— Следующий поворот направо, — указывает она, держась за спинку сиденья Джесси. — А затем первый поворот налево.

Клинт следует ее указаниям.

— Это здесь, справа, — она замолкает, устремив взгляд вперед.

— О, нет...

На тротуаре стоит мужчина, поднимает что-то с земли. Он бросает это в дом. Когда мы подходим ближе, становится ясно, что он бросает камни в дом.

— Это твой...?

— Отец. — Ее рука уже на дверной ручке, но я хватаю ее за локоть.

— Ты никуда не пойдешь, Тейлор. Предоставь это нам.

Клинт паркуется в двадцати футах от дороги, и мы втроем в считанные секунды выскакиваем из машины и бежим к невменяемому родителю Тейлор.

— Эй! — кричит Джесси. — Что, черт возьми, ты делаешь?

Мужчина поворачивается, все еще сжимая в руке большой камень из сада.

— Кто ты, черт возьми, такой?

Он весь в грязи, с диким выражением ввалившихся глаз и редеющими волосами, свисающими спутанными прядями. Истощенный и непривлекательный, он с трудом держится на ногах, как будто уже выпил лишнего. И тут до меня доходит зловоние. Он ухмыляется, переводя затуманенный взгляд с одного человека на другого, обнажая рот с гнилыми зубами. Из-за впалых щек он выглядит намного старше своих лет, но агрессия, исходящая от каждого его сантиметра, не идет ни в какое сравнение с яростью, бушующей внутри каждого из нас. Этот мешок с дерьмом — отец Тейлор?

Удар Джесси кулаком в лицо — единственный подходящий ответ. Голова мужчины резко поворачивается, и он падает на землю, сначала на колени, затем на плечи, затем на голову. Раздается глухой звук, как будто разбивается арбуз.

Позади нас по тротуару стучат шаги, и, обернувшись, я вижу бегущую Тейлор.

— Где Молли? — задыхаясь, она бежит к дому, который, должно быть, принадлежит Натали. Прежде чем я успеваю подойти к ней, она колотит в дверь и кричит: — Молли. Натали. Все в порядке. Откройте.

Изнутри доносится женский голос.

— Тейлор?

— Да.

— Тейлор. Будь осторожна. Твой отец…

— Все в порядке, Натали. Открой.

— Ты уверена?

— Да. Они повалили его на землю.

Когда я подхожу ближе, в поле зрения попадают повреждения входной двери. Иисус. Дерево в некоторых местах расколото, краска облупилась. На крыльце валяются камни. Отец Тейлор был настолько взбешен, что нанес серьезный ущерб.

Дверь приоткрывается, но цепочка не позволяет ей открыться полностью. Появляется лицо молодой женщины.

— Тейлор?

— Натали.

Она переводит взгляд на меня, и Тейлор поворачивается.

— Не волнуйся. Это Мэверик. Он хороший парень.

Хороший парень.

Но я не такой, не так ли? Недостаточно хорош для нее.

Натали отодвигает цепочку и открывает дверь.

— Мы были так напуганы.

Она падает в объятия Тейлор, и две женщины крепко обнимают друг друга. Позади Натали, обхватив себя руками, стоит худенькая девочка лет тринадцати-четырнадцати. Ее лицо красное и в пятнах, а слезы оставили на щеках влажные, соленые полосы. Ее волосы того же цвета, что и у Тейлор, но свисают прядями вокруг ее слишком худого лица. Тейлор быстро отстраняется от Натали и, потянувшись к сестре, заключает ее в объятия.

— Молли.

Их объятия такие пылкие и страстные, что я отворачиваюсь, чтобы дать им возможность побыть наедине, и чтобы эмоции не застряли у меня в горле.

На обочине дороги Джесси плюет на отца Тейлор, который все еще без сознания.

— Этот кусок дерьма, — рычит он Клинту. — Этот мудак использовал своих дочерей, как будто они были его гребаной собственностью.

На него не похоже ругаться, но я понимаю, почему он чувствует необходимость сделать это сейчас.

— Что мы будем с ним делать?

— Вызови полицию, — рявкает Джесси.

— Хорошо. — Клинт достает свой телефон и уходит подальше от дома, чтобы продолжить разговор, от которого Тейлор и Молли должны быть защищены.

— Мне так жаль, — говорит Тейлор, обращаясь к Натали. — Что скажет твоя мама?

— Все в порядке. — Я достаю из кармана пачку наличных и отсчитываю несколько купюр. — Мы уберем грязь и камни. С помощью этого ты можешь починить и покрасить дверь. — Я передаю Натали деньги, и она с любопытством смотрит на меня.

— А ты кто? — спрашивает она.

Я знаю, что она снова спрашивает не мое имя, а причину, по которой я плачу за ремонт Тейлор. Я снимаю шляпу и протягиваю руку, и Натали пожимает ее. Молли тоже смотрит на меня с таким же любопытством.

— Этот вопрос мы обсудим в другой раз, — отвечает Тейлор. — Молли, у тебя есть что-нибудь из твоих вещей?

Молли кивает и исчезает в доме, возвращаясь с маленьким синим рюкзачком. Этот жалкий человек на улице так мало обеспечил свою семью. Что за человек может быть таким по отношению к собственной плоти и крови? Не знаю, почему я вообще об этом думаю, потому что я знаю. Слишком много мужчин. Слишком много мужчин думают, что их плоть и кровь — это боксерские груши или собственность.

— Бери Молли и подождите в грузовике, — говорю я Тейлор.

Она кивает и ведет сестру по дорожке к тротуару, оборачиваясь, чтобы слегка помахать Натали рукой, словно извиняясь. Я знаю, она, должно быть, ужасно себя чувствует из-за того, что пришлось пережить ее подруге из-за ее отца. Независимо от того, сколько людей говорят нам, что это не наша вина, дети все равно чувствуют ответственность перед своими родителями.

Я поворачиваюсь к подруге Тейлор.

— Спасибо, что позаботилась о Молли, и прости, что тебе пришлось с этим столкнуться. — Я машу в сторону отца Тейлор. Он стонет и корчится на земле, а огромный ботинок Джесси давит ему на грудь.

Я подбираю два камня и кладу их обратно в сад, заполняя вмятины в земле. Ее мама устроила красивую выставку, которую я хочу попытаться вернуть на место. Требуется еще три перемещения туда и обратно, пока ступеньки не освободятся от камней.

— У тебя есть щетка?

Натали исчезает внутри и возвращается со щеткой и небольшим поддоном. Я сметаю грязь, насколько могу, и рассыпаю ее вокруг цветов. Теперь все выглядит не так уж плохо. Профессионалу нужно будет заделать всего несколько вмятин на двери.

— Ты хороший друг, — говорю я ей, собираясь проведать Тейлор и Молли.

— Она не заслуживала такого отца, — произносит Натали. — По крайней мере, мой просто съехал с катушек и бросил нас. Но этот мужчина... — она качает головой. — Ему на них наплевать. Он действительно причинит им боль, если представится такая возможность.

— Он получит по заслугам.

Она кивает, поглаживая предплечье поверх сиреневого свитера.

— Ты собираешься присматривать за ними теперь? — ее темно-карие глаза оценивающе смотрят на меня, изучая выражение моего лица.

— Мы все будем присматривать, — отвечаю я. — До тех пор, пока они этого хотят.

— Это хорошо, — говорит она. — Тейлор заслуживает всего мира за все, через что ей пришлось пройти. Ты должен дать ей это и ничего меньше.

Я не знаю, что сказать перед лицом такой крепкой дружбы. Я мог бы сказать ей, что хотел бы подарить Тейлор весь мир, но большую часть времени я совсем себе не доверяю. Я мог бы сказать ей, что с Тейлор я начинаю надеяться на то, на что раньше никогда не осмеливался. Она раскрывает во мне все лучшее: защитные инстинкты, доброту, желание сделать все, что в моих силах, чтобы защитить ее и сделать счастливой. Но сейчас не время и не место признаваться в том, в чем я не готов признаться самому себе, поэтому я улыбаюсь и делаю два шага назад, прежде чем повернуться и уйти.

Копы прибывают через пятнадцать минут. Джесси рассказывает о преступлениях отца Тейлор, за исключением аукциона невест. Угрожающего поведения, порчи имущества и сексуального насилия будет достаточно, чтобы посадить его за решетку. Тейлор даст показания, потому что хочет обезопасить свою сестру. Это единственный способ гарантировать, что ее отец не попытается прийти за ними обоими.

По дороге домой Тейлор садится посередине, а Молли кладет голову на колени сестры и засыпает.