— Чего? Плакать?

— Не приписывай моим усилиям или чьим-либо еще свою победу. И так найдутся те, кто обвинит меня в протекции, чтобы принизить тебя. Будь холодной, будь жесткой, не уступай ни дюйма, поняла? Что бы ни говорили о тебе.

— А что они будут говорить? — спросила Сиона. Или, вернее: — Что они уже говорят?

— О всю чепуху, которую, итак, стоило ожидать, — вздохнул Брингхэм. — Что ты манипулировала ситуацией, что я использовал свои связи ради своих амбиций, что Совет допустил твою кандидатуру, чтобы угодить Городскому советнику Нерис.

— Нерис? — удивилась Сиона. — Я думала, ее не переизберут.

— Ее переизберут, — сказал Брингхэм с уверенностью, не допускающей сомнений. — Я знаю, пресса пишет иное, но она сумела усмирить радикалов и при этом поддержала ключевые проекты Магистериума. Совет не позволит ей потерять кресло.

Сиона не стала спрашивать, как именно Совет магов может влиять на выборы. Ответ был наверняка сложнее, чем она могла сейчас переварить. Но суть была ясна: орган, говорящий от имени Бога, формирует волю народа.

— В целом, состав Городского совета останется прежним, — продолжал Брингхэм. — Разве что Амфре уступит место Перрамису.

— О…

— Что такое? — заметил он тень на ее лице.

— Это… — Сиона замялась. Вторую причину, по которой она игнорировала эти выборы, вспоминать не хотелось. — Неважно.

Отец не появлялся в ее мыслях больше двадцати лет. И Ферин ее побери, если она начнет думать о нем теперь. Отбросив Перрамиса обратно в тень, где ему самое место, она сменила тему:

— Я просто подумала, почему Архимаги волнуются из-за Нерис? — Конечно, она борется за права женщин, но ее власть не распространяется на университет. — Почему их должно волновать ее мнение?

— Не должно. Но именно так подают ситуацию Архимаги Ренторн и Дурис. А у них лучшие связи с прессой, так что… — Брингхэм пожал плечами. — Прости, дорогая. Если бы я потратил больше карьеры на светские игры, возможно, мог бы им противостоять, чтобы облегчить твою жизнь. Но, увы!

— Если бы вы больше времени тратили на болтовню, вы бы, наверное, не написали столько моих любимых книг. И я бы не подала заявку в вашу лабораторию. — Сиона улыбнулась. — Думаю, все сложилось как надо, сэр.

— Безусловно. — Брингхэм сжал ее плечо. — Тогда увидимся на работе, Верховная волшебница Фрейнан.

В поезде домой Альба без умолку болтала, но все, что слышала Сиона — это голос Архимага Брингхэма, произносящий: «Верховная волшебница Фрейнан». Она цеплялась за этот звук и повторяла его про себя все дорогу:

Верховная волшебница Фрейнан.

Верховная волшебница Фрейнан.

Верховная волшебница Фрейнан.

Она видела эти слова на корешке книги, а под ними — золотыми буквами — все, чем она станет для этого города:

… Первая женщина в Верховном Магистериуме … Основательница метода Фрейнан … Женщина, которая расширила барьер.

ПРОСТО ШУТКА

«Ведьмы, чудовища и всякая нечисть собрались тысячами в котловане, где должен был возродиться Тиран, и великим был наш страх. Но Господин Леон вышел перед своими волшебниками и сказал: «Не бойтесь сил тьмы, ибо Бог, обещавший нам эту землю, с нами, и Его Воля — это Свет. Когда пойдете против племен врага, держите посох перед собой, словно факел, и смотрите, как нечистые падают перед Светом Истины».

Тирасид, «Испытания», Стих 109 (56 от Тирана)

ТЕТЯ ВИННИ не хотела выпускать племянницу за дверь. Каждый раз, когда Сиона пыталась спуститься по лестнице, ее грубые от работы руки тянулись поправить юбки, расправить белую мантию на плечах, уложить закрученные пряди у лица.

— Тетушка, — засмеялась Сиона. — Я уже не маленькая.

— А для меня всегда будешь маленькой девочкой.

— Ты продолжаешь укладывать мои волосы, но ты же знаешь, я обрезала их именно для того, чтобы их не приходилось укладывать. — Ну и чтобы выглядеть уместно среди исследователей, большинство из которых мужчины, но это была та часть, которую тетя Винни слышать не хотела.

— Я просто хочу, чтобы ты выглядела красиво в свой первый день. Вдруг ты там встретишь мужчину.

— Все там мужчины, тетя. И я не планирую с ними особо общаться.

— Не говори глупостей! — Тетя Винни хлопнула Сиону по плечу. — Ты уже слишком взрослая, чтобы тянуть с такими вещами! — Она говорила это с тех пор, как Сионе исполнилось семнадцать. — Я хочу внуков. У тебя такой талант. Ты обязана передать его дальше.

Это была та вещь, которую тете Винни никогда не понять: Сиона развивала свой талант не для того, чтобы муж забрал себе все лавры, а сыновья пожинали плоды, которые были ей недоступны.

— Знаешь, на зарплату верховной волшебницы я вполне смогу позволить себе собственную квартиру и больше не висеть у тебя на шее. С мужем или без.

— Ой, послушайте ее! — Винни снова хлопнула ее по плечу. — Моя драгоценная племянница — жить одной? Старой девой? Я этого не допущу! — Сказано было в шутку. Наполовину. Брингхэм уже платил Сионе достаточно, чтобы она могла съехать, но та знала: мысль о том, что она живет одна, довела бы ее тетушку до белого каления. Винни считала, что Сиона не способна заботиться о себе, и тут, возможно, была права, учитывая, как часто та забывала поесть или помыть голову. — Ты всегда говорила, что не можешь найти мужчину умнее себя. Вот теперь и проверь.

Ради того, чтобы наконец выбраться из дома, Сиона уступила и соврала:

— Ради тебя, тетушка, я посмотрю, что можно будет сделать.

— Вот моя умница!

К несчастью, даже за порогом квартиры тетушка Винни продолжала тормозить ее шаг.

— Мисс Фрейнан, гляньте на себя! — воскликнули престарелые соседи с балкона, когда Сиона спустилась по ступеням. — Творите историю! Поздравляем!

Хозяин мастерской часов и радиоприборов Финна — начальник Альбы — замахал ей из-за витрины, когда Сиона проходила мимо.

— Ваша тетушка, должно быть, так гордится! — просияла женщина-квен, толкавшая тележку с цветами и сладостями.

Сиона никогда не строила с этими людьми отношений: в лучшие дни она едва помнила их имена. Это тетя Винни ходила на каждую свадьбу и крещение, разносила подарки по соседям, слушала тех, кто нуждался в сочувствии. Эти люди любили тетю Винни, а значит, радовались за Сиону, и каждый проклятый из них должен был остановить ее и сообщить это лично.

— Сиона! — За ней выбежал тот самый сын пекаря. — Я говорил тебе, я знал, что ты справишься! Поздравляю!

— Ой. Спасибо, — Альба напомнила ей его имя всего неделю назад, черт бы ее побрал, — Ансель.

— Мои родители испекли для вас это. — Юноша сунул ей в руки корзинку с выпечкой. — Только обязательно оставь лимонные для своей тетушки.

— Спасибо, — пробормотала Сиона, чувствуя себя неуклюже, а потом вдруг вспомнила тот разговор в поезде и сказала: — Но ты же уже дарил нам булочки?

Ансель просиял:

— Так вы их попробовали! Вы тогда так были заняты… Я боялся, что только помешал.

— Нет! — поспешила заверить она, даже пытаясь незаметно ускользнуть от булочной. — Совсем не помешал. Они были вкусные.

— Эти — маффины. Лучше булочек, если позволишь мне мое скромное мнение. Пышнее. Но питательные, — поспешно добавил он. — Хорошая еда для учебы. По словам мамы, во всяком случае, — он рассмеялся. — Я сам к книгам не тянулся. Не то что ты, Верховная волшебница.

— Ну… я…

— Тебе нужно на поезд. Не буду задерживать.

Как только Сиона освободилась от пекаря, к ней подскочила маленькая девочка:

— Мисс Фрейнан! — крикнула она, словно Сиона должна была ее узнать. Дочь сапожника? У сапожника была дочь? Или она думала о мяснике, который держал лавку по соседству до того, как умер от лихорадки? Как же его звали? Идин?

— Вы подпишете мои книги по заклинаниям?