Сиона нахмурилась, глядя на стакан, и ее палец рассеянно начал чертить круг на конденсате.

— Хотя она не отдает себе должного. Она и тетя Винни заботились обо мне лучше, чем многие родители о собственных детях.

— Но Вы не согласны с кузиной? — спросил Томми.

— Нет. Конечно, Альба думает, что все дело в любви, потому что она и тетя Винни измеряют мир именно ею. Они такие... добрые.

— А Вы?

— Я не добрая. Мир для меня не про любовь. Он про силу. — Алкоголь размывал реальность, как метод Каэдора. Но Сиона автоматически обострялась в ответ на туман, как снайпер, фокусирующийся на истине. — Думаю, у меня просто проблемы с магией с того самого момента, как я впервые ее попробовала, как у некоторых людей проблемы с алкоголем.

Томми кивнул, не выказывая ни капли осуждения:

— Не знаю насчет вашей одержимости магией, мадам, но расти без родителей — тяжелое дело. — Что-то в этих словах было слишком темным и слишком близким.

— А Ваши родители? — мягко спросила Сиона.

— Погибли, когда я был маленьким. Но у меня была старшая сестра. — Он сделал глубокий глоток. — Как у вас тетя и кузина.

— Хорошо, когда есть кто-то.

Томми мрачно улыбнулся и чокнулся с ней стаканом, осушив остатки содержимого одним впечатляющим глотком.

— Почему именно магия, как вы думаете? — спросил он, когда Раэм принес им второй — а затем и третий — раунд напитков. — Почему именно она стала вашим ядом? Если вы хотите добиться чего-то в этом мире, почему не выбрать сферу, где женщинам не так противостоят? Образование? Домашнее хозяйство? Местная политика?

— Там нет славы. И я ужасна во всех этих вещах.

— Уверен, что это не так, мадам. — Вежливость обязывала его сказать это.

— Но это правда. Все эти профессии требуют общения с людьми, а я ужасна в общении. Магия — это единственная сфера, где я могу запереться одна с книгами и мыслями и выйти оттуда сильнее, чем была. В магии не важно, насколько ты большая, сильная, красивая. Не важно, насколько нравишься людям. С пальцами на клавишах чарографа, если я просто думаю достаточно усердно, я становлюсь самым сильным человеком в мире. И это чувство женщина не найдет больше нигде.

Томми кивнул:

— Справедливо, мадам.

Пить с Квеном оказалось настоящим испытанием. Сиона всегда гордилась тем, что может выдержать приличное количество выпивки для своего роста. Она была уверена, что сможет перепить любого из своих коллег-мужчин. А вот сколько выпил Томми, она уже давно сбилась со счета, глядя на скользящие пустые стаканы, и он все еще говорил без малейшего заплетания.

— Я не могу позволить Вам идти домой одной, Верховная Волшебница, — сказал он, когда бар почти опустел.

— Все нормально, — отмахнулась Сиона.

— На самом деле, нет, мадам. На этих улицах в такое время грабят или делают кое-что похуже.

— В такое время? — Сколько же они тут просидели?

— В такие часы лучше, чтобы с Вами кто-то был.

— А кто проводит домой тебя? — огрызнулась Сиона.

— Я другое дело. Я не выгляжу как легкая добыча.

— Ты вообще слушал хоть слово из того, что я говорила про магию? — возмутилась Сиона, хотя начинала забывать, что именно она говорила Томми про магию или про что-либо вообще. — Как я выгляжу — не важно. Важна сила. — Сиона полезла в сумку и вытащила цилиндр. — Важна сила! — потрясла она им.

— Что это, мадам? — спросил Томми, когда она протянула ему цилиндр. — Помада?

— Нет, — сказала она, а потом хрюкнула от смеха. — Боже! Какого размера, по-твоему, у меня рот?

— Ладно, а что это тогда?

— Это голосовой проводник, который я изобрела в младшей академии. Ну, как изобрела… — Она поморщилась. — Оказалось, Архимаг Дурис уже использовал похожие заклинания, чтобы переоборудовать огнестрелы городской стражи. Плевать, мне было двенадцать!

— Огнестрелы? — переспросил Томми с тревогой.

— Вот… — Сиона и не заметила, как вложила цилиндр в ладонь Томми и обхватила его пальцы своими. Его кожа была теплой, а мозолистые руки шершавыми, как плотная бумага для чар. — Я покажу, как он работает.

— Думаю, это не лучшая идея, Верховная Волшебница.

— Тсс. Смотри... видишь... проводник — это магический предмет, в котором закреплено заклинание, заранее составленное.

— Я знаю, что такое проводник. Я не знал, что можно просто так создать его самому и носить без лицензии. Это же опасно?

— Только если ты бездарный создатель. Нет лучшего способа изучить проводники, чем держать их в руках. И смотри, все в порядке. Этот помечен черным, значит, он вызывает только дым. Опасные — у меня на поясе.

— Опасные? — переспросил Томми, с тревогой взглянув на ее бедро, где висели два цилиндра с красными крышками. При правильном применении они могли бы оторвать человеку руку.

— Поверь мне, — сказала Сиона. — Я не причиню тебе вреда.

— Я знаю, мадам. — И в одно плавное движение, от которого ее туманное сознание закружилось еще сильнее, Томми выскользнул из ее захвата и обошел ее, встав по другую сторону. — Я знаю, — повторил он, возвращая цилиндр обратно в ее сумку. — Давайте вы покажете мне все свои проводники после того, как я провожу вас домой.

— Если ты боишься немножко дыма, может, это мне стоит проводить тебя? — усмехнулась Сиона.

На лице Томми появилась веселая улыбка, когда Сиона смогла наконец сфокусировать зрение. Теплая. Может просто потому, что он думал, что она его не видит четко… или потому, что она уже начинала видеть то, чего не было.

— Может быть, мадам.

— Эй… — Сиона почувствовала, как ее улыбка тает. — Без «мадам», ладно?

— Что?

— Вне работы можешь звать меня Сиона. Или… — она запнулась, чувствуя, как алкоголь приливает к щекам, — если это слишком для тебя, то Фрейнан. Многие зовут меня Фрейнан.

— Договорились, — кивнул Томми. — Если в ответ вы перестанете называть меня Томми.

Сиона нахмурилась:

— А как же мне тебя звать? Это же твое имя, нет?

— Томми — это тиранизированная форма моего имени. Мое настоящее, калдоннское имя — Томил.

— Доммил?

— Нет, ма... Нет. Язык касается верхних зубов, как будто ты собираешься произнести «т», но не выдыхаешь. Просто легкое прикосновение.

— Т… Т… Томил, — попробовала она. Получилось ли — неизвестно, но он улыбнулся.

— Вот так. Томил Сьернес-Калдонн.

— У тебя две фамилии?

— У Квенов сын берет имя клана матери, а потом — отца.

— Забавно… У меня тоже фамилия от матери. — Сиона взяла Томила за руку. Может, просто чтобы снова почувствовать его мозоли. — Приятно познакомиться, мистер Томил Сьернес-Калдонн.

— Приятно познакомиться, Верховная Волшебница Сиона Фрейнан.

Сиона смутно помнила, как Томил вел ее несколько кварталов обратно к зданию Верховного Магистериума и поднимался по темной лестнице к ее лаборатории. Как она оказалась на раскладушке в своем кабинете, было загадкой. Пытаясь восстановить события, она натолкнулась на две невозможности: во-первых, невозможно, чтобы она сама поднялась туда на своих ногах. Во-вторых, невозможно, чтобы Томил пронес ее на руках и одолел все эти лестницы. Невозможностью также было и то, что когда ее голова упала ему на грудь, он все еще пах шалфеем и родниковой водой.

ПРИГОДЕН К СЛУЖБЕ

«Квены были прокляты и жили во тьме, пока Пророк Леон не освободил чашу из-под их власти. В своей милости Леон предложил уцелевшим вождям путь из тьмы. Вместо этого они отвернулись и запечатали свое проклятие навечно, отказавшись от Истинного Бога. Теперь же, когда жалкие потомки этих племен входят в Тиран, они делают это как полудуши, оскверненные безумием предков. Наш долг как тиранцев — сделать этих несчастных целыми через перевоспитание и предоставить им шанс искупить душу трудом. Пусть Квен и проявляет мало благодарности в своей дикости, облагородить его — моральная обязанность каждого тиранца как Избранного Богом».