Здесь, у самого берега, глубина была ему по пояс и, положив правую руку на свой знак «В» на левой руке, он попросил водную стихию помочь ему найти утопленный смартфон.

Для водной стихии, которой подвластны моря и океаны, это был сущий пустяк и Николай сразу же узнал, что смартфон находится на глубине около двух метров, а над тем местом, где он находится, на поверхности воды появился сверкающий, солнечный зайчик.

Нырнув, Николай сразу же обнаружил под толстым слоем ила твердый предмет, но это оказалась бутылка, а смартфон лежал рядом с ней.

— Вот и весь поиск! — пробормотал Николай, вытираясь полотенцем. Очистив смартфон от ила, и прополоскав его, он подошел к Марине, которая увлеченно смотрела в книгу. — Вот, получай! — сказал он.

— Ты уже нашел его! — изумилась она. Я думала, что ты будешь искать его очень долго.

— Я бедовый! — ответил Николай, — сразу нашел, с первой попытки.

— Ой, как же хорошо! — продолжала радоваться девица, — я прямо сейчас побегу в мастерскую, тут рядом есть, и мне все сделают. Только не знаю, право, как мне тебя отблагодарить за твою бесценную услугу.

— Я знаю как! — бесцеремонно заявил Николай.

— Я догадываюсь, что ты на это намекаешь?

— Нет, вовсе не на это! — ответил Николай. — Я хочу получить твои сережки, для моей невесты.

— Да нет проблем! — отозвалась Марина. — Для милого дружка и сережка из ушка — неожиданно для Николая проявила она знание народного фольклора и классики, доставая из своей сумочки точно такие же сережки, как в ее ушах. — Вот, получай, я заказала на всякий случай два комплекта, даже не знаю почему, а теперь поняла — почему. Спасибо тебе огромное, парень!

— Ну, тогда пойдем! — предложил Николай, забирая сережки, — мне пора!

— Слушай, а эта книга такая интересная! — сказала девушка, протягиваю Николаю книгу.

— А ты оставь ее себе! — великодушно предложил Николай, — на память.

У «места стыка», то есть у скамейки, на которой очутился Николай, Марина остановилась, и, еще раз поблагодарив Николая, сказала: — Жаль, что у тебя есть невеста, ты такой славный парень, хотя и не принц, но, может быть, мы еще встретимся. И, чмокнув Николая в щечку, она убежала.

А он, подумав о том, что на этот раз она высказала свои мысли без всяких выкрутасов, и, что, по сути, она — нормальная девчонка, уселся на скамейку и стал ждать.

И ему страстно захотелось вернуться в свое, такое привычное  время, где паспорта хранят в карманах, а деньги — в кошельках, да не все, а только необходимые на данный случай. И где помнят нужные номера телефонов, и знают пути и дороги, а если не знают, то спросят, и им обязательно расскажут. И где читают книги, поют песни и читают стихи. И ему захотелось что-нибудь почитать, ну хотя бы, Маяковского. И, вскочив на ноги, он своим громким, морским голосом, отпугнув идущую со смартфонами парочку, начал декламировать:

Я волком бы выгрыз бюрократизм.

К мандатам почтения нету.

К любым чертям с матерями катись

любая бумажка. Но эту…

Я достаю из широких штанин

дубликатом бесценного груза.

Читайте, завидуйте, я —

гражданин Советского Союза.

*  *  *

— Эгей, Исаев! — остановил его ментальный голос капитана Неустроева. — Ты готов?

— Так точно, товарищ капитан, готов!

— Ну, с богом!

… И ничего не стало…

Та-так…

Та-так…

Та-так… — стучали колеса пассажирского поезда дальнего следования, отмеряя метры и километры, метры и километры, приближая пассажиров к их желанным целям.

Ох, уж эти колеса, колеса пассажирских поездов — мудрецы и знатоки человеческих душ. Своей стальной сущностью они давно постигли то, к чему так стремился электронный мозг Искусственного Интеллекта (Ивана Ивановича) капитана Неустроева — они изучили человеческие эмоции и модулировали эти эмоции на своем, основном, базисном стуке. И делали они это так ловко, что каждый пассажир получал нужные ему эмоции.

Например, пассажир Николай Исаев, инженер-лейтенант РККФ, лежащий на верхней полке, ощущал щемящее чувство дороги, радость грядущей встречи и ожидание чего-то нового, неизвестного, как это бывало в его детстве. И еще его душу согревало чувство обладания прекрасным свадебным подарком для его невесты Гали, ожидающей его в  маленьком уральском городке.

Это были прекрасные сережки с миниатюрными серебряными колокольчиками, которые при покачивании издавали серебряные звуки — «динь-динь». (Правда, он почему-то никак не мог вспомнить, где же он их приобрел, но это не имело значения).

Их скорый поезд отходил от Ярославского вокзала Москвы поздним вечером, и суетливые пассажиры, заняв свои места, сразу же укладывались спать, практически не разговаривая друг с другом.

Николай уже давно проснулся и, лежа на своей верхней полке слышал, как старичок, которому он уступил свою нижнюю полку, рассказывает другой пассажирке, женщине о том, что он едет к своей дочери, у которой были трудные роды, и, которые, слава Богу, закончились хорошо. И теперь он намерен проведать свою дочь, посмотреть на новорожденного мальчика и вручить приготовленный подарок — серебряную ложечку «на зубок». Неугомонный старичок не успокоился и даже достал эту ложечку и продемонстрировал женщине, которая  ложечку внимательно осмотрела и  старичка за выбор похвалила. От себя она сообщила, что едет в командировку, на большой завод для предпроектных изысканий для нового прокатного стана.

И Николаю почему-то было приятно слушать эти, в общем-то, пустяшные разговоры. На соседней, верхней полке лежал парень, скорее всего, студент, который с увлечением читал «Занимательную физику» Перельмана. И Николай подумал, что с ним можно будет поговорить о прочитанном, и даже обсудить неоткрытые пока законы физики. Ну, например, почему бы им не обсудить природу гравитации, которая до сих пор не открыта. Кто знает, может быть, этот закон предстоит открыть не убеленному сединами академику, а именно этому парню.

Поезд, который в это время стоял на станции, название которой Николай не знал, начал движение, и в окне он увидел здание вокзала, на котором был плакат: «Слава советскому народу — победителю!» Через некоторое время показалось техническое здание, скорее всего, это была подстанция с отходящими и подходящими проводами. На фасаде этого здания также был плакат: «Социализм — это советская власть плюс электрификация всей страны».

И у Николая неожиданно возникло чувство гордости, что он является гражданином этой великой страны, строящей социализм и одержавшей победу над фашизмом.

Поезд окончательно набрал ход, и по проходу прошел проводник, объявляя, что скоро будут разносить чай. И сосед Николая, старичок тотчас постучал по его полке со словами: — Эй, товарищ моряк, пора вставать! Сейчас будут чай подавать.

— Да я давно не сплю! — ответил Николай и, взяв полотенце, ловко спрыгнул с полки. — Доброе утро! — поприветствовал он своих соседей. — Меня зовут Николай, я следую в отпуск. Его примеру последовали остальные соседи по купе и назвали свои имена.

У туалета собралась небольшая очередь, и пока Николай дожидался, наконец-то, вспомнил, что сережки он купил в магазине наркомата, но почему-то об этом запамятовал, а сейчас вспомнил.

На самом деле все обстояло совсем не так. Когда капитан Неустроев в компании со своим Иваном Ивановичем возвратили Николая по пространственно-временному каналу в его обычное время, они безжалостно стерли из его памяти все события, произошедшие с ним в двух временных интервалах будущего.

И он был абсолютно уверен в том, что вызывали его в Москву только для беседы с Верховным, а ничего другого просто не было. И, вернувшись из будущего в свою комнату общежития наркомата, он даже не заметил, что отсутствовал. Ему лишь показалось, что он задремал на пару минут, и сразу же очнулся. И с чувством исполненного долга он поспешил на телеграф, чтобы отправить Гале депешу: «Задание выполнил возвращаюсь люблю целую Николай».