— Ну, я ведь не изменяю их буквально, правда? Я просто возвращаю их к тому виду, в котором они были когда-то в Эпоху Основателей. Что может быть более священным чем это?

— А откуда Вы знаете, что на Иной мир вообще можно смотреть? Что наши человеческие глаза выдержат это?

— Я не знаю, — прошептала Сииона, не в силах сдержать восторженной улыбки. — Хочешь узнать вместе со мной?

— Черт возьми, верховная волшебница Фрейнан... Конечно, хочу. — И, благослови его Ферин, под этим спокойствием он выглядел почти таким же взволнованным, как и она. В конце концов, они работали над этим проектом вместе почти три месяца. Вот оно, плод всех их усилий.

На этот раз Сиона вводила заклинание медленно, обдумывая каждую строку до совершенства и аккуратно вставляя все свои корректировки. С замиранием сердца она активировала заклинание — и изображение вспыхнуло внутри чарографа.

В цвете.

— Боги! — выдохнул Томил. — Это действительно окно!

— Это окно! — голос Сионы дрожал от эмоций. — Чистое, чистое окно! — Она практически кричала, не заботясь о том, кто услышит, подпрыгивая от радости, вцепившись в руку Томила.

Иной мир оказался не морем парящих фонарей и не садом невообразимых красок, как предполагали некоторые тексты. Это была бескрайняя снежная равнина, местами прерываемая хвойными кустами и пересеченная следами животных. Сиона видела снег только издали — на вершинах гор Венхольда. Она не осознавала, что вблизи он будет ловить лунный свет и мерцать, как алхимический алмазный порошок. Незнакомое существо прыгнуло от одного куста к другому, и, храни ее Ферин, изображение было настолько четким, что Сиона могла бы сосчитать шерстинки на его пушистом хвосте.

Томил замер, склонив голову, и когда Сиона перестала прыгать, чтобы посмотреть на него, она заметила странное выражение на его лице.

— Это...

— Что? — спросила она, когда он умолк.

— Почему оно выглядит таким реальным? — в его голос прокралась тревога. — Если это другой мир, почему он выглядит так же, как наш?

— Правда? — Сиона никогда не видела поля в смертном мире, которые так искрились, но, с другой стороны, она никогда не видела, чтобы снег покрывал землю.

— Он выглядит как Квен.

— Что? — сказала Сиона, когда рука Томила напряглась под ее пальцами. — Почему…

— Запретные координаты... — пробормотал он. Его брови сдвинулись. — Я всегда думал... У Вас под рукой есть заклинание действия, мадам?

— Да, конечно. — Это было простое, не рискованное толкающее заклинание, которое она обычно использовала для тестов новых методов перекачки.

— Вы бы могли сделать кое-что для меня, верховная волшебница Фрейнан? Можете его активировать и перекачать энергию?

— Конечно. — Сиона и так собиралась протестировать новое заклинание. Отпустив странно напряженную руку Томила, она положила ладони на чарограф, нацелилась на густой хвойный куст и нажала на клавишу перекачки. Куст вспыхнул ярким белым — прекрасным, божественным пламенем, а затем — рассыпался, как клубок пряжи: листья и тонкие щепки закружились в воздухе.

Сиона уже открыла рот, чтобы воскликнуть от изумления, когда…

Грохот!

Изображение исчезло, когда Томил швырнул чарограф с рабочего стола. Он с треском врезался в ближайший книжный шкаф и разлетелся вдребезги. Винты и клавиши посыпались во все стороны.

— Томил! — воскликнула Сиона сквозь звон разлетающихся металлических деталей по полу лаборатории. — Ты что творишь?!

Томил дрожал, его лицо стало абсолютно бледным. Его серые глаза расширились так, словно он только что увидел саму преисподнюю.

— Что с тобой?

— Это... — Он дрожащим пальцем указал на покореженные остатки отображающей катушки. — Это была Скверна!

ДАЛЬНИЕ ПОЛЯ

«Я, Леон из Вердани, настоящим объявляю эту равнину — от гор Венхольда до Серых Курганов — Тираном, что значит Гавань Божья на древнем верданийском. Верные, что пришли сюда со мной, отныне будут зваться Тиранийцами, ибо мы и наши потомки будем служить как хранители Светлой Гавани Божьей. Здесь мы пребудем отныне в Свете Истины, в стремлении к Знанию и в Изобилии Божьем».

Леонид, «Завоевания», Стих 104 (1 от Тирана)

ПРЕЖДЕ ЧЕМ СИОНА успела спросить, что, во имя всего святого, случилось с Томилом, Квен уже развернулся и вылетел из лаборатории, толкнув дверь так сильно, что она с грохотом ударилась о стену.

— Томил! — она бросилась за ним, но он был до одури быстрым. К тому моменту, как Сиона приподняла юбки и выбежала из лаборатории, он уже исчез в коридоре. — Томил, подожди!

— Вы не видели моего помощника? — спросила она у секретаря.

— Скверного? — пробормотал мужчина за стойкой с равнодушием. — Побежал в ту сторону.

Сиона нашла Томила на черной лестнице между третьим и четвертым этажом. Он свернулся у стены, как ребенок, дрожа сильнее прежнего, с головой между коленей и руками, сильно сжимающими себя, будто боялся, что его тело развалится на части.

— Томил, что случилось? — Сиона потянулась к нему, но он дернулся так резко, что она отпрянула.

— Не трогай! Волшебница! — выплюнул он слово, будто оно обжигало. — Не трогай меня!

— Ты не можешь так со мной разговаривать, — сказала она, сбитая с толку. — Что с тобой?

— Я же сказал тебе! Это была Скверна!

— И я слышала тебя, — ответила она, — но что это значит?

— Заклинание перекачки, которое ты использовала… — его голова оставалась прижатой к коленям, пальцы вцепились в медные волосы. — Этот белый свет… Так выглядит Скверна, когда она захватывает живое существо.

— Это… — Сиона отступила на шаг, качая головой. Он не мог всерьез говорить то, что, казалось, говорил. Это безумие. Немыслимо. — Уверена, ты ошибаешься, — сказала она самым спокойным голосом, какой смогла найти. — Никто не перекачивает энергию из этого мира. Только из Иного мира.

— Называй это Иным миром, если хочешь. Как угодно. То место, которое мы видели в чарографе, — это была поляна на юге Квена.

— Томил. — Сиона попыталась подражать мягкому тону Альбы, хоть и знала, что ей это не удается. — Поверь, это просто невозможно. Обещаю тебе.

Он посмотрел на нее прямо, и ее поразило, что в обычно каменных глазах со стальным взглядом стояли слезы. Она отпрянула, испугавшись остроты этой эмоции.

— Невозможно? — Его голос стал низким, и Сиона внезапно вспомнила, что ее помощник — хищник из беспощадной глуши, где мужчины иногда охотятся друг на друга, а затем поедают добычу. — Я вырос на равнинах Южного Квена, верховная волшебница. Я знаю, как, они, блять, выглядят.

— Так, послушай…

— Нет, это ты послушай! — прошипел Томил, и Сиона сделала еще шаг назад. — Мой отец умер в палатке из оленьей шкуры, поставленной на заснеженном поле. Он развалился на спирали света — точно, как тот куст. Его перекачали. Это… — его голос оборвался, дрожа не только от горя. От ярости. — Моей сестре потребовался час, чтобы оттереть с меня всю кровь. Она не плакала. Никогда не плакала, когда кому-то нужно было чтобы она была сильной. Она никогда не останавливалась, верила, что следующая миграция принесет нам что-то другое, что-то лучшее. Но даже она… — Он прервался, вдыхая с трудом, и когда моргнул, слезы скатились с его щек. — Скверна забрала и ее — во время перехода в Тиран, всего в миле от барьера.

Но это было невозможно. Сиона покачала головой, судорожно ища рациональное объяснение, которое, она была уверена, должно существовать — потому что оно обязано существовать. Тиран построен на магии, Тиран это божье наследие, Избранный Город Бога, Его Светлая гавань в мире тьмы. Должно быть другое объяснение.

— Слушай... — Ее мысли, разлетевшиеся, как стая всполошенных птиц, ухватились за первое объяснение, которое казалось хоть немного устойчивым. — Волшебник-основатель Леон называл Иной мир садом — а это слово на староверданском также означает «рай». Если тебе он показался похожим на Квен, значит, это просто твоя личная версия рая. Правда? Это ведь логично, правда, да? Ты сам сказал, что наши человеческие умы могут быть неспособны воспринять Иной мир. Может быть, Бог это учитывает. Может, Он показывает нам Иной мир в такой форме, какую мы в состоянии понять.