтобы никто не услышал:

— У тебя есть парень, или ты забыла об этом?

Вайолет замирает, вскинув голову, её лицо превращается в ледяную маску. Она спрыгивает со стола, держа бокал с алкоголем над головой, чтобы не пролить. Бросает на меня испепеляющий взгляд и идет в сторону туалетов. Её рука задевает мою, и кожа вспыхивает от одного прикосновения. Я иду следом, не заботясь о том, видит ли это Карен или кто-то еще, кого я знаю. Вхожу в темное помещение, где тускло мерцают пластиковые лампы в форме пальм, прикрученные к стенам. Прежде чем она успевает дотянуться до другой двери, я хватаю её за запястье.

— Куда ты идешь? Нашла еще один стол, где можно выставить себя на посмешище? — Слова вырываются жестче, чем я планировал. Да, я бы мог быть мягче, но только не сегодня.

— Не твоё дело, что я делаю в свободное время.

— Моё. Адам попросил меня присмотреть за тобой, и я, блядь, уверен, он бы не одобрил того, что ты тут устраиваешь шоу для всех!

Она отшатывается, рот открывается от шока.

— Мне плевать, что твой сын был бы не в восторге, — рычит она, подражая моему низкому тону. — Я хочу танцевать! Почему тебя это так волнует?

— Ладно, мне это не нравится! Мне это совсем не нравится!

Мои слова ошеломляют нас обоих.

Её лицо смягчается, щеки заливает легкий румянец. Мягкие, пухлые от природы губы могли бы свести любого мужчину с ума, заставляя гадать, каково это — чувствовать их на себе. Миндалевидные глаза блестят любопытством. Крестик на её шее перевернут — после всех её сумбурных, нелепо-очаровательных танцев. Идеальную, сияющую кожу покрывает слой пота. Платье облегает изгибы её бедер. Наконец-то я могу рассматривать её так близко, не боясь, что кто-то заметит, как сильно она привлекает меня.

Прежде чем Вайолет успевает что-то сказать, я действую.

Подтягиваю верх её платья, палец скользит по груди, когда я прикрываю её соски. Затем аккуратно переворачиваю крестик — так, чтобы бриллианты снова играли светом. Она приоткрывает губы и сглатывает, а напряжение в её взгляде сменяется осознанием.

— Черт, я не знала, что лифчик сполз… блин. Какая же я идиотка. — Она трет виски и подтягивает красное платье выше.

— Нет. Ты просто пьяна, — поправляю её.

Она прикусывает нижнюю губу, смотрит мне в глаза, но затем быстро отводит взгляд к крестику, словно слишком смущена.

— И ты выглядишь...

Прекрасно.

Я не могу это сказать.

Какого черта я вообще болтаю?

Заткнись нахрен, Кейд.

Она поднимает голову; янтарные глаза с золотистыми бликами загораются — точно так же, как в той проклятой душевой. Она ждет, что я закончу предложение. Мысли путаются. Может, я тоже пьян, поэтому язык готов выдать то, что повлечет за собой последствия.

— Как я выгляжу, Кейд?

От того, как она произносит моё имя, член мгновенно тяжелеет. Джинсы становятся тесными, и волна крови приливает вниз. Черт, мне снова нужен ледяной душ, чтобы избавиться от того, что она со мной делает. Её красота убивает меня.

— Неважно. Перестань вести себя безрассудно. Возьми себя в руки. Какой-то парень чуть не снял тебя на видео! Сначала ты напиваешься и оказываешься на краю крыши, теперь это? И оба раза при мне!

Её строгое выражение лица отражает моё собственное.

— Ты больше не мой инструктор.

— Нет, но ты принадлежишь Адаму, а я просто приглядываю за вами обоими!

— Сколько раз нужно повторить, что мы с ним не вместе?! — огрызается она, уперев руку в бедро.

— Да чтоб тебя. — Я указываю на неё пальцем. — Протрезвей, Айла, и…

— Кейд! Где ты? — голос Карен раздается позади меня, не давая закончить. Её высокий, плаксивый голос моментально сбивает мой настрой и возвращает в реальность.

Я оборачиваюсь и вижу затылок Карен в конце коридора.

— Лучше возвращайся к своей спутнице, — бормочет Вайолет. Она разворачивается, подол платья на миг взлетает, и исчезает в женском туалете.

— Твою мать. — Я выдыхаю сквозь зубы. Поворачиваюсь, лезу в карман за пачкой.

Мне надо покурить.

Не думаю, что Карен что-то услышала, потому что выглядит спокойной, когда я прохожу мимо неё.

— Я на улицу, — бросаю ей. Она улыбается, когда видит меня, но улыбка исчезает в мгновение ока.

— Что это сейчас было? — Карен идет за мной к выходу, и её голос только сильнее действует мне на нервы. С Карен в последнее время всё по-другому. Я не могу заставить себя разговаривать с ней так, как раньше.

— О чем ты? — рявкаю я. Мы проходим мимо Слейтера и Букера через двери. Они увлеченно болтают, пока не спеша возвращаются внутрь. Я хватаю Букера за ворот одной рукой и дергаю к себе, чтобы он слышал меня сквозь грохот музыки.

— Приглядывай за Вайолет. Она пьяна, и я не намерен нянчиться с ней теперь, когда курс закончен. — Резко отпускаю его, и он налетает на Слейтера.

— А ты куда? — спрашивает Букер, придерживая двери бара для Слейтера.

Я киваю в сторону океана через дорогу.

Мы с Карен продолжаем идти в напряженном молчании. Я нервно вытаскиваю нож и кручу его между пальцами. Меня тянет что-нибудь вырезать — и точно не очередную поделку из дерева. Я едва сдерживаю желание вернуться туда и вспороть всех, кто видел грудь Вайолет и даже не подумал предупредить её.

— Эта девушка — причина твоего внезапного воздержания от секса?

Я не отвечаю. Я слишком зол. Её вопрос пролетает мимо ушей: меня всё еще трясет от гнева.

— Я никогда не видела тебя таким. То, как ты на неё смотрел…

— О чем ты вообще, мать твою? — Прячу нож обратно в карман.

— Так мужчина смотрит на то, что хочет, но не может иметь.

Я останавливаюсь.

— Иисусе, говори тише.

— Это из-за неё, да?

Я провожу рукой по волосам, пока она продолжает допрашивать меня; в груди кипит чертов вулкан, готовый к извержению, и остановить его невозможно.

— Карен. Не неси чушь! Это бывшая девушка моего сына.