— Миша, а почему ты грязный, как бомж и фу… От тебя воняет, — продолжая улыбаться, сказала Венера.

— Решил тебя испытать. Если даже таким я тебе нравлюсь, то… — договорить я не успел, она заткнула мне рот поцелуем.

Это был лучший ответ, на который я только мог рассчитывать. Я потянулся к пространственному карману и достал оттуда небольшую сферу. Это был артефакт, Сфера Безмолвия, создающая вокруг себя барьер, блокирующий звуки в определённом радиусе.

Я активировал артефакт, сжав его в ладони, и почувствовал, как из сферы хлынула волна энергии, расползлась по комнате невидимым куполом. Звуки снаружи мгновенно исчезли, не стало слышно ни шагов слуг, ни скрипа половиц. Только наше дыхание и стук сердец.

— Венера, — тихо сказал я. — Я хочу сделать тебя сильнее. Впереди нас ждёт множество опасностей, битв, в которых я, к сожалению, не смогу всё время быть рядом. Я отправлюсь к Берингову проливу — сражаться против Туза Крестов, и не знаю, сколько это займёт времени, вернусь ли вообще. Поэтому хочу подарить тебе силу, сделать из тебя абсолюта.

Венера замерла, услышав мои слова, и её улыбка стала грустной, тени легли на лицо, затуманили взгляд. Она подняла руку, погладила меня по щеке, провела пальцами по скуле, словно запоминая каждую черту, и покачала головой.

— Не переживай, Миша, — тихо сказала она. — Всё будет хорошо. Ты вернёшься, как всегда выйдешь победителем из любой передряги. Ты же непобедимый Кашевар.

Я притянул её к себе и крепко обнял, зарывшись лицом в её волосы, вдыхая запах, успокаивающий, родной. Хотелось верить в её слова. Вот только всё говорило о том, что два оставшихся Бедствия куда сильнее тех, что я уничтожил ранее. Шансы на победу были невелики.

— Поспи немного, — прошептал я, целуя её в макушку.

Венера хотела что-то сказать, но я не дал ей такой возможности. Активировав «Ментальную Клеть», я погрузил Венеру в сон, наполненный радостью. Счастьем и теплом. Там были мы. Вдвоём гуляем по весеннему лесу, солнце светит сквозь листву, птицы поют, ручей журчит, никаких забот, никаких войн, только покой.

Венера обмякла в моих объятиях, её глаза закрылись, дыхание выровнялось, стало глубоким и спокойным. Улыбка не сошла с её губ, она улыбалась во сне, видя ту картину, которую я создал для неё. Я осторожно поднял её на руки, перенёс на кровать, уложил на спину, поправил подушку под головой. Она выглядела умиротворённой, и сердце сжалось от осознания того, что сейчас я причиню ей боль.

Я достал из хранилища тряпку, пропитанную кровью убитых мной тварей из аномальной зоны. Ткань была влажной, липкой, воняла отвратительно, но содержала в себе огромное множество уникальных генетических кодов. Мысленно я обратился к Ут:

— Ут, передай Венере все доминанты регенерации, которые попадутся при поглощении образцов из этой тряпки. Также передай доминанты, полезные в бою. Усиление физических параметров, реакции, скорости, всё, что поможет ей выжить. А после доведи до седьмого ранга магию Теней, которой она владеет.

«Запрос принят», — откликнулась Ут ласковым вибрирующим голосом, звучащим в глубинах разума. — «Процесс поглощения запущен».

Тело Венеры задрожало, сперва едва заметно, потом сильнее, мышцы напряглись, вены на шее и лбу вздулись, проступили под кожей. Она улыбалась во сне, продолжала видеть ту счастливую картину, которую я создал для неё, но тело реагировало на боль, на изменения, происходящие на генетическом уровне. Кожа покрылась испариной, ладони сжались в кулаки, простыня под ней стала влажной от пота.

Я сел рядом, взял её за левую руку. Стальной протез правой руки мирно покоился на простыне без движений, как будто боль остального тела его не касалась.

— Потерпи, родная, — прошептал я, гладя её по волосам. — Скоро всё закончится.

Минуты тянулись мучительно долго. Тело Венеры продолжало дрожать, иногда она вскрикивала сквозь сон, но улыбка не сходила с губ, потому что разум был защищён, укрыт в иллюзии счастья.

Наконец, спустя полчаса, которые показались вечностью, тело Венеры расслабилось, дрожь прекратилась, дыхание выровнялось. Ут известила, что процесс завершён. Доминанты успешно интегрированы. Магия Теней достигла седьмого ранга, Венера стала абсолютом и, скорее всего, сейчас она по силе намного превосходила своего отца, ведь у него не было доминант регенерации и физического усиления.

Я отключил ментальную клеть, позволяя Венере проснуться. Венера открыла глаза медленно, моргнула несколько раз, фокусируясь, и улыбнулась, увидев меня рядом. Она подняла правую руку, намереваясь погладить меня по щеке, и застыла на полпути, уставившись на собственную ладонь.

Рука была живой. Настоящей, из плоти и крови. Пальцы двигались, кожа была тёплой, розоватой — не холодной сталью протеза. Венера медленно провела пальцами по моей щеке, почувствовала тепло, текстуру кожи, лёгкую щетину, и её глаза широко распахнулись от ужаса и изумления одновременно.

— Как… Как это возможно? — прошептала она, ища взглядом стальной протез, который лежал рядом с ней на кровати.

Она снова посмотрела на свою правую руку, сжала кулак, разжала, пошевелила пальцами, не веря происходящему. Слёзы навернулись на глаза, покатились по щекам, она всхлипнула, прикрыла рот ладонью, пытаясь сдержать рыдания.

— Поздравляю. Теперь ты абсолют, — спокойно сказал я, вытирая её слёзы большим пальцем. — Первый абсолют-девушка в истории Империи. Твоя регенерация позволяет восстанавливать потерянные части тела, залечивать раны, которые убили бы обычного человека.

Венера смотрела на меня так, словно видела впервые. Словно перед ней сидел не человек, а что-то большее, непостижимое, выходящее за рамки понимания. Она покачала головой, всхлипнула и прошептала дрожащим голосом:

— Кто ты такой, Миша? Может, мне повезло влюбиться в бога?

Я рассмеялся, услышав этот вопрос.

— Если и так, то богу тоже повезло влюбиться в тебя, -ответил я, поцеловав её.

Венера обняла меня обеими руками. Живыми, тёплыми, дрожащими от переполняющих эмоций, и зарыдала мне в плечо, выплёскивая годы боли, которые копились внутри. Я молча гладил её по спине, зная, что впереди нас ждут серьёзные испытания.

Спустя полчаса я осторожно отстранился и тихо сказал:

— Мне пора, родная. Война у Берингова пролива уже началась. Скоро всё это закончится, а после мы поженимся.

— Обещаешь? — спросила она.

— Слово Кашевара. — Ответил я, поцеловал её в последний раз, и призвал телепортационную костяшку.

Яркая вспышка света озарила комнату, и я исчез.

Берингов пролив. Побережье Российской Империи.

Портал открылся на скалистом берегу, где ветер свистел так, что уши закладывало, а брызги морской воды разлетались на десятки метров от кромки прибоя, оседая на камнях ледяной коркой. Я материализовался на возвышенности, откуда открывался вид на пролив, разделяющий Российскую Империю и Американскую конфедерацию.

Вдоль береговой линии спешно возводились укрепления. Тысячи гвардейцев в зимних мундирах таскали мешки с песком, устанавливали пулемётные гнёзда, рыли траншеи в промёрзшей земле, работали кирками, ломами, лопатами, не обращая внимания на мороз. Офицеры выкрикивали приказы, координировали действия бойцов, зная, что времени в обрез.

На самом берегу, у кромки воды, стояли абсолюты. Я узнал их по энергетическим следам ещё до того, как разглядел лица. Юрий, мой брат, одетый в тёплый чёрный плащ, подбитый мехом, стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на горизонт с напряжённым выражением лица.

Рядом Артур, мой дядя, поправлял ремень разгрузки, нервно постукивая пальцами по рукояти меча. Пожарский беседовал с Трубецким. Водопьянов, активно жестикулируя, что-то обсуждал с Шереметевым. А лысик довольно шустрый. Не думал, что он прибудет на фронт раньше меня. Леший и Серый сидели на камне и хмуро жевали сухпаёк.

Я спустился с возвышенности и подошёл к абсолютам. Шереметев первым заметил моё появление, бросил окурок на землю, растоптал и кивнул в знак приветствия.