— Мы-то как раз поняли, — сказал я. — Вот только отец твой сбежал. И странное дело — он ведь сам лежал с отравлением от угарного газа. Однако потом, когда пришли результаты анализов, выяснилось, что отравление было лёгкое, совсем не смертельное. И те, кто с ним был, члены клуба, когда в себя пришли, то сказали, что он куда-то выходил в тот вечер. Мог, получается, и перекрыть дымоход.

— Вы что — вы хотите сказать, что это он всех убивает? — резко спросила Света. — Нет! Отец не такой!

— Ну значит, ты всех убиваешь, — выдал Шульгин, хмыкнув.

— Я тебе сейчас ещё раз в глаза брызну за такие слова! — возмутилась Света.

— Я тебе брызну! — возмутился Шульгин. — Сейчас в камеру пойдёшь, посмотрим, как запоёшь.

— Ой, напугали! — скривилась девушка. — По крайней мере, там меня никто не убьёт.

— А с чего ты взяла, что тебя кто-то собирается убить? — спросил я, внимательно уставившись на неё.

— Ну я же говорю, почти все наши уже погибли. Это… страшно.

— Почти? — поднял я бровь. — Я что, о ком-то не знаю ещё?

— Ну, хорошо, — сказала Света. — Пять человек погибло: четверо отравились, а Серёжу Волкова зарезали.

— Да? А откуда ты это знаешь? — спросил я.

— Да все знают, — ответила она. — Весь город говорит.

— И где ты была в тот вечер, когда члены клуба были отравлены угарным газом? — спросил я. — Уж не ты ли дощечку положила на дымоход?

— Я просто приболела, — ответила Света. — И, слава богу, не пришла. Не верите мне, да? Вижу, что не верите… Эх, где же мой папа? Он бы вам всё доказал.

— Так вот и мы хотим узнать, где твой папа, — сказал Шульгин. — Похоже, у вас тут семейный подряд — людей мочите.

— Заткнись! — девушка глухо рыкнула, как зверёныш, и сжала маленькие кулачки. — И вообще, я пить хочу.