— Почему вы из всех людей так говорите, мадам?

— Потому что ведьмы были среди Орды Тысячи, которую Леон изгнал из Тиранского котлована. А Основателей тогда было не так много. — Всего пятеро: Леон, Стравос, Каэдор, Вернин и Фейн Первый. — Если ведьмы были так могущественны, как же горстка тиранских волшебников смогла их победить?

— Этого я не знаю, — сказал Томил. — В наших песнях говорится, что тиранийцы использовали странную, темную магию, до которой ни одна меидра не опустилась бы. Но вы же у нас эксперт по магии, мадам.

— Да, — твердо сказала Сиона. — И тиранская магия не зла. Посмотри вокруг. Это величайшая сила добра на этой Проклятой Земле. Только благодаря ей мы вообще живы!

— Я не спорю, Верховная волшебница, — сказал Томил, но в его голосе звучала темная подспудная нота, совсем не похожая на согласие. — Мои знания в магии и истории явно ничто по сравнению с вашими. Если ваши Основатели решили, что женщины не подходят для магии, а вы верите, что их вдохновлял сам Бог, то, думаю, мне остается только поверить вам на слово.

Сиона сжала чашу в руках так сильно, что стало больно. В груди стояло столько всего, что слов не осталось.

— Я закончу здесь сама, — наконец сказала она.

— Вы уверены, мадам?

— Да. Иди домой.

Кивнув, Томил вытер руки и направился к выходу.

— Томил, я… — Сиона хотела поблагодарить его. Или накричать. Или и то и другое. Что бы она ни хотела на самом деле, чувство было слишком сильным, и она слишком боялась, что оно прорвется. Поэтому вместо этого она сказала: — Увидимся на следующей неделе.

— До следующей недели, меидра.

ВЕДЬМИН КОЛОДЕЦ

«Я утверждаю, что магия — это надежда. Тем, кто зовет себя тиранийцами, надлежит вечно искать Истину, ибо через Свет Истины каждый человек может достичь величия в глазах Бога».

Леонид, «Размышления», стих 30 (2 от Тирана)

КРОВАТЬ СИОНЫ была глубокой и мягкой, как облако, после недели на раскладушке в лаборатории, но сон не приходил. Огоньки проводников на башне связи отражались от тумана за окном вводя ее в транс. Вдалеке едва слышался гул и грохот фабрик, работающих всю ночь. Как и те машины, разум Сионы не мог остановиться, перемалывая каждый довод Томила через внутренние шестеренки.

Я знаю эти руны, которые вы используете в магии… Венхольдские Эндрасте применяют эти символы в древнейших ритуалах наречения и гаданиях… Великие волшебницы дотиранских Квенов всегда были женщинами…

Три месяца назад, когда Сиона лично не знала ни одного Квена, она бы сказала, что за барьером люди просто все выдумывают. Они невежественны, подвластны эмоциям и иллюзиям. Они даже не поклоняются Истинному Богу. Но она знала Томила. Он был умен, всегда тщательно обдумывал свои слова — и он не был лгуном.

Лежа с открытыми глазами, уставившись в запотевшее окно, Сиона вспоминала все, что когда-либо читала о ведьмах Квенов — а это было немного. Тиранские ученые редко тратили чернила на женщин вообще, не говоря уже о варварках с окраин цивилизации. Но если те квенские женщины, которых называли ведьмами, на самом деле были волшебницами, использующими магию, схожую с тиранской…

Сиона резко села на кровати.

Было кое-что, что ей нужно было проверить.

— Уже уходишь? — с печалью спросила тетя Винни, когда Сиона пронеслась сквозь залитую светом кухню следующим утром. — А я вафли на завтрак готовлю.

— На следующей неделе, тетушка, — Сиона чмокнула ее в щеку. — Мне надо успеть обратно на ранний поезд.

— Обратно? Почему?

Сиона в это время уже натянула ботинки и села, чтобы затянуть шнурки:

— Из-за окон!

— Что?

— Я просто пыталась вспомнить упоминания ведьм в старых книгах. Они всегда писали, что ведьмы «открывали окна». Ученые думали, что это метафора для гадания или предсказания… но что, если это не так, тетушка? А если это было картографирование? А если те окна открывались в Иной мир?

Тетя Винни нахмурилась с типичным выражением непонимания и беспокойства — именно таким, какое появлялось у нее всегда, когда Сиона говорила о магии с неприличным для девушки энтузиазмом.

— И какое отношение языческое колдовство имеет к твоим исследованиям?

— Вот это я и собираюсь выяснить, — вздохнула Сиона с нежностью, когда тетушка крестила воздух перед ней знаком против зла.

— Такие речи в моем доме! И прямо перед Праздником Ферина, Сиона! Не хочу, чтобы моя драгоценная племянница навлекла на себя проклятие.

— Невозможно активировать проклятие, просто прочитав текст, — сказала Сиона, завязывая шнурок на втором ботинке.

Тетя Винни неодобрительно цокнула.

— С такими темными искусствами из-за барьера никогда не угадаешь, не так ли?

— Магия — моя область, тетушка, — Сиона встала и закинула сумку за плечо. — Уверена, я знаю, что делаю. Передай Альбе, что я ее люблю! — крикнула она, выскальзывая за дверь в туманное утро.

Четвертый этаж библиотеки был, к счастью, пуст, когда Сиона туда добралась. Под уютное гудение ламп она провела пальцем по ряду корешков и вытащила автобиографию верховного волшебника Джуровина. Этот эксцентричный странствующий волшебник рискнул столкнуться со Скверной, чтобы составить карту дальних пределов земель Квенов вскоре после возведения тиранского барьера и незадолго до того, как подобные путешествия стали вне закона.

Многие современники и последователи Джуровина отвергали его труды, обвиняя его в вымысле самых фантастических описаний — прибрежных городов, соперничающих с Тираном по величине, мудрецов-оборотней, чьи тела были покрыты татуировками, волков размером с лошадей. Но фантастические они или нет, записи Джуровина оставались одними из немногих свидетельств о Квенах в Позднюю Эпоху Основателей, и Сиона жадно перелистывала страницы, пока не наткнулась на интересующий ее фрагмент:

«Я с величайшей убежденностью оспариваю осуждение магии Квенов как «темной» и «зловещей». Хотя, несомненно, есть зловещие элементы в этом малоизвестном искусстве, такие же элементы можно найти и в любом ремесле или инструменте. В своих путешествиях я обнаружил, что большинство квенских практиков магии — это скромные женщины, посвятившие себя домашнему очагу, уходу за больными и защите семьи».

Это совпадало с тем, что говорил Томил о квенской магии: в основном матери, дочери и сестры использовали свои способности на благо общины.

Я встречал ведьм, применяющих свои умения в разных мелких и добрых делах. Добродушная старушка, приютившая меня в своей хижине осенним вечером, показала заклинание прорицания, с помощью которого она получала видения из иных миров. Всего несколько рун на гладком камне — и она могла вызвать движущиеся, дышащие образы из мира за пределами нашего, отображенные с такой поразительной четкостью и детализацией, что можно было подумать, будто смотришь сквозь стекло. Что это был за мир, она не могла объяснить — так как не знала моего языка.

Куда менее приветливая ведьма из соседнего поселения рассказала, что использует ту же магию, чтобы следить за своими сыновьями, когда те уходят на охоту — чтобы убедиться, что с ними все в порядке. Однако, когда я попросил продемонстрировать это заклинание, она холодно ответила, что такие вещи предназначены только для глаз семьи, а не посторонних. Все оставшееся время моего пребывания она не поддавалась ни на одну просьбу.

Другая книга, написанная десятилетием позже верховным волшебником Эристиделем, упоминала похожее явление:

Общеизвестно, что ведьмы за барьером когда-то открывали ясные окна — как в наш мир, так и в миры за его пределами.

— Общеизвестно? — раздраженно пробормотала Сиона. Магические практики Квенов могли быть «общеизвестны» во времена Эристиделя, но Сионе потребовался целый день скрупулезных поисков в библиотеке, чтобы найти хоть какие-то дополнительные источники на эту тему. А когда она их наконец обнаруживала — они почти ничего нового не добавляли.