Карим приоткрыл один глаз, посмотрел на меня с усмешкой и прохрипел:

— Вообще-то ты и меня не победил. Чёртов крысёныш. Заточил меня в разломе. Если бы ты сражался честно, я бы с лёгкостью проломил твою черепушку.

— Ну что тут скажешь? Одни пробивают себе путь на вершину с помощью разума, другие — кулаками. Как видишь, разум оказался сильнее кулаков, — философски произнёс я.

— Не сильнее. Ты лишь отсрочил наше сражение, — рыкнул Карим, пытаясь подняться.

— Увы, реванша не будет, — усмехнулся я. — Мы с моим учеником только что наложили на твою душу парочку своеобразных печатей. Атакуешь меня или кого-то другого, кроме Валета Бубнов, и тут же пожалеешь о содеянном.

— Воистину, даже прожженные аферисты из блошиного квартала преклонили бы колени перед тобой, о хитрейший засранец Дреморы, — улыбнулся Карим, а после продолжил. — Ладно, я согласен. Я сделаю то, о чём ты меня умоляешь.

— Э. Мумия нахальная. Учитель никого не умоляет. Он даёт тебе шанс, — рыкнул Муэдзин.

— Да, да. Не умоляет. Но это вы пришли ко мне за помощью, а не я к вам. Так что захлопни пасть, мерзкий сопляк, и позаботься о том, чтобы меня напоили и накормили. Не жрал уже тысячу лет, а может, и больше.

— Это я мерзкий? — возмутился Муэдзин и уже замахнулся ногой, чтобы врезать по иссохшей роже Карима, но я остановил его.

— Не проблема. Сейчас оттащу тебя в столовую, — сказал я, хватая работорговца за ногу. — Там тебя накормят до отвала, напоят компотом. Восстановишься, и сразу в бой.

— В смысле, оттащишь⁈ — заорал Карим, когда я поволок его за ногу так, что морда работорговца скользила по бетону. — Падла! Возьми меня на руки! Прояви уважение к старшим!

— Уважение? Кажется, ты только что говорил, что я бесчестный ублюдок, — усмехнулся я и выволок Карима на мороз.

Вскоре голос работорговца стих, видать, в рот набился снег. Муэдзин шел рядом и улыбался, хотя на его лице всё ещё читалась тревога. Оно и понятно. Притащить в этот мир чудовище, чтобы оно сдержало другое чудовище? Довольно рискованное решение.

Я отволок Карима в гвардейскую столовую. До неё было рукой подать. Метров пятьсот дворами. Одним словом, Карим уже наелся снега до того, как мы вошли в помещение столовки. Схватив его за шиворот, я дотащил бедолагу до ближайшего столика и швырнул на лавку.

— Скотина, — буркнул Карим, отплёвываясь от снега.

— Я тоже рад нашему воссоединению, — улыбнулся я. — Тамар Пална! Тащи всё, что есть! У нас тут голодающий с Поволжья! — рявкнул я, заставив пухлую повариху работать.

Через минуту на столе одно за другим стали появляться блюда. Жареная оленина, запечённая курица, тушёная говядина, горы картофеля, салаты, пироги, бочонки с компотом, кувшины с водой. Карим смотрел на это изобилие голодным взглядом, и из уголков его рта потекла слюна, капая на стол.

— Мерзость, — фыркнул Муэдзин и толкнул Карима в спину. — Жри, паскуда, пока от голодухи не загнулся.

— Поучи меня ещё, щенок, — не оборачиваясь, произнёс Карим и набросился на еду.

Он хватал куски мяса голыми руками, рвал их зубами, глотал, почти не жуя. Запивал огромными глотками компота прямо из бочонка, опрокидывая его себе в рот и не обращая внимания на то, что жидкость стекает по подбородку и пропитывает одежду. Хлеб исчезал целыми буханками, картофель и салаты сметались за считанные секунды.

Он ел так, словно у него был бездонный желудок, способный вместить неограниченное количество пищи, и с каждым съеденным куском его тело менялось на глазах. Мышцы набухали, становились рельефными, проступали под кожей, которая разглаживалась. Морщины исчезали, а кожа приобрела здоровый оттенок. Впалые щёки выправились, глаза очистились от мутной плёнки и стали ясными.

Седые волосы потемнели, приобретя прежний цвет воронова крыла. Стали густыми, вьющимися и ниспадали до самых плеч. Лохмотья, которые на нём были, трещали по швам, не выдерживая увеличивающегося в объёмах тела, и в конце концов просто порвались, оставив Карима сидеть в одних штанах.

Обнажённый по пояс, демонстрируя мускулистый торс, покрытый шрамами от бесчисленных сражений, он привлёк внимание поварихи. Та смотрела на него с нескрываемым восхищением. Работорговец это заметил и подмигнул поварихе, отчего та залилась румянцем.

— Тамар Пална, у тебя работы нет? — спросил я, возвращая повариху в реальность.

— Чаво? А, есть, конечно. Всё. Ушла я. Если что, зовите, — произнесла она и быстро убежала в подсобку, из которой продолжила тайком следить за нашим гостем или пленником?

К концу трапезы, которая длилась минут двадцать, в столовой собрались десятки гвардейцев. Они стояли у стен, в дверных проёмах, и с недоумением смотрели на Карима, который опрокинул последний кувшин с водой, залпом выпил его и громко рыгнул, не стесняясь присутствующих.

— Ладно, я наелся, — сказал Карим, вытирая рот тыльной стороной ладони и оглядываясь по сторонам. — Кого там нужно отлупить?

На мгновение я задумался и переключился на зрение одного из клонов Мимо. В форме орла он следовал за Валетом Бубнов и транслировал мне изображение сопутствующих разрушений. Этот выродок уничтожал все поселения, встречающиеся у него на пути, даже если там уже никто не жил. Станицы Медведовская, Брюховецкая, Каневская и многие другие утопали во льду, пламени или просто проваливались под землю.

Большинство мирных жителей уже эвакуировал прошлый Император, за что ему огромное спасибо. Но в станицах остались те, кто не пожелал покидать свои дома, это и обрекло их на гибель…

— Бетон дороже жизни? Глупо… — проговорил я, возвращаясь в реальность.

Потянувшись к мане, я создал телепортационный круг прямо на полу столовой. Он вёл как раз в станицу Каневскую. Там сейчас и находился Валет Бубнов. Ещё пара минут — и он разрушит последние здания и двинется дальше, поэтому действовать нужно быстро. Карим посмотрел на портал, усмехнулся и без малейших сомнений встал в его центр, хищно оскалившись:

— Ты мне должен реванш, Испепелитель. И я его получу, чего бы мне это ни стоило.

— Ага. Вали уже, — усмехнулся я и активировал портал.

Карим исчез в яркой вспышке, а я почувствовал облегчение. Если бы этот сорви голова решил прямо сейчас взять матч-реванш, уверен, победа была бы не на моей стороне. Муэдзин посмотрел на портал и тихо спросил:

— Думаете, он сможет одолеть Валета Бубнов?

Я отрицательно покачал головой.

— Конечно, нет. Но нам и не нужна победа. Их битва будет вечной. Работорговец с невероятной регенерацией и физической силой — против шамана, контролирующего стихии. Пусть развлекаются, а у нас как раз появится драгоценное время для подготовки к нашествию Туза Крестов.

— Надеюсь, вы понимаете, что делаете, учитель.

— Я тоже на это надеюсь. Очень надеюсь, — улыбнулся я и вышел из столовой, оставив Муэдзина наедине с его мрачными мыслями, а сам направился в Хабаровск, где меня уже ждали Юрий, абсолюты и Артём.

Портал разверзся прямо посреди разрушенной площади, где ещё вчера стоял памятник погибшему Императору. Сегодня же тут возвышалась лишь груда искорёженного металла и битого камня. Из яркой вспышки синего света вывалился мускулистый мужчина средних лет, покрытый шрамами с головы до ног. Карим хрустнул шеей, оглядываясь по сторонам.

Станица умирала. Практически все здания рухнули, проваливаясь в разверзшиеся трещины, из которых вырывались столбы пара и магмы. Воздух пропитал запах гари. Огромные корни взрывали асфальт, превращая его во вспаханное поле. И прямо в центре этого хаоса, над эпицентром разрушений, на высоте пятидесяти метров парил чернокожий мужчина с платком на голове.

— А вот и Бубонный Вафлёр, или как там его? — проговорил Карим, широко улыбаясь.

Валет Бубнов стоял на невидимой опоре, скрестив руки на груди, и смотрел на город. Город, который он «возвращал природе». Он заметил, как из яркой вспышки появился странного вида человек. Гипертрофированные мышцы, вековая мудрость в глазах, и ничем не сдерживаемая жажда крови.