— Эм, — Дермек прокашлялся, явно смущенный. — Мэм, если позволите, вам не стоит…

Почти наверняка правила запрещали кому-либо копаться в списанной технике Магистериума, но Сиона была Верховной волшебницей. Дермек оказался перед ужасным выбором: сказать верховной волшебнице, что ей нельзя, или нарушить правила — и то, и другое могло уволить его мгновенно.

— Не стоит что? — спросила Сиона с напускной любезностью, хотя ее мягкий голос редко на кого действовал. Даже в те времена, когда он не был осипшим от рыданий, криков и рвоты. Несомненно, именно белые одежды заставили Дермека пересмотреть свои слова.

— Не стоит копаться там без перчаток, — наконец произнес он и достал с полки пару, протянув их Сионе. — Порежете руки.

— О, спасибо. — Она улыбнулась и натянула не по размеру большие перчатки. — И коробку можно, пожалуйста? — добавила она, осознав, что крупные детали машины в ее сумку не влезут.

— Конечно, Верховная волшебница. — Квен по-прежнему выглядел обеспокоенным, когда достал подходящую коробку с ближайшей полки и поставил рядом с ней.

— Мистер Дермек, — сказала она, чтобы отвлечь его, продолжая поиски в куче металлолома, — если не возражаете, можно вас спросить: из какого вы племени?

Дермек выглядел озадаченным.

— Что?

— Мой друг Томил говорил, что в Квене множество разных племен, и все они разные. Мне стало интересно, из какого вы.

— Мерсин, — ответил он тихо. Почти как молитву.

— Никогда не слышала о таком.

— И не слышали бы — даже если вы из тех тиранийских женщин, кто хоть одно квенское племя от другого отличит. Мы жили далеко за Венхольдскими горами.

Но недостаточно далеко, чтобы магия их не достала. Насколько знала Сиона, в мире не осталось ни одного пригодного для жизни места вне досягаемости магии.

— Жили? — мягко спросила Сиона. — Их там больше нет?

— Сомневаюсь. Моя мать привязала меня к спине и перешла хребет в сторону Тирана почти восемьдесят лет назад. Отец остался с престарелыми родителями, сказал, что присоединится к нам после следующей оттепели.

— Вы когда-нибудь его снова видели? — спросила Сиона.

Дермек покачал головой:

— Пара Эндрасте, что прошли через барьер несколько лет спустя, сказали матери, что остальные из нашего племени не выжили. Сначала она им не поверила. Но потом пришли еще Квены, и еще, и еще, и все говорили, что Мерсине не видели уже пять лет, потом десять, потом пятнадцать и... Это ее сломало, и она... Ну, да это не важно, Верховная волшебница. Простите, что заболтался.

— Нет, это вы простите. — Руки Сионы застыли в металлоломе. — Я не хотела поднимать что-то такое болезненное.

Но чего она вообще ожидала?

Главный уборщик пожал плечами:

— Моего отца и всех, кого я знал, сейчас все равно бы уже не было. Это в прошлом.

— Верно. — Сиона сжала горсть винтиков от чарографа. — Но все скоро изменится. Будущее должно быть другим. Оно будет другим.

— Вы так думаете, Верховная волшебница?

— Скажите, Дермек, если бы каким-то образом кто-то из ваших людей выжил, и у вас появился бы шанс защитить их от Скверны, пусть даже крошечный и очень рискованный — вы бы воспользовались им?

— Всеми богами, конечно, мадам! — сказал уборщик. — Я стар. Мой шанс на жизнь уже ушел. Но если бы была хотя бы молитва о том, чтобы защитить кого-то от Скверны, я бы схватился за нее, к черту риски — простите за мой язык.

— Вы уверены?

— Уверен, как в Скверне, Верховная волшебница.

— Что ж, превосходно. — Сиона бросила в коробку последние винты. — Тогда мне понадобятся ваши ключи.

РАЗГОВОР ПО-ЖЕНСКИ

«Мое окончательное убеждение, что квенская женщина, которая одевается неподобающе, трудится вне дома и занимается всевозможными мужскими занятиями, не соответствующими ее предполагаемому полу, не может претендовать на права и защиту, предоставляемые женщине согласно тиранскому закону. Мы не оказываем корове более мягкого обращения, чем быку, и не оказываем кобыле более мягкого обращения, чем жеребцу. Если мы начнем делать исключения среди наших других наших подопечных, лень поглотит их, и мы, истинные тиранийцы, не познаем покоя. На этом основании я отклоняю иск квенской женщины, утверждающей, что она может претендовать в суде на те же права и защиту, что и тиранская леди».

Архимаг-судья Мандор Тервин (249 от Тирана)

Альба рассмеялась, когда Сиона разложила перед ней детали чарографа.

— Они собирались это выкинуть?

— Уже выкинули. Я спасла его.

— Слава богам! — сказала Альба, завязывая за спиной кожаный рабочий фартук.

— Так ты сможешь его починить?

— Конечно. Ну, некоторые компоненты слегка погнуты, и, похоже, одного-двух винтов не хватает.

— Черт, правда? — Сиона была уверена, что собрала все.

— Ага. У моделей после 325-го года шесть винтов на основании, а не четыре. Но ничего страшного, их легко заменить. Подожди, я принесу свой набор.

— Спасибо, — сказала Сиона, когда Альба вернулась в комнату, сдувая пыль с коробки с инструментами. — Я знаю, что много прошу после длинного рабочего дня. — Ага, — сказала Альба. — Вот поэтому ты помоешь посуду.

— Точно, — Сиона почти забыла о своей части сделки. Обычно Альба и тетя Винни занимались домашними делами и оставляли ее в своей учебе, но раз уж она вовлекала Альбу в свою работу, справедливо было взять часть обязанностей на себя.

— Если ты вообще еще помнишь, как мыть посуду, — с легкой усмешкой добавила Альба.

Альба всегда дразнила Сиону мягко по поводу ее полного равнодушия к домашнему труду. В другом доме такую позицию могли бы строго наказывать, но не здесь. Альба и тетя Винни всегда прикрывали Сиону по хозяйству, пока она гонялась за своими очередными безумными стремлениями. Иногда Сиона задумывалась, была ли это вера: если они просто позаботятся о доме и дадут ей учиться, из этого выйдет что-то великое. Но Винни и Альба не гнались ни за славой, как Сиона, ни за богатством, как многие тиранийцы. Это и заставляло Сиону думать, что это не вера вовсе, не надежда, что ее талант когда-нибудь принесет им статус. Это была любовь.

— Ну, это прямо ностальгия! — Альба села перед кучей стальных деталей и развернула свой набор отверток, плоскогубцев и крошечных гаечных ключей. — Я уже так давно чиню часы и радиоприемники, что забыла, когда последний раз работала с чарографом. Но будет весело!

— Я рада, — сказала Сиона, закатывая рукава и направляясь к раковине. С тех пор как она узнала об Ином мире, она старалась не использовать магическую энергию, но с Альбой прямо здесь невозможно было избежать включения воды. Закрыв глаза от вины, Сиона повернула кран лишь на столько, чтобы наполнить раковину. Ну, посуда будет чуть грязноватой. Лучше, чем каждый раз заново включать воду для ополаскивания.

— Боже, эти детали в отличном состоянии! — восхитилась Альба. — Им бы меня в университет нанять, раз уж их техники слишком тупы, чтобы собрать эту штуку обратно.

— Ага, — сказала Сиона, погружая первую тарелку в теплую воду. — Думаю, их больше интересует эффективность, чем сохранение чего бы то ни было. — Сырья или человеческих жизней. Сколько Квенов погибло из-за того, что кто-то хотел сэкономить час или несколько минут, или даже секунд работы? Надо перестать об этом думать. Не потому, что это не важно, а потому что, представляя это, ее парализовало. А позволить себе паралич она не могла.

— Ты в порядке, Сиона? — спросила Альба, бросив взгляд на лицо кузины. — Мама сказала, что ты почти не ешь с тех пор, как... — Магистериум записал это в ее досье как «истерический срыв». Прекрасное начало карьеры. — Что произошло?

— Если ты починишь этот чарограф, и все пойдет по плану, то к концу недели узнаешь.

— Узнаю?