Ежов опешил, расплывшись в счастливой улыбке, и выдохнул:

— Теперь слышу.

Заснеженная пустошь. Двести пятьдесят километров западнее Берингова пролива.

Макар нёсся по бескрайней белой равнине верхом на химере, подаренной Михаилом. Существо выглядело как творение безумного учёного. Сплав крысы, богомола и паука. Четырёхметровый монстр с крысиной мордой, покрытой жёсткой шерстью, с желтыми клыками, торчащими из пасти. Красные глаза-бусинки сверкали в темноте, усы топорщились во все стороны. Длинный голый хвост волочился по снегу, оставляя извилистую борозду.

Восемь мощных паучьих лап несли массивное брюшко, покрытое чёрным блестящим хитином. По бокам брюшка торчали богомольи лезвия, острые и зазубренные, метровой длины, способные разрубить человека пополам одним взмахом. Химера бежала быстро, лапы цокали по замёрзшей земле, брюшко раскачивалось из стороны в сторону, а из пасти вырывался пар.

Макар сидел на её спине, вцепившись в хитиновый гребень обеими руками. Ветер хлестал по лицу, щёки онемели, нос покраснел и болел, губы потрескались. Ему приходилось периодически активировать покров пламени, чтобы согреться, но тогда химера начинала дико орать от боли, так как зад Макара припекал ей спину. Поэтому Макар согревался урывками между созданием новых мин и перемещением на другую точку.

— Чёрт бы тебя побрал, долбаный Кашевар, — бормотал Макар сквозь зубы, вытаскивая из кармана очередной шоколадный батончик.

Развернув обёртку дрожащими пальцами, он откусил кусок. Шоколад замёрз намертво, хрустел, как камень, но позволял восстановить ману настолько, что её хватало ещё на пару десятков мин. Макар прожевал кусок, проглотил, запихнул остаток в рот целиком и продолжил ругаться, чавкая:

— Рафкидыфать мины по фсему сеферу… Легко фказать! Тыфячи мин! Пять дней на фсё! Я фто, мафина фмерти, блин⁈ Не фплю, не ем толком, жопа онемела от бефконефной фкачки… Хотя, фправедливофти ради, лофадка у меня неплохая. Быфтрая. Вынофливая. Не жалуетфя, в отличие от меня.

Химера фыркнула, выпустив облако пара, дёрнула крысиной мордой, словно соглашаясь. Макар похлопал её по хитиновому боку и проглотил остатки батончика:

— Да, да. Ты хоть и страхолюдина, но невероятно трудолюбивая и надёжная. А я что-то уже начинаю сдавать. Расставил уже тысячу мин, а впереди бескрайняя пустошь. Руки трясутся, голова кругом, и я клянусь, если Миха не выбьет для меня у бабули месяц отпуска после этого, я его самого заминирую.

Химера плавно остановилась, и Макар, вздохнув потянулся к мане. В ладони материализовался крошечный огненный шарик размером с горошину. Ярко-оранжевый, пульсирующий и горячий. Макар сжал его до размера булавочной головки, окружил тонким слоем маны, нанёс руны детонации, а после заставил его размножиться, так что теперь на его ладони лежала целая горсть одинаковых шариков.

Не глядя на них, Макар швырнул огоньки вверх. Шарики разлетелись на равноудалённое расстояние в пятьдесят метров друг от друга и зарылись в снег.

— Надеюсь, Туз Крестов со своими мертвяками пойдёт по этой пустоши раньше, чем я свалю отсюда. Так я хотя бы смогу посмотреть, как расцветут огненные цветы, пожирая всю нежить в радиусе пятидесяти метров. Это хоть какая-то компенсация за мои страдания.

Химера побежала дальше, периодически останавливаясь для того, чтобы Макар мог создать новые мины и раскидать их по округе. А впереди его ждали тысячи километров и мороз, который с каждой минутой становился всё злее.

Калининград. Вечер.

Протянув руку, я погладил Азраила по чешуйчатой морде. Дракончик вырос до размера жеребёнка после того, как пожрал две сотни душ, и сейчас смотрел на меня чёрными горящими глазами, довольно урча. Чешуя под пальцами была тёплой и приятной на ощупь.

— Ну что, приятель, — сказал я, почесав его за перепончатым ухом. — Пришла пора проверить, насколько ты силён.

Азраил радостно заурчал и кивнул головой. Хвост завилял из стороны в сторону, крылья расправились, из пасти вырвалось облако чёрного пара.

— Вот и отлично, — улыбнулся я. — Тогда поехали.

Я потянулся к мане и зашвырнул дракончика в пространственный карман. Азраил исчез, но в следующую секунду материализовался рядом со мной, словно ничего не произошло. Я моргнул, озадаченно уставившись на него:

— Что за…?

Попробовал снова. Азраил исчез и появился. Третья попытка дала тот же результат. Дракон смерти урчал, смотрел на меня, словно говоря: «Хватит страдать ерундой, хозяин. Я никуда не уйду».

Я почесал затылок и протянул:

— Потнятно-о-о. Выходит, ты, как и Галина, волен выбираться из кармана, когда пожелаешь. Интересная особенность.

Азраил гордо фыркнул, выпустив чёрное облако из ноздрей.

— Что ж, в таком случае… — я достал из кармана телепортационную костяшку, потёр пальцами гладкую поверхность. Прикоснулся свободной рукой к голове дракона и влил ману в артефакт.

Мир вокруг размылся, по ушам ударил громогласный хлопок, перед глазами всё потемнело, а после обрело краски. Мы материализовались посреди заснеженного поля, усеянного тушами разлагающихся тварей. Запах гнили ударил в ноздри, заставил поморщиться. Вокруг валялись птеросы, многоножки, баргуды, вервольфы и прочие останки существ, на которых я совсем недавно охотился. Азраил принюхался и фыркнул с отвращением. Мёртвая плоть его не интересовала. Видимо он понял, что мёртвая плоть довольно отвратна на вкус.

— Забавно. Дракон смерти испытывает отвращение к умершим, — усмехнулся я. — Не переживай, я не буду заставлять тебя жрать дохлятину. Нам немного дальше…

Я закрыл глаза и погрузился на второй слой Чертогов Разума. Перед моими глазами появилась карта с сотней синих точек, разбросанных по аномальной зоне. Ежов докладывал о новом разломе седьмого ранга, где-то в этом районе… Ага. Вот и он. В городе Глиноецк. Девяносто километров к югу.

Вернувшись в реальность, я развернулся на юг, набросил на себя покров маны и активировал доминанты мышечного усиления, а после молниеносно рванул через поле трупов.

— Не отставай! — закричал я, желая проверить, насколько дракончик проворен.

Азраил не побежал вслед за мной. Ленивая жопа. Вместо этого он сжался словно пружина, а после распрямился, выстрелив себя вперёд, и быстро замахал крыльями. Со скоростью пули он обогнал меня и остановился в пятистах метрах впереди, наигранно зевнув.

— Показушник, — усмехнулся я, накладывая на себя покров ветра и молний.

Это позволило ускорить мои движения многократно. Я пролетел мимо Азраила, он проводил меня взглядом и тут же погнался следом. На этот раз драконья морда не смогла меня обогнать, мы неслись с одинаковой скоростью, разбрасывая во все стороны снежные хлопья. Вскоре мы добрались до опушки леса и углубились в чащу.

Лес встретил нас гнетущей тишиной. Деревья стояли голые, ветви покрыты инеем, кора почернела, словно обожжённая. Туман стелился по земле, густой, молочно-белый, скрывающий корни и валуны. Видимость не превышала десяти метров, из-за чего пришлось снизить скорость втрое. Я активировал Всевидящее Око, ожидая, что тут полно тварей, но не обнаружил никаких энергетических следов.

Мы шли молча, только снег хрустел под ногами. Азраил настороженно оглядывался, принюхивался и недовольно урчал. Вдруг в тумане раздался вой. Протяжный, глухой, заставляющий волосы на загривке встать дыбом. Я остановился, прислушался. Вой повторился справа. Потом слева. Потом сверху.

— Что за чертовщина? — пробормотал я, снова активируя Всевидящее Око.

Просканировал всё вокруг и ничего не наше. Никаких энергетических следов, никаких тварей, никаких живых существ. Но вой продолжал доноситься со всех сторон. Азраил зарычал, оскалив зубы, и, разинув пасть, выплюнул струю чёрного пламени по широкой дуге. Это было… Весьма эффектно. Пламя моментально срезало десятки деревьев, заставив их со скрипом рухнуть на землю. Сверху на нас посыпался снег, а на голову Азраилу упала пушистая ветка ели, заставив его недовольно фыркнуть.