— Об этом, Коля, не беспокойся! — заявил отец, который тоже успел прочитать телеграмму. — Через нашу станцию на Москву идут поезда с Дальнего Востока,  Забайкалья, Сибири и Урала, каждые 2-3 часа есть поезд.

— Ну, что ж, тогда мне нужно собираться, — Николай даже не мог сосредоточиться от возникшей неожиданности, обрушившей все его планы.

— Нет, так не пойдет! — решительно сказала мама, — нужно, по крайней мере, покушать, давайте-ка, садимся за стол. Когда вы ели в последний раз?

— Где-то утром, — пробормотала Галя.

— Ну вот, нечего рассуждать, садитесь. Приятного аппетита!

Николай быстро, по-солдатски, поел, сказал спасибо, а затем произнес то, что давно хотел: — Дорогая Галя, я тебя полюбил с того, самого первого раза, когда тебя увидел, и сейчас, в присутствии твоих родителей, предлагаю тебе руку и сердце! И если ты согласна, прошу твоих родителей — одобрить наш брак! (Произносить длинную, заранее подготовленную речь, у него просто не было времени).

— Да, я согласна! — коротко ответила Галя.

— Совет вам да любовь! — сказала мама, а отец просто поднял большой палец правой руки.

— Жаль, что мне нужно ехать, — продолжил Николай, — придется нам отложить регистрацию брака до моего возвращения, а ты, Галя, побудь с родителями 2-3 дня, очень они по тебе соскучились, и за это время я доеду до Москвы, выясню, для чего и надолго ли меня вызвали, и сразу сообщу телеграммой. Если надолго — ты возвращайся в свое училище, нечего занятия пропускать. А если ненадолго, я сразу вернусь и…

— И свадьбу сыграем! — перебил его, и продолжил Галин отец. — Чего там…

Все нужное и важное было сказано, ответы получены, и Николай попрощался с Галей и ее родителями, посидел на дорожку и пошел к выходу.

— Не забудь зайти в комендатуру! — напутствовал его Галин отец. — Обязательно, мало ли чего…

Та-так…

Та-так…

Та-так… — стучали колеса скорого поезда, в котором один из пассажиров, Николай Исаев, не знал, зачем его вызвали в Москву, в Наркомат, хотя всего несколько дней назад он ехал в противоположном направлении — в долгожданный отпуск.

— Вызвали… вызвали… вызвали — напоминали неугомонные колеса, действуя на психику расстроенного и без их напоминания Николая. И он решил не гадать, пытаясь понять причину вызова, а просто ехал, как все остальные пассажиры: читал интересную книгу, кушал, спал и выходил прогуляться на больших станциях.

Путь от уральского города до Москвы не так долог и утомителен, как с Дальнего Востока, и поезд вовремя прибыл на Ярославский вокзал.

Секретарь наркома Анна Петровна удивилась, увидев Николая, вошедшего в приемную. — Что же вы так Коля? Вы ведь так стремились в отпуск, а до сих пор не уехали. Что-то случилось?

— Да что вы, Анна Петровна! Я уже вернулся из отпуска, меня почему-то вызвали, срочно.

— Вызвали? — удивилась Анна Петровна. — А я не в курсе, через меня это не проходило.

— Я получил телеграмму от заместителя наркома товарища Петрова с требованием немедленно выехать к месту службы. Вот я и прибыл. И что мне теперь делать?

— Тогда идите в отдел кадров, Коля, там вам, наверняка, все объяснят, — что Николай и сделал.

Пожилая женщина, его старая знакомая с нарукавниками, которая оформляла его еще в конструкторское бюро КБ-6, сказала, что вызов Николая из отпуска был сделан на основании просьбы из Кремля, куда Николая приглашают. И она передала ему небольшой листочек бумаги, на котором был записан номер телефона.

— Вы, товарищ Исаев, позвоните вот по этому номеру, — пояснила она, — и скажите, что вы прибыли в Москву, и сейчас находитесь в наркомате вооружения, и вам скажут, как поступить. Да, ваш номер в общежитии наркомата, в котором вы проживали, за вами сохранился, и вы можете его занимать. Желаю вам всего доброго!

— «И кому это я понадобился в Кремле?» — размышлял Николай перед тем, как позвонить по указанному номеру. Мужчина с приятным голосом, ответивший на вызов, выслушал сообщение Николая, а потом попросил сообщить номер его идентификационного жетона для подтверждения личности, что он и сделал, так как помнил номер наизусть.

— Вас, товарищ Исаев, — сообщил мужчина, — приглашает в Кремль, для беседы Верховный Главнокомандующий, товарищ Сталин. Я в курсе, что вы у него уже бывали и поэтому не буду вас инструктировать о порядке поведения в главном кабинете нашей огромной страны. Позвоните мне, пожалуйста, через час и я скажу, как вам следует поступить.

— «О, боже!» — подумал Николай. — «Для беседы? О погоде, что ли? Или о чем?» Конечно, он прекрасно знал, как трепетали должностные лица (чем выше, тем сильнее), получив такое приглашение. Ходили слухи, что бывало и так — приглашенный человек, вошедший в кабинет Верховного генералом, мог выйти из него, например, капитаном.  Если не хуже.

— «А мне-то чего бояться?» — мелькнула очередная мысль. — «Мне падать недалеко, разве что обратно в красноармейцы, так это мне по плечу. Или дадут такое задание, которое невозможно будет выполнить? Ладно, пусть будет, что будет. Для меня самое главное — не проговориться о том, что я поддерживаю связь с представителем из будущего, капитаном Неустроевым, иначе мне из Кремля выйти не удастся. Наверняка, Верховный захочет держать меня рядом с собой, чтобы консультироваться с Неустроевым по наиболее важным вопросам развития страны. И вряд ли капитан станет давать такие консультации, а меня будут напрягать. Нет, никак нельзя проговориться, даже как-то намекнуть Верховному, он очень въедливый, сразу все поймет».

А дальше все пошло как по писаному. Николай позвонил в указанное время, по указанному номеру, и ему сказали быть готовым к 17-00 и ожидать автомобиль на проходной наркомата. Время в запасе еще было, и он тщательно подготовился к встрече: побрился, погладил брюки и почистил китель и обувь.

*  *  *

— Здравствуйте, здравствуйте, товарищ Исаев! — сказал Верховный, выходя из-за своего стола и протягивая руку Николаю. — Насколько я помню, вы — Николай?

— Да, так точно, товарищ Сталин!

— Послушайте, Николай, я вас пригласил для беседы, а не для какого-то официального отчета и прошу вас обращаться ко мне по имени-отчеству. Вы знаете, я давно хотел с вами побеседовать, еще с тех пор, как мне сообщили об отличных результатах испытания морской торпеды, разработанной под вашим руководством, да что-то последнее время мне нездоровилось, да и настроение было соответствующее, а с плохим настроением приглашать вас не хотелось.

Верховный взял свою трубку и продолжил: — Поймите меня правильно — я общаюсь только с подчиненными, а все мои друзья остались где-то далеко-далеко, а так иногда хочется поговорить просто по-человечески, по душам. Вот я и решил поговорить с вами, как с настоящим другом, хотя по возрасту гожусь вам в отцы. Давайте, присядем к этому столику, сейчас подадут чай, и мы будем просто разговаривать.

— Хорошо, товарищ… извините, Иосиф Виссарионович.

— Прежде всего, я хотел бы уточнить, Николай, насчет вашего отпуска. Мне сообщили, что вы убыли в отпуск, на Урал. А вы, что, не поехали?

— Поехал, да только меня отозвали срочной телеграммой, и мне пришлось вернуться.

— Вот же черти! — возмутился Верховный, — я же просил секретариат пригласить вас, когда вы вернетесь из отпуска, а они, видать, захотели выслужиться. Ох, и всыплю же я всем!

— Не делайте этого, пожалуйста, наверное, они хотели как лучше. Ничего со мной не случилось, доехал.

— Ну, хорошо, так и поступим, только я распоряжусь, чтобы этот вызов вам оформили, как командировку. А теперь расскажите, пожалуйста, о конструкции вашей морской торпеды.

И Николай начал подробно рассказывать, как когда-то начальнику конструкторского бюро КБ-6, одновременно делая эскизы, благо тетрадка и карандаш оказались здесь же, на столике.

— Какое прекрасное изобретение! — воскликнул Верховный, когда Николай закончил свой рассказ. — И как вам такое могло прийти в голову?