Животное чутьё взвыло об опасности. Взглянул вверх, я увидел, как стая летающих тварей пикирует прямо на меня. Их была жалкая дюжина. Но они разделились и атаковали одновременно под разными углами, не давая уклониться. Вот только я и не думал уклоняться. Из земли вырвались каменные пики, на которые летуны и напоролись, пытаясь меня прикончить.

Многоножка и паукоскорпион закончили драться друг с другом, победила многоножка, сожравшая половину противника. Она развернулась ко мне, зашипела, её тело засветилось изнутри тускло-оранжевым светом. Температура вокруг неё поднялась, отчего снег растаял, превратившись в пар. Многоножка выплюнула струю раскалённой жидкости, целясь мне в лицо.

Не двигаясь с места, я призвал ледяную стену на её пути. Струя врезалась в барьер, зашипела, испаряя лёд, но добраться до меня так и не смогла. Я активировал доминанту «Тяжкий груз», после чего многоножку прибило к земле, где она благополучно и растворилась в кислоте.

Не знаю, сколько продолжалось сражение, час, а может, десять часов, но в конечном итоге я стоял в кровавой луже, диаметр которой превышал сотню метров. Осмотревшись по сторонам, я не заметил ни единого энергетического сгустка и присвистнул:

— Вот это кашу я заварил…

Останки тварей давно расплавились, превратившись в кровавый бульон, а мне всего-то и оставалось, что отменить действие доминанты «Жнец», а после взять тряпочку и окунуть её в лужу, содержащую бесчисленное количество образцов доминант. Как только я это сделал, услышал голос Ут:

«Обнаружены образцы доминант, желаете ознакомиться?»

— Нет уж, спасибо. Если ты зачитаешь всё, что содержится в этой луже, я с ума сойду, — улыбнулся я, глядя на буро-чёрную тряпку в своих руках. — Думаю, тут хватит доминант, чтобы сделать абсолютом не только Венеру, но и маму. Отлично, пора домой.

Сжав в руке телепортационную костяшку, я покинул аномальную зону.

Калининград. Северный склад.

Портал открылся посреди складского помещения, где Муэдзин проводил большую часть времени, окружённый клетками с химерами. Яркая вспышка света заставила ученика вздрогнуть. Он резко обернулся, прикрывая глаза ладонью от яркого синего свечения. Когда свет погас, а портал схлопнулся, Муэдзин увидел меня, покрытого кровью с головы до ног, в разорванной одежде.

— У…учитель? — протянул Муэдзин, оценивающе оглядывая моё состояние. — Судя по вашему виду, охота удалась?

— Более чем, — кивнул я и, потянувшись к пространственному карману, принялся выгружать добычу, которую успел спасти из луж кислотной крови.

Одна за другой на пол склада начали падать туши тварей. Паукоскорпион, многоножка, медведь без шкуры, гигантский червь, птеродактили, щупальцевая мерзость и десятки других монстров, каждый более уродливый, чем предыдущий. Гора трупов росла, заполняя половину помещения, кровь растекалась по полу чёрными лужами, запах стоял такой, что даже привычный к подобному Муэдзин поморщился, достал платок и приложил к носу.

— Вот тебе запчасти для экспериментов, — сказал я, хрустнув шеей. — Занимайся. Создавай химер, улучшай уже существующих, экспериментируй, как считаешь нужным. Я не ограничиваю тебя в методах, главное — результат.

Муэдзин медленно обошёл гору трупов, разглядывая их с профессиональным интересом. То и дело он останавливался, чтобы потрогать хитиновый панцирь, рассмотреть строение конечностей, оценить плотность мышечной ткани. Его глаза светились одержимостью. Муэдзин присел на корточки возле туши многоножки, провёл пальцем по костяным шипам, покрывающим её сегменты, и удовлетворённо прошептал:

— Превосходно. Весьма занятные экземпляры. Особенно интересен этот червь, его костяные пластины обладают невероятной прочностью, а регенеративные способности красной плоти между сегментами открывают массу возможностей для…

Он замолчал на полуслове, развернулся ко мне и посмотрел с тревогой. Муэдзин сложил руки за спиной, выпрямился и задал вопрос, который, судя по всему, давно мучил его:

— Учитель, вы уверены, что выпустить Карима было верным решением? Этот человек… Нет, не человек — монстр в человеческом обличье — он убил сотни невинных, его руки по локоть в крови, душа черна как ночь. Освободив его, вы выпустили из клетки демона, который может обернуться против нас в любой момент, несмотря на все предосторожности. Разве стоила временная передышка такого риска?

Я тяжело вздохнул, потирая виски.

— Наши с тобой руки тоже по локоть в крови, разве что мы погубили немногим меньше невинных, да и то не факт. Вспомни своего Дреморского дракончика. Ты сравнял с землёй множество королевств, — парировал я, и Муэдзин тут же потупил взор, чувствуя бремя вины. — Предосторожности, о которых ты упомянул, уже не работают. Да, сдерживающая печать на его душе всё ещё осталась, а вот твоё проклятье он уже разрушил. Опасен ли Карим? Определённо. Но он единственный, кто может задержать Валета Бубнов. Если бы шаман прорвался к Хабаровску, пока я воюю у Берингова пролива, Империя пала бы за считанные часы. Только представь себе. Столица уничтожена, миллионы погибших, всё, ради чего мы сражались, превратилось бы в прах. Поэтому, отвечая на твой вопрос, я скажу «да». Определённо, стоило возродить Карима, тем более, что с ним, в отличие от Великих Бедствий, можно договориться.

Муэдзин слушал молча, а когда я закончил, он вздохнул и повернулся к горе трупов, глядя на них задумчиво.

— В таком случае, я постараюсь создать нечто, способное противостоять Кариму, если он слетит с катушек.

— Рассчитываю на тебя, — сказал я.

Муэдзин кивнул и собирался приступить к работе, как вдруг воздух в центре склада взорвался громким хлопком, от которого задрожали стёкла в окнах. Яркая вспышка света ослепила на мгновение, и когда свет погас, посреди склада стоял Хрюн. Огромный пёс размером с телёнка, с мордой, искажённой скорбным и одновременно возмущённым выражением.

— Хозяин! — завыл Хрюн, подбегая ко мне и садясь на задние лапы, глядя снизу вверх жалобными глазами. — Я сделал всё, как ты велел, бросился в бой, укусил чёрного мужика, а старый дед схватил меня за загривок и врезал такого пинка, что я думал, у меня задница отвалится! Я требую компенсации за моральный ущерб! — он замялся на секунду и добавил. — И за физический тоже.

Я еле сдержал смех, так как видел прекрасный полёт Хрюна. Летел он восхитительно и чертовски далеко. Честно говоря, я не представляю, с какой силой нужно пнуть этого кабана, чтобы он пролетел больше десяти километров, но Карим справился. Я присел на корточки рядом с Хрюном, потрепал его по загривку, пытаясь успокоить, и улыбнулся, глядя в жалобные глаза.

— Хрюн, ты прав, это несправедливо. Согласен. Поэтому давай так: ты можешь выбрать любую тушу из этой кучи и сожрать её прямо здесь и сейчас. Компенсация за моральный ущерб. Идёт?

Хрюн облизнулся неестественно длинным языком и хитро прищурился, обдумывая предложение. Его взгляд скользнул по горе трупов, задержался на туше гигантского червя, потом переместился на щупальцевую мерзость, пёс посмотрел на меня и выдвинул встречное предложение:

— Две туши, — сказал Хрюн. — Одну за моральный ущерб, вторую — за физическую боль от пинка. У меня до сих пор болит задница, поэтому я требую…

— Годится, — сказал я, вставая на ноги. — Но тогда Муэдзин оставит за собой право забронировать пять туш, необходимых ему в экспериментах, а из оставшихся ты сможешь выбрать то-что повкуснее.

— По лапам, — кивнул Хрюн и ринулся к горе трупов, обнюхивая туши, выбирая самые вкусные, на его взгляд, куски.

Он остановился возле туши медведя без шкуры, лизнул обнажённые мышцы, удовлетворённо заурчал, схватил зубами за загривок и потащил в угол склада.

— Псина шелудивая! Куда поволок? Хотя, забирай. Это бесполезный образец, — махнул рукой Муэдзин. — Можешь ещё и птероса прихватить. Он мясистый, но толку от него не много.