Сиона замолчала.

Карра затаила дыхание, переводя взгляд между Томилом и Сионой, слишком заинтересованная в том, кто уступит.

— Значит, пари, — наконец сказала Сайона.

— Ты проиграла прошлое, — напомнил Томил. — С чего ты взяла, что на этот раз будешь права?

— Потому что я обязана быть права. — Сиона должна была верить, что в Тиране есть добро. Если не среди верховных волшебников и волшебников-основателей, то хоть где-то. Этот великий город, вершина человеческих достижений, не может быть гнилым до самого ядра. Даже без участия Бога должно быть хоть какое-то соответствие между внутренней добротой и инновациями, которым она посвятила свою жизнь.

— Все, что я могу сказат: если ты собираешься это сделать, я не буду под этим подписываться, — наконец произнес Томил. — Не делай это ради меня. Или ради Тирана. Или ради Квенов. Будь эгоисткой. Будь самонадеянной. Делай это только ради себя.

— Почему ты так говоришь?

— Потому что я не хочу быть причиной того, что кто-то пострадает. Я не хочу быть причиной твоей смерти.

— Опять ты за свое? — Сиона не смогла даже разозлиться. Ее это тронуло. — Томил, я не умру!

— Ты принадлежишь к ордену массовых убийц, — сказал он, — и ты собираешься указать на них перед их последователями. На этот раз это не вопрос, волшебница. Они убьют тебя.

Сиона медленно вдохнула. Она не сказала: «Это того стоит», потому что это значило бы признать, что Томил может быть прав. Вместо этого она сказала:

— Это должно быть сделано.

— Значит, ты просто соглашаешься с тем, чтобы Верховный Магистериум убил тебя как предательницу? Как Сабернина?

— Нет, — ответила Сиона. — На самом деле, это вторая причина, почему я пришла к тебе.

Потому что, несмотря на весь оптимизм, который она пыталась продать Томилу, в ней с самого момента слов Архимага Брингхэма о том, что «прогресс важнее всего», зашевелился цинизм. Та часть ее и попросила у Дермека ключи.

— У меня есть запасной план. На случай, если я ошибаюсь.

— Запасной план? — переспросил Томил.

— Да. Но если все пойдет по худшему сценарию, я не смогу выполнить его одна. Мне понадобится твоя помощь.

— И для чего тебе понадобится наша помощь? — Карра попыталась возмутиться, но любопытство все-таки прорвалось сквозь тон.

— Помощь Томила, — четко уточнила Сиона, — но не волнуйся, Карра. Тебе понравится этот план.

— Понравится?

— Он очень жестокий.

ПИР И СЕМЬЯ

Солнце при пятерых упало,

Но для четырех лишь встало.

Четыре друга, одного предали.

Вера сдержит тьму вдали.

Солнце при четырех упало,

Но для троих лишь встало.

Одна ушла, три жены дома, внутри.

Вера сдержит тьму вдали.

Солнце при троих упало,

Но для двоих лишь встало.

Два ума в мире, один у петли.

Вера сдержит тьму вдали.

Солнце при двоих упало,

Но для одного лишь встало.

Целым был — но сгнил в груди.

Вера сдержит тьму вдали.

— Детская считалочка

СЕРДЦЕ СИОНЫ стучало в висках, когда она поднималась по ступенькам к Главному Магистериуму.

— Перестань дышать так странно, — прошипела Карра у нее на плече.

— Я дышу странно?

— Ага. Ты звучишь так, будто вот-вот упадешь в обморок.

— Возможно, так и есть.

— И не поднимай голову, — сказала Карра. — Знаю, волосы у тебя спрятаны, но глаза тебя выдают.

— Поняла.

Сиона привыкла держать голову высоко, когда входила в Магистериум. Привыкла к тому, что он чувствуется как дом, а не как пасть чудовища, готовая захлопнуться при малейшем неверном шаге... или взгляде, напомнила она себе, опуская глаза на свои ботинки. Хотя это были не ее ботинки. Они принадлежали Томилу, на три размера больше, зашнурованные так туго, как только можно было у лодыжек, и набиты бумагой в носках. К счастью, плохо сидящая форма была не редкостью для квенского мальчика, выполняющего работу взрослого. Карра показала Сионе, как заколоть волосы под кепкой, а форма уборщика была достаточно мешковатой, чтобы скрыть все женственное в фигуре Сионы.

Под взглядом волшебников-основателей двое квенских уборщиков в одежде Томила проскользнули в двери Магистериума и направились по внутренним коридорам, оставаясь незамеченными. Им пришлось сделать пять ходок: Сиона несла одно ведро, а более сильная калдоннская девочка — два, чтобы перенести все копии заклинаний Сионы в кладовку уборщика на первом этаже. Затем, загрузив все на тележку и тщательно прикрыв их различными чистящими средствами, они отправились к цели. Карра настаивала, что сама справится с тележкой, но даже ей было трудно ее толкать.

— Я думаю нам чуть подальше, — сказала Сиона.

— Ты думаешь? — проворчала Карра.

— Я никогда не была в этом крыле, — ответила Сиона, ухватившись за поручень рядом с Каррой, чтобы помочь толкнуть, — но много читала о башнях, и у Архимагов есть определенный вкус в организации зданий.

Пара с усилием протолкнула тележку в грузовой лифт, и Сиона нажала на самую верхнюю кнопку.

— Они просто не могут не складывать свои сокровища на самый верх самой высокой башни, даже если более скромное расположение помогло бы с функциональностью.

— Почему? — спросила Карра.

— Символизм? — пожала горящими плечами Сиона. — Думаю, им хочется чувствовать себя как Леон на горе, покоряющий природу, чтобы прикоснуться к божественному.

— А, — нахмурилась Карра. — Когда ты сказала «символизм», я подумала, ты про пенисы.

Сиона фыркнула со смехом и прикрыла рот рукой, когда подъемник заскрипел, останавливаясь.

— Пожалуй, ты тоже права. Это немного и про пенисы.

— У вас, тиранийцев, проблемы, — пробормотала Карра, уперев пятку в заднюю стену лифта, чтобы вытолкнуть тяжелую тележку, когда двери открылись.

Сиона была поражена тем, что Томил позволил Карре пойти с ней, но он сам не мог вернуться в Магистериум — охрана следила за ним, а план требовал двоих. К счастью или, возможно, намеренно, мистер Дермек все еще не деактивировал значок уборщика, который давал Томилу доступ ко всем этажам Магистериума. Это казалось абсурдом — единственным человеком с таким же уровнем допуска, как у Архимага, был уборщик. Но Сиона предположила, если не считать персонал по уборке полностью людьми, это не кажется такой уж угрозой безопасности.

Сиона сверилась с главным расписанием в офисе Дермека, чтобы убедиться, что они с Каррой пришли в нужное окно времени, когда должна быть обычная уборка, и потому их присутствие не вызвало подозрений. Двое верховных волшебников, проходивших через ворота на выходе, не удостоили Сиону и Карру и каплей внимания, когда те толкали тележку в противоположную сторону.

Значок уборщика дал им проход через ворота с магическим замком — сначала одни, потом вторые и третьи, и Сиона поняла, что они на месте. Ведомство Архимага Оринхела было бы единственным в Главном Магистериуме за тремя воротами. Гул перекачки был ощутим, пол вибрировал под ногами, когда они подошли к самым старым и последним воротам. Здесь Сионе пришлось достать копию ключей Дермека и вручную отпереть замок, как это делали маги и рабочие сотню лет назад.

Сиона читала все о башнях перекачки Резерва и их устройстве, но, как и большинство, никогда не видела их собственными глазами. Она была готова к размерам и количеству резервуаров для перекачки — двести штук, каждая втрое выше взрослого мужчины, стоящие рядами, как трубы одного огромного органа. Но она не была готова к вибрации такой силы энергии, едва сдерживаемой слоями стали.