Кмоль увидел соседа, пытающегося добежать до дома. Рыцарь настиг его на полпути, взмахнул мечом. Лезвие вошло в спину, вышло из груди. Дед рухнул лицом в снег, забился в конвульсиях и затих.

— Твари! — заорал Кмоль, вскидывая двустволку.

Рыцарь развернулся в его сторону, поднял меч и пришпорил лошадь. Кмоль дождался, пока расстояние сократится до пяти метров, и нажал сразу на два спусковых крючка. Прогремел сдвоенный выстрел. Картечь ударила прямо в шлем, снесла его. Металл слетел, обнажив то, что было под ним.

Полуразложившийся череп. Кожа клочьями, обнажённые зубы, провалившийся нос, глазницы пустые, но горящие зелёным пламенем. Запах гнили ударил в нос, такой мощный, что Кмоля едва не вырвало.

— Боги милосердные… — прошептал он, отступая назад.

Рыцарь не остановился. Череп раскололся, но тело продолжало двигаться. Меч со свистом взметнулся в снежной пелене. Голова Кмоля слетела с плеч и покатилась по снегу, оставляя кровавые разводы. Рыцарь развернул лошадь, поскакал дальше, в поисках следующей жертвы.

Резня продолжалась. Не больше двух минут. Сто двадцать секунд. За это время село Амгуэма было полностью уничтожено. Триста человек, жившие здесь поколениями, перестали существовать. Улицы были усеяны трупами. Обезглавленными, разрубленными на части, проткнутыми. Снег пропитался кровью, превратился в алую кашу.

Рыцари смерти остановились и выстроились в ряд, высоко подняв мечи, словно приветствовали кого-то. И тут посреди улицы появилась фигура. Иссушенный старик, согнутый под тяжестью веков. Кожа серая, словно пергамент, натянутый на кости. Лицо изрезано глубокими морщинами, губы тонкие, почти невидимые.

Глаза горят зелёным пламенем, таким ярким, что свет пробивается сквозь снегопад. Из одежды на нём был лишь рваный балахон, покрытый рунами, начертанными кровью. В правой руке посох, в навершии которого красовался человеческий череп.

Старик медленно шёл по улице, стуча посохом о замёрзшую землю. Каждый удар эхом разносился по селу. Он остановился у дома Кмоля, поднял голову и посмотрел на здание. Старик принюхался и улыбнулся, обнажив гнилые зубы.

Старик подошёл к двери, толкнул её. Та распахнулась со скрипом. Он вошёл внутрь, огляделся. Кухня. Стол, стулья, печка. На полу неровно лежит ковёр из-под которого виден люк, ведущий в подвал. Старик подошёл к крышке и постучал посохом три раза. Череп на посохе ожил, раскрыл челюсть, из неё вырвался хриплый голос:

— Хозяюшка, если накроешь на стол, то сможешь пережить сегодняшний день.

Внизу повисла тишина. Затем послышался шорох и скрип ступеней. Крышка медленно распахнулась, из подвала показалась женщина. Лицо белое как мел, глаза красные от слёз, губы дрожат.

— Ты… ты обещаешь? — дрожащим голосом спросила она, глядя на старика.

— Обещаю, — мягко ответил старик, кивнув. — Накрой стол, угости старого путника, и я дарую тебе жизнь.

— Хорошо… Хорошо, я… я накрою. Сейчас, сейчас всё будет готово.

Она достала всё, что было: хлеб, масло, солёную рыбу, квашеную капусту, куски вяленого мяса. Всё это она поставила на стол и налила воды в глиняную кружку. Женщина всё время всхлипывала, слёзы текли по щекам, а руки тряслись так, что она едва не роняла посуду.

Старик сел за стол, положил посох рядом. Взял кусок хлеба, намазал маслом, откусил. Жевал медленно, с наслаждением, будто ел деликатес. Взял рыбу, оторвал кусок, прожевал и его. Запил водой. Хозяйка стояла рядом, боясь пошевелиться. Старик доел, вытер рот тыльной стороной ладони. Откинулся на спинку стула и довольно выдохнул:

— Добротная еда. Вкусная.

Он поднял руку и щёлкнул пальцами. Дверь, ведущую на улицу, тут же вышибли. С грохотом в дом ворвался рыцарь смерти с мечом наготове. Женщина вскрикнула и побежала к подвалу, ища спасения.

— Нет! Ты обещал! — завизжала она.

Лезвие меча вошло в шею, разрубило позвоночник, обезглавив женщину. Голова укатилась в погреб, а тело рухнуло на пол, заливая его фонтанами крови. Старик поднялся из-за стола, посмотрел на обезглавленное тело и усмехнулся:

— Я обещал, что ты переживёшь сегодняшний день. Правда, я забыл сказать, что жить ты будешь в новом обличье, — он засмеялся — хриплым, булькающим смехом, похожим на предсмертный хрип.

Из посоха старика ударил зеленоватый луч прямо в тело женщины. Труп забился в конвульсиях и поднялся, вытянувшись по шву, словно заправский солдат. Не смотря на процесс воскрешения, старик взял посох и вышел из дома. Снег продолжал валить, ветер выл. Старик остановился посреди улицы и хрустнул спиной. Несколько позвонков щёлкнули, как сухие ветки.

— Что ж, — пробормотал он, глядя на север, туда, где за снежной пеленой скрывались земли Империи. — Пора в очередной раз доказать Владыке, что я сильнейший из Великих Бедствий.

Он сплюнул на снег, морщины на лице углубились от презрения:

— Впрочем, об их величии говорить не приходится. Позорище, да и только.

Старик повернулся, посмотрел на село. Трупы начали шевелиться. Руки дёргались, глаза открывались, светясь зелёным, плоть слезала с их тел лоскутами. Покойники поднимались, пополняя несметную армию мёртвых.

— Вот и пополнение для моего легиона.

Он развернулся и зашагал в заснеженную пустошь. Посох стучал о мерзлую землю, череп на посохе освещал путь. Слева и справа от него маршировали полчища нежити. Скелеты в ржавых доспехах, гули, зомби с гниющей плотью, рыцари смерти, личи и множество других порождений смерти. Строй за строем, шеренга за шеренгой. Они двигались практически бесшумно, только лязг доспехов разносился по округе.

Высоко в небе кружили костяные драконы. Огромные, чудовищные, с крыльями, затмевающими солнце, испускали вой, разносящийся на десятки километров. Вдалеке, у берега, к суше причаливали костяные корабли. Паруса из человеческой кожи, такелаж из позвоночников. С их палуб сыпались тысячи мертвецов, прибывших лишь с одной целью — пополнить свой несметный легион миллионами новых воинов.

Я лежал посреди искривлённого леса, тяжело дыша. Высвободив всю накопленную ману, я испарил облака в радиусе километра. Думаю, этот фейерверк могли заметить даже на другом континенте. А теперь пора…

В кармане завибрировал телефон. Я достал его и посмотрел на экран — звонил Измаил Вениаминович Шульман. Нажал кнопку ответа и поднёс телефон к уху:

— Слушаю.

Из динамика донёсся хитрый голос торговца:

— Таки здравствуйте, Михаил Константинович. Прошу прощения за беспокойство, но у меня к вам деловое предложение. Весьма стандартное, но уверен, оно вас заинтересует.

— Что за предложение?

— Я готов предоставить вам беспроцентный кредит в виде туш аномальных существ. Всё, что у меня есть на складах, будет передано в ваше распоряжение. Это примерно… — Шульман замолчал и стал шелестеть страницами. — Двести пятьдесят семь особей. Там есть довольно редкие существа.

Беспроцентный кредит от Шульмана? От торговца, который пытается выжать максимальную прибыль из каждой сделки? А теперь он сам предлагает мне товар почти даром?

— Измаил Вениаминович, — медленно произнёс я, — вы уверены, что с вами всё в порядке? Может, температура поднялась?

Шульман рассмеялся:

— Ха-ха. Михаил Константинович, таки я абсолютно здоров. И говорю совершенно серьёзно. Причина, по которой я предлагаю вам кредит, весьма проста, — его голос стал жёстче. — Мертвяки Туза Крестов уничтожили первое поселение на побережье Берингова пролива. И насколько мне известно, организовать оборону пролива попросту не успели, из-за чего вы были вынуждены отступить вместе с абсолютами, а ещё этот вирус…

Я сжал телефон сильнее, чувствуя, как внутри закипает ярость.

— Измаил Вениаминович, ситуация под контролем. Производство вакцины поставлено на поток, скоро некротическая зараза перестанет на нас действовать, — сказав это, я слукавил, так как эссенция не даёт иммунитет, а лишь исцеляет однократно.