Мой взгляд падает на отдел с тенями и румянами всех цветов радуги. У них около двадцати различных тушей для ресниц. Мне всегда было интересно, как бы я выглядела с более темными ресницами. Мои ресницы становятся светлыми на кончиках. Я тянусь за темно-коричневой тушью, и Маверик, кажется, доволен.

Когда мы идем расплачиваться, я понимаю, что мне понадобятся кое-какие средства, когда у меня начнутся месячные. Как бы ни было унизительно собирать прокладки и тампоны, еще более унизительно быть неподготовленной.

Маверик относит все на прилавок, и все, что я могу сделать, это наблюдать, как он расплачивается. Его широкие плечи обтягивают рубашку сзади, а талия переходит в джинсы, которые открывают широкие бедра и подтянутую задницу. Неудивительно, что такая женщина, как Минди, жаждет его. Осознание того, что у него были такие женщины, заставляет меня скрестить руки на груди и расправить плечи. Я недостаточно хороша для него. Даже со всей тушью для ресниц в мире я не стану такой, какой он на самом деле хочет.

Все это просто удобно для него, для них всех.

Впрочем, для меня это тоже удобно. У меня сытый желудок и еще более полный гардероб. У меня есть муж и еще двое мужчин, которые относятся ко мне с добротой. Это не сказочная история любви, но это больше, чем я могла надеяться, больше, чем я действительно заслуживаю.

Когда мы выходим из магазина, Минди идет по тротуару впереди нас. Она соблазнительно покачивает бедрами, отбрасывая свои светлые волосы за плечо, и я вздрагиваю от прилива ненависти и зависти, которые испытываю к ней. Это неприятные эмоции, но я ничего не могу с собой поделать.

Маверик придвигается ближе ко мне, кладет руку мне на плечо. Я становлюсь твердой, как доска, в его объятиях, но он не отстраняется.

Когда мы подходим к грузовику, он открывает передо мной дверцу и забирается внутрь сам. Я отворачиваюсь и смотрю в окно, не желая, чтобы он видел навернувшиеся слезы.

Когда двигатель оживает, я тереблю подол своей футболки.

Теплая рука Маверика ложится мне на бедро, не в сексуальном смысле, а скорее как постоянное утешение, помогающее немного унять боль. Этот жест слишком жесток, и у меня перехватывает горло от грубого, придушенного звука.

— Она не стоит твоих слез, Тейлор.

Оглядевшись по сторонам, чтобы убедиться, что мы можем ехать, Маверик выезжает на дорогу. С каждым магазином, который мы проезжаем и который остается позади, у меня перехватывает дыхание, и я опускаюсь на сиденье побежденная. Мы оставили Минди позади, но ее слова до сих пор засели во мне, как занозы. Хотя она права. Я не такая, как она.

Я некрасивая, женственная или стройная. Я некрасивая, скучная и неуклюжая. Слова моего отца постоянно звучат у меня в голове, смешиваясь со словами Минди.

Зачем я кому-то понадобилась?

Маверик достает что-то из кармана рубашки и протягивает мне. Я смотрю на крошечный белый квадратик хлопка. Этот жест лишает меня остатков решимости, и я сминаю его, вытирая платком слезы, которые теперь текут неудержимо. Я не плакала так с тех пор, как умерла моя мама, и это высвобождает накопившиеся за долгие годы эмоции.

Мысли о Молли всплывают в моей голове, и это заставляет меня рыдать еще сильнее.

— Спасибо тебе за то, что защитил меня.

— У нее нет никакого уважения и она не имеет права так разговаривать с тобой или со мной. У нее действительно проблемы с отношением к себе, и мне жаль, что ты в это ввязалась. Я должен предугадать. У нее плохая репутация. Мы ведем кое-какие дела с ее отцом, и он не обрадуется, когда узнает об этом.

— Пожалуйста, не говори ему. Я не хочу усугублять ситуацию. — Мои руки, лежащие на коленях, дрожат, а сердце учащенно бьется.

— Ты должна довериться мне в этом. Я знаю, как справляться с такими вещами. Джесси и Клинту тоже расскажут. И я думаю, мы должны помочь тебе обрести голос. Постоять за себя. Ты не должна просто впитывать дерьмо от других людей. Ты стоишь большего, Тейлор.

Я отгоняю возникающую мысль, что он не знал, как справиться с тем, что только что произошло, но не мне об этом говорить. Кто я такая, чтобы говорить, в конце концов? Я даже не могу себя защитить. И как, черт возьми, ему всегда удается угадывать, о чем я думаю?

— Что она имела в виду, говоря, что она твоя девушка?

Может быть, я испытываю судьбу, но, честно говоря, мне показалось, что Минди безумно влюблена в Мэверика. Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него, и его шея заливается краской.

— Она никогда не была моей девушкой, хотя, возможно, хотела ею быть. Она молода и явно неправильно поняла, что произошло. Для меня это ничего не значило.

Он так легкомысленно относится к тому, что у него было с Минди. Неужели он так относится ко всем женщинам?

— Это было больше года назад. Я не понимаю, в чем ее проблема.

Возможно, это еще не все, но на данный момент у меня нет сил настаивать на этом вопросе. Из окна грузовика полугородские пейзажи сменяются пыльной пустотой, а вид зазубренных горных вершин вдалеке сразу снимает напряжение, за которое я держусь. Пейзаж меня успокаивает. Широкое открытое пространство странным образом напоминает о свободе и возможностях.

Маверик протягивает руку, чтобы включить радио, и останавливается на песне, которая ему нравится. Он явно чувствует себя более комфортно вдали от городской суеты. Неожиданно он подпевает радио. Несмотря на то, как тихо он поет, я поражена мягкостью его голоса. Мягкий тембр идеально подходит для прослушивания. Он сдерживается.

— Ты поешь!

— У меня много талантов, — ухмыляется он, а затем снова начинает подпевать. Я уверена, что его голос звучит лучше, чем у артиста на радио, но я ничего не говорю. И снова он читает мои мысли.

— Думаю, я пою лучше, чем он сам. — Маверик небрежно усмехается и бросает взгляд в мою сторону, словно проверяя, согласна ли я, прежде чем снова уставиться на дорогу. Возможно, Маверик не так уверен в себе, как пытается казаться.

— Я понятия не имею, кто он такой!

— Это Люк Комбс, один из моих любимых.

Голос Маверика немного повышается, и я таю от него, как масло. Это прекрасный, успокаивающий звук.

Один из моих ковбоев умеет петь, а другой заботится о животных. Интересно, в чем секрет таланта Джесси. По крайней мере, я умею готовить и выпекать.

— У каждого из нас есть что-то, в чем мы хороши. Я имею в виду, посмотри, как ты умеешь готовить. У тебя есть талант.

Теперь я уверена, что он может читать мои мысли, но все равно краснею.

— Да, и это заметно.

Я сосредотачиваюсь на ширине своих бедер, затем отворачиваюсь, чтобы полюбоваться пейзажем. Я узнаю некоторые ориентиры рядом с ранчо: определенное дерево, выступающую скалу, форму забора.

— Ты женственная, Тейлор. Мне нравятся твои изгибы. И я знаю, что Клинту и Джесси они тоже нравятся. Ты идеальна такая, какая есть, во всех нужных местах. Неужто, ты хочешь быть мешком старых куриных костей, как Минди и стайка ее последователей? Некоторые из них даже хуже, чем она!

Я не знаю, чего я хочу. У меня никогда не было возможности даже подумать об этом. Возможно, было бы неплохо быть уверенной в себе, как Минди, но ее внешность не дает ей того, чего она хочет. Я смотрю на Маверика, любуясь его строгим профилем и тем, как приподнимаются уголки его губ. У меня есть то, чего хочет Минди. Возможно, в конце концов, у меня все не так уж плохо.

К тому времени, как мы подъезжаем к ранчо, я эмоционально вымотана и уже не уверена в своих чувствах. Я смотрю на грязный носовой платок. Скомкав его в пальцах, я засовываю его в карман.

Маверик заглушает двигатель, и несколько мгновений мы сидим в тишине. Я чувствую облегчение от того, что вернулась, и это странное ощущение в данных обстоятельствах.

Маверик прикасается к своей шляпе, слегка приподнимая ее. Он облизывает губы, прикусывая нижнюю, затем поворачивается ко мне.

— Знаешь, Тейлор, нет другого места, где я бы предпочел быть, чем здесь. И я надеюсь, что со временем ты почувствуешь то же самое.