— Ты уверена? Вполне возможно, что все они прикрываются этой историей о проклятии Сабернина.

— Держать тайны — не сильная сторона Архимага Брингхэма, — сказала Сиона. — Если бы мне давали монетку за каждую вещь, которую он мне сказал, хоть и не должен был...

— Ладно, — Томил все еще не выглядел убежденным, но, похоже, спорить дальше не собирался. — Значит после разговора с брингхэмом ты решила прийти ко мне?

— Ну, не сразу — конечно. Некоторое время я болела, плакала, и не знала вообще, смогу ли я... — Сиона посмотрела на свои руки, понимая, насколько бессмысленно будет описывать свои страдания Томилу. Он не мог понять, что значит сорваться с башни света во мрак кошмаров. И, родившись среди этих кошмаров, зачем ему вообще хотеть понимать? Она покачала головой, решив сразу перейти к сути.

— Я вернулась к себе, когда кое-что решила: все эмоции — это просто энергия, потенциальное топливо для действия. Все, что я чувствовала после увиденного — вина, ужас — это не яд. Это сила. — Она прижала руку к груди и повторила то, что с тех пор держало ее на ногах. — Это чувство — энергия. И я собираюсь сделать с ней что-то полезное.

Томил только начал спрашивать, как входная дверь с грохотом распахнулась.

Сердце Сионы едва не выскочило из груди, когда в квартиру вошла девочка. Она была испачканной, жилистой, с медными волосами, спадающими в беспорядочных, великолепных волнах ниже пояса, и с брюками мальчика, черными от копоти. Она могла бы быть очень красивой — и была, если бы не полумесяц шрама, искажавший правую сторону ее лица.

— Привет, дядя Томил, я... — Девочка застыла на пороге, когда ее взгляд упал на Сиону. — Упс.

— Карра! — Томил вскочил, выглядя растерянным и слегка напуганным. — Эм... Это верховная волшебница Сиона Фрейнан — из университета. Верховная волшебница Фрейнан, это моя... Это Карра.

— Карра... — Сиона встала, обнаружив, что они с квенской девочкой примерно одного роста. Она протянула руку. — Приятно познакомиться.

— Ага.

У девочки были те же настороженные серебряные глаза, что и у Томила, только более дикие, более опасные, и она взяла предложенную руку без всякого тепла. Ее ладонь была грубой и мозолистой — куда жестче, чем должна быть у ребенка.

— Но, эм... Разве ты не должна быть в школе? — спросила Сиона, просто чтобы что-то сказать.

— Она Квен, верховная волшебница, — сказал Томил. — Она не ходит в школу. Она работает.

— О, — неловко ответила Сиона. — А кем ты работаешь?

— По ночам — на складе, миледи, — сухо сказала Карра. — А днем вытаскиваю мертвых крыс из ливневок.

— О... — Сиона убрала руку.

— Она шутит, верховная волшебница, — сказал Томил с укором посмотрев на девочку. — Днем она чистит дымоходы в северной части города. Карра, сердечко мое, не могла бы ты нас оставить? Мы кое-что обсуждали.

— Конечно, — ответила подросток и юркнула за единственную дверь квартиры, бросив напоследок мрачный взгляд на двоих взрослых.

Сиона посмотрела ей вслед, потом снова на Томила.

— Ты сказал, что она твоя дочь.

— Сказал, — Томил провел рукой по лицу и снова опустился на кухонный стул.

— Но она назвала тебя «дядей».

— Я могу объяснить, мадам... только, прошу, не рассказывайте никому. — Он поднял глаза на Сиону, полный тревоги. — Я знаю, у нас сейчас не самые лучшие отношения, верховная волшебница. Но, пожалуйста?

— Конечно, — Сиона снова села напротив него. — Если не хочешь, чтобы я говорила — я не скажу. Но почему?

— Переход через барьер в Тиран был последним вдохом Калдоннэ, — Томил отвернулся. — А мы с Каррой — просто... предсмертный хрип.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Сиона, сбитая с толку его невероятными формулировками.

— Я имею в виду, что мы — последние. Я говорил вам, что потерял сестру в переходе, но вместе с ней ушло все наше племя, включая моего зятя, отца Карры.

— Аррас? — сказала Сиона удивляясь, что вспомнила имя, которое Томил однажды вскользь упомянул месяцы назад.

Похоже, Томил тоже был удивлен, потому что его глаза поднялись и встретились с ее, а брови слегка изогнулись, когда он ответил:

— Да. Он погиб, когда нес Карру на руках. Шрам на лице Карры... это Скверна, которая убила его, и задела ее. Моя сестра Маэва ушла под лед меньше чем в миле от того места, где он пал. Когда мы с Каррой оказались единственными, кому удалось пройти через барьер, я был вынужден сказать стражам, что я ее отец.

— Чтобы вас не разлучили, — поняла Сиона.

— Здоровых квенских сирот сразу забирают в работные дома. А тех, кто визуально ранен, как Карра...

— Стражи барьера выкидывают их обратно в Скверну, — догадалась Сиона.

— Сейчас Карра уже не беззащитный малыш, каким была десять лет назад. Она может работать, может постоять за себя, но все еще зависит от меня в плане жилья. А если я не зарегистрирован ее отцом в документах... Карра!

Внимание Томила резко метнулось вверх.

— Нет!

Сиона не поняла, как Томил так быстро двинулся с места, но в мгновение ока он пересек комнату, перепрыгнув через спинку дивана. Когда Сиона вскочила на ноги и обернулась, она увидела, как Томил удерживает свою племянницу, вцепившись рукой в ее правое запястье. В руке Карры был нож, поднятый в ударной позе — точно над тем местом, где только что сидела Сиона.

— Ты с ума сошла?! — взорвался Томил.

— Отпусти! — Карра бешено вырывалась, с яростью зверя, от чего Сиона шагала назад до тех пор, пока не наткнулась ногами на стол, пролив чай на неровную поверхность. Инстинктивно она потянулась за цилиндрами — только чтобы осознать, что оставила их у тети Винни в знак примирения. Но Томил был сурово силен и держал племянницу, несмотря на все ее яростные попытки вырваться.

— Успокойся! — приказал он, прежде чем перейти на глубокий, перекатистый язык, которого Сиона была уверена, никогда не слышала из уст ни одного Квена, потому что это, как она поняла спустя мгновение, был не язык какого-либо другого Квена в мире. Это был калдоннский — почти мертвый язык, яростно живущий на этих двух языках, в захудалой квартирке в самом бедном районе Тирана.

Когда Карра не смогла вырваться из хватки дяди, она зарычала в ответ на тех же диких, древних звуках, и Сиона могла лишь предположить, что это был поток ругательств.

— Она убийца! — злобно по-звериному девочка уставилась на Сиону из-за спины Томила. — Массовая убийца! Ты сам это сказал!

— Подожди — ты сказал ей? — Сиона посмотрела на Томила с ужасом. — Боже, Томил, она же ребенок!

Разум Сионы чуть не треснул от истины. Томил страдал так сильно, что буквально рухнул. Сиона не могла представить, как можно было возложить такое бремя на того, кто даже не достиг совершеннолетия.

— Мы Калдоннэ, ты, сука, — выплюнула Карра, словно это должно что-то значить для Сионы. — А не кучка скользких, лживых пиявок! Мы ничего не скрываем друг от друга!

— Послушай, Карра, я... я не знала, — Сиона судорожно подбирала слова, чтобы объясниться, чтобы смягчить ярость, направленную в ее сторону, как кинжал. — Я не имела понятия, что делает наша магия, откуда берется энергия. Я не знала ничего из этого.

— Но ты должна была! — Нож все еще был сжат в правой руке Карры, дрожащей в железной хватке Томила. — Кто-то в этом гребаном Магистериуме должен!

— Я понимаю, что со стороны это может казаться очевидным. — Сиона подняла руки в умиротворяющем жесте. — Но некоторые из этих мужчин — или один, в частности — я знаю их много лет. Они не те, кто стал бы намеренно причинять вред невинным. Они не злые.

— Они либо злые, либо самые тупые люди, что когда-либо жили!

— Ладно, послушай, — Сиона почувствовала, как в ней поднимается раздражение. — Ты не можешь судить всех верховных волшебников по поступкам нескольких наших основателей — или по тому, во что они втянули остальных. И тебе не стоит так отзываться о нынешнем Магистериуме. У них нет знаний об Ином мире, и это благодаря им у тебя есть дом здесь! — сказала Сиона — и только тогда заметила леденящий взгляд Томила.