— Да я и сам толком не знаю, мне кажется, что такое решение мне просто приснилось.

— Я в это верю! — отреагировал Верховной, — ведь не зря говорят, что Менделееву его таблица приснилась во сне, да у меня такое бывает. Наверное, человеческий разум, озабоченный каким-то вопросом, сам подготавливает нужно решение и предоставляет его в виде сновидения.

— Да, скорее всего, так, — согласился Николай.

— Вы знаете, Николай, я недавно приглашал на доклад руководителя нашей Академии Наук, — начал Верховный, — и он стал рассказывать о том, сколько ее работниками написано и издано научных статей и оформлено изобретений, защищено диссертаций, и о прочих достижениях. Я, разумеется, попросил его рассказать о наиболее значимых работах, но ничего особенного не услышал. Разве что, мне понравились работы неких товарищей Королева и Курчатова, но они пока в зачаточном состоянии. Вы знакомы с ними или с их работами?

— Нет, конечно. Я ведь только ВУЗ закончил, — ответил Николай, — ни в каких научных учреждениях не работал.

— А, понятно. Так вот, я этому товарищу, академику привожу пример изобретения нашего Генерального Конструктора товарища Ильюшина, который изобрел самолет-штурмовик, по сути — летающий танк. А он мне и отвечает, что это вовсе и не изобретение, а просто техническое решение,  так называемый, промышленный образец, а настоящее изобретение должно соответствовать определенным критериям, которые он стал перечислять, но я даже и вникать не стал, а просто пожелал Академии побольше таких образцов, как у Ильюшина, для нашей страны.

— Это действительно так, — подтвердил Николай, — относительно критериев, изобретение должно быть новым, то есть неизвестным из уровня существующей техники и должно быть настолько оригинальным, чтобы специалист в соответствующей области не мог сказать, что это просто сочетание известных технологий.

— Ладно, Бог с ними, с этими изобретениями, раз такие критерии. С другой стороны, я прекрасно понимаю этих академиков, им, можно сказать завидно, что мы награждаем, например, тех же конструкторов самолетов, а им, несмотря на достигнутые успехи, ничего не достается. И Президент Академии Наук стал предлагать мне несколько серьезных, по-настоящему, серьезных проектов, которые, как он полагал, должны поднять престиж Академии. Вам это интересно, Николай?

— Да, конечно! Продолжайте, пожалуйста, Иосиф Виссарионович!

— Так вот, этот президент предложил соорудить на Волге целый каскад гидроэлектростанций, а если воды для их полноценной работы будет недостаточно, то повернуть на юг северные реки европейской части нашей страны. Мы, разумеется, уже построили Волховскую ГЭС и Днепрогэс по плану ГОЭЛРО, но это чересчур сложный и дорогостоящий проект, да и непонятно, к каким последствиям может привести его реализация. А что вы думаете относительно такого предложения?

— Очень трудно ответить однозначно, Иосиф Виссарионович, относительно такого огромного проекта, здесь нужны целые исследования по разным направлениям. Но, как физик, я могу сказать, что гидроэлектростанция является эффективным средством получения электроэнергии, как не требующая затрат на любой вид топлива. С другой стороны, большое количество водохранилищ приведет к значительному росту испарения воды, а также ее утечкам через грунт, и количество воды, прибывающей к месту впадения Волги в Каспийское море, будет уменьшаться.

Николай передохнул и продолжил: — Что же касается поворота северных рек, то сразу можно сказать, что в связи с уменьшением поступления пресной воды, например, в Белое море, его соленость начнет постепенно увеличиваться, что обязательно отразится на его обитателях и окружающей природе.

— Таким образом, вы хотите сказать, что к таким серьезным проектам следует относиться крайне осмотрительно? Я также придерживаюсь именно такого подхода. А вот товарищ академик в разговоре со мной козырнул девизом И.В. Мичурина: «Мы не можем ждать милостей от природы; взять их у неё — наша задача».

— Но это не значит, Иосиф Виссарионович, что нужно варварски гробить все то, что создано природой. Селекционер Мичурин свой девиз относил только к растениеводству, и ни к чему другому. А с водой, особенно пресной, нужно быть очень осторожным, и относиться к ней бережно. Это только кажется, что ее запасы неисчерпаемы, а на самом деле это не так, и если вдуматься в статистические данные о воде, то это сразу становится понятно.

— А разве есть такие цифры, кто-то смог посчитать? Если вы их знаете, пожалуйста, назовите. Это очень интересно!

И Николай, действительный член «Ордена Водопоклонников» рассказал  пораженному главе государства точные данные о запасах воды, подсчитанные уже в XXI веке, которые ему сообщил капитан Неустроев.

— Хорошо, что вы мне это рассказали, Николай! — отреагировал Верховной, — и на поворот северных рек мы, на данный момент, наложим вето, а насчет строительства гидроэлектростанций — подумаем. Кстати, расскажите, пожалуйста, чем вы занимались после возвращения с базы Тихоокеанского Флота после испытаний вашей морской торпеды.

И Николай кратко рассказал о работе в отделе наркомата по рассмотрению различных предложений, направленных на разработку новых видов оружия, добавив, что некоторые предложения представляют значительный интерес, в том числе, и летающая торпеда, которая может стать идеальным оружием при условии разработки мобильных, действительно, мобильных, видов связи и управления.

— А вот я поручу нашим академикам заняться этим вопросом, а не писать разные статьи и защищать диссертации, и поставлю им срок исполнения! — заявил Верховный. — Прекрасно мы с вами побеседовали, товарищ Исаев, — продолжил он, — обсудили все, что я хотел. Нет, не все, — встрепенулся он, — еще немного, на медицинскую тему.

— Да что вы, товарищ Сталин! — Николай чуть не подскочил со своего места. — Я из всех медицинских препаратов знаю только индивидуальный пакет, бинт и йод, вот и все… хотя, нет, еще «олеум рицини».

— А что это за олеум такой?

— Олеум рицини — сила медицины. Это название слабительного, касторки на латыни, я совершенно случайно узнал.

— Ну вот, а говорили, что не разбираетесь в медицине, а мы и о медицине поговорили. Спасибо вам за беседу, а теперь нам пора прощаться, у меня много дел. Да, я еще хотел спросить — где вы сейчас служите?

— Меня после отпуска должны перевести в аналитический отдел Генерального Штаба Красной Армии, есть такая договоренность.

— Хорошо, желаю вам удачи на новом месте! А я еще подумаю, куда вас определить в дальнейшем. До свидания!

— До свидания, Иосиф Виссарионович!

— «И какой же была главная тема нашего разговора?» — раздумывал Николай на обратном пути. — «Ха, да, медицинская, точно! Все очень просто — у нашего Верховного обычный старческий недуг, от которого он страдает, а обратиться к врачам стесняется. Ведь он же кавказец! Даже у нашего народа все, что касается отправления естественных надобностей, считается чем-то постыдным, а у кавказцев это вообще табу. Они скорее умрут, чем пожалуются».

И Николай вспомнил, как в их батальоне один грузин получил легкое ранение в какое-то «интересное место», но обращаться в санчасть никак не хотел, несмотря на свои страдания, хотя командир взвода его неоднократно туда отправлял. — «И как он только догадался, что я ему подскажу насчет касторки? Да, не зря в народе ходят слухи, что он может читать мысли и «видит человека насквозь».

Но додумать до конца эту тему он не успел, так как в его разуме послышался вызов от представителя будущего, капитана Неустроева.

— Привет, Исаев! — в разуме Николая возник ментальный голос капитана Неустроева. — Ты, как я вижу, живой. Как дела, чем занимаешься?

— Здравия желаю, товарищ капитан, живой я, живой! Возвращаюсь из Кремля, был на беседе у Верховного, он пригласил меня, ни с того ни сего, обсуждали разные темы, в том числе и строительство гидроэлектростанций на Волге и поворот северных рек на юг. Мне кажется, что я его от этого дурацкого проекта поворота рек отговорил.