— Ну, я не знаю, товарищ капитан, — ответил Николай, — вам виднее, но когда я вас вызывал, хотел попросить, чтобы меня вернули в мое время. Как вы на это смотрите?

— Да, Исаев, ты свою задачу выполнил, и тебя нужно возвращать, ведь я же тебе уже предлагал сделать это ранее, когда ты был еще в Каргополе, ты ведь сам не захотел.

— Да, товарищ капитан, но теперь я уже расхотел, я уже во всем разобрался, что здесь происходит.

— Хорошо, Исаев, подожди немножко, сейчас мы разберемся, что у нас с пространственно-временным каналом.

— Хорошо, жду! — ответил Николай, но ждать ему пришлось всего несколько секунд.

— Канал в прекрасном состоянии! — сообщил капитан, — и я тебя сейчас выдерну, приготовься!

— Постойте, постойте, товарищ капитан! — взмолился Николай. — Вы, наверное, не обратили внимания, что я с наручниками. Если вы сможете переместить меня так, чтобы я у себя, в наркомате оказался без наручников, то, давайте, перемещайте. Но если я окажусь там с наручниками, то даже не представляю, что будет, и как мне в этом случае поступать. Как я там все объясню?

— Нет, Исаев, переместить тебя без наручников не получится, они, размещенные на твоем теле, переместятся вместе с тобой, поэтому мы сейчас с Иваном Ивановичем подумаем, как выйти из этого положения. Я тебя вызову, ожидай!

На этот раз Николаю пришлось ждать минут пятнадцать, и, наконец-то, в его разуме возник голос капитана Неустроева:

— Мы нашли решение, Исаев, которое заключается в следующем: поначалу мы перенесен тебя в такое время, и в такое место, куда сможем одновременно переместить и нашего агента, который снимет с тебя эти наручники, черт бы их побрал! А уже на втором этапе переместим тебя в твое время, прямо в твой любимый наркомат. И ты понимаешь, мне без Ивана Ивановича с этой задачей было бы никак не справиться, это именно он нашел такое уникальное решение, при котором возможен стык двух разных пространственно-временных каналов. Вот так и получается: с одной стороны без него никак невозможно, а с другой стороны — за ним нужен глаз да глаз, вот и приходится лавировать. Ну, как, ты согласен на такой вариант, Исаев?

— Конечно, согласен, товарищ капитан! — ответил Николай, — у меня другого варианта нет, только тут еще один вопрос возникает. Вот, представьте, я из камеры исчезну, за мной придут, чтобы этапировать дальше, а меня в камере нет. И тогда того лейтенанта, который меня сюда доставил, а он хороший парень, вошел в мое положение, поверил, и пожилого, дежурного милиционера точно под суд отправят, и они незаслуженно пострадают из-за меня, А мне бы этого очень не хотелось. Можно что-то придумать?

— Эх, Исаев! — вздохнул капитан, — о всех-то тебе нужно позаботиться, хотя ты прав, конечно, сейчас подумаем, как выйти из этого положения. Осмотрись внимательно по сторонам, чтобы мы, используя видимую тобой картину, могли представить себе помещение, в котором ты находишься. Так, хорошо, достаточно! А теперь скажи, что оно представляет собой снаружи, если сможешь! И какая там, на твой взгляд, общая ситуация?

— Я был очень уставший, товарищ капитан, — начал Николай, — когда меня сюда заводили, и почти ничего не соображал, но я постараюсь. Это небольшое одноэтажное помещение, у входа находится дежурная часть с камерой предварительного заключения, в которой, кроме меня, никого нет, и дальше по коридору — несколько кабинетов. Хотя и светло, сейчас, похоже, глубокая ночь, так как дежурный дремлет и, кроме нас, двоих, никого в отделение больше нет. Вот, пожалуй, все!

— Хорошо, Исаев, этого достаточно! Подожди немного!

Николай начал раздумывать — что же такого может придумать капитан, и в этот момент его, сидящего на нарах, тряхнуло, закачались электрические лампочки в камере и в дежурном помещении, и встрепенулся и вскочил на ноги дежурный.

— Ты что-нибудь заметил, Исаев? — спросил капитан.

— Да, товарищ капитан, что-то тряхнуло, как землетрясение и лампочки стали качаться.

— Отлично, что и требовалось доказать! Ну, Иван Иваныч, сообразил, что надо сделать. Голова! Вот что, Исаев! Сейчас мы вызовем небольшое, локальное землетрясение, которое произошло, якобы, из-за запуска космической ракеты, который только что выполнили с космодрома Плесецк. И при этом землетрясении произойдет частичный, глубокий провал грунта на месте твоего отделения милиции, так, что тебя посчитают пропавшим без вести в этом провале. А ты будешь перемещен по пространственно-временному каналу в выбранную нами точку стыка. Находящийся рядом с тобой дежурный милиционер не пострадает. Приготовься!

— Есть, товарищ капитан! Я готов!

— Отлично! Начали!

… И ничего не стало…

Было тепло, даже жарко, и очень уютно, чувствовался запах свежескошенной травы, и сквозь легкую дрему слышалось щебетание птиц, и… Николай Исаев открыл глаза.

Он сидел на удобной скамейке, а перед ним был смешанный лес, в котором были и хвойные и лиственные деревья. Хотя, какой же это лес, если не видно ни одной сухой ветки, лежащей на земле, а трава аккуратно скошена, и влево и вправо простирается дорожка, выложенная красивым, желтым кирпичом. Вдоль этой дорожки, как заметил Николай, стояли такие же удобные скамейки, сделанные из неизвестного материала, но, явно, не из дерева. На скамейках и на дорожке никого нет.

Значит, это парк, и не просто парк, а лесопарк, созданный наступающим городом в естественном лесу так, чтобы сохранить его природу и его обитателей. Точно — вон с ветки на ветку шмыгнула белка, а из-под скамейки, на которой сидел Николай, вылез чем-то недовольный ёжик, фыркнул и потопал по своим делам.

— «Так, значит, это место стыка», — подумал Николай, — «которое подобрал любознательный, изучающий человеческие эмоции Иван Иванович капитана Неустроева. Интересно, в каком географическом месте, и в каком времени находится это место? Но все это не имеет никакого значения, так как я должен ждать его агента, который снимет с меня наручники. Эх, поскорей бы!»

Ему почему-то вспомнилось, что в последний раз он ел только пирожок с картошкой, которым угостил его милицейский сержант, когда они приехали в Няндому, и тотчас ощутил сильный голод и жажду. Даже язык и губы пересохли так, что ими было трудно шевелить. В сумке, так и висящей на боку, почувствовалась какое-то движение, и Николай, своими скованными руками вытащил из нее большой пирожок и бутылку из прозрачного материала с водой. Несомненно, это было действие Ивана Ивановича, который в очередной раз отправил так ему нужную посылку (молодец он, этот ИИ). Послав в ответ ментальное спасибо, Николай быстро использовал полученные продукты по назначению, и снова задремал, правда, совсем чуть-чуть.

Сквозь легкую дрему слева послышалось цоканье: цок-цок-цок, и, посмотрев, Николай увидел идущую по дорожке девушку. Нет, не девушку — это было виденье. Сначала ему показалось, что на ней только набедренная повязка, но присмотревшись, он понял, что эта юбка. Нет, не юбка — юбчонка, выше, намного выше  коленок загорелых ног. И кроме этой юбчонки была еще кофтюлька, изготовленная из мизерного кусочка ткани, да и ее расцветка напоминала цвет человеческого тела. Дополняли этот облик распущенные ниже плеч, как у ведьмы из сказок, волосы, которые развевал легкий ветерок.

Она шла пританцовывающей походкой, держа в левой руке небольшой предмет, на который постоянно смотрела, а правой рукой как бы дирижировала. На ее боку, на тоненьком ремешке, висела маленькая сумочка, в которую, можно было положить, разве что, только этот предмет или небольшую записную книжку.

— «Да моя Галя ни за что на свете не вышла бы на улицу в такой одежде!» — подумал Николай. И в этот момент ему показалось, что ему в сердце воткнули трехгранный штык от трехлинейки. Ведь с тех пор, как он оказался в Каргополе, он ни разу, ни на секунду не вспомнил о своей невесте Гале, которая ждет его там, на Урале, а он здесь сидит и пялится на полуголых девушек.