— Мэлисса Айдира, поражен вашей грацией, — без многослойных одежд и пушистых мехов гость оказался довольно тонкокостным и высоким, выше Эрвила.

Про таких отец говорил «протяжный» или, если этот человек ему не нравился — «глиста в скафандре». Я бы в данном случае использовала второе прозвище.

Мэлисс Улаус (надо же! я запомнила его имя!) был очень красив, у него были правильные, утонченные черты лица, миндалевидные серые глаза с длинными ресницами, тонкие брови с легким изломом. Вел он себя безупречно вежливо, но при этом, когда он смотрел на меня во взгляде ли, в складке возле губ можно было увидеть презрение.

— Благодарю, мэлисс Улаус, — я едва заметно кивнула, стараясь держаться так же безэмоционально, как и Эрвил.

Одна из дам, видимо супруга, стояла за плечом Улауса, а вот второй, не знаю, кем она приходилась гостю дочерью или сестрой, видно не было.

— Столько неожиданных движений в свадебном танце. Это в южных землях так принято танцевать? Или новомодные веяния?

Этот гад делает толстый намек, что я нифига не умею танцевать. Я довольно сильно разозлилась. Ледяные пальцы мужа сжались на моей руке, удерживая от опрометчивых поступков, он тоже все прекрасно понял.

— Это была импровизация, — я самым милым образом улыбнулась Улаусу. Надо будет спросить у мужа, что за крендель и почему он так нагло тут делает намеки супруге главы рода льда. — Наш союз с мэлиссом Эрвилом так необычен, — я бросила на мужа сияющий влюбленный взгляд. Эрвил даже на мгновение утратил невозмутимость и заморгал. — Что я решила это как-то отразить в нашем свадебном танце. Благодарю вас за то, что оценили.

Улаус еще раз витиевато нас поздравил и отошел.

Я дернула мужа за полу камзола, когда мы остались относительно наедине, принуждая склониться ко мне.

— Что это за тип? Что он взъелся на меня?

— Прием не место для подобных разговоров.

Я коротко кивнула, принимая. Вокруг были уши, мало ли кто что может услышать.

Мои надежды на то, что сейчас все натанцуются, наболтаются, доедят закуски и отправятся восвояси, оказались тщетны. К нам пробился исс Дест и что-то шепнул мужу, после чего он пригласил всех к ужину.

Ужин — это хорошо, есть уже изрядно хотелось, но ужин в компании целой толпы совсем не вдохновлял. Эрвил красиво предложил мне руку, и мы возглавили процессию, направляющуюся в столовую. Там муж усадил меня на один конец стола, а сам направился на другой, теперь мы с ним за длинным столом сидели как бы друг напротив друга. Мне стало как-то неуютно так далеко от мужа. Остальных гостей ловко рассортировали слуги, направляя к нужным местам.

Рядом со мной оказались супруга Улауса и похожая на него юная дама, она, кстати, смотрела на меня совсем не дружелюбно. Они сидели по правую и левую руку от меня. Я поискала взглядом их отца и мужа. Она нашелся прямо возле Эрвила. А с другой стороны от мужа сидел мэл Ятран.

Подали ужин. И я смогла по-настоящему оценить, что значит «должна клевать как птичка». Обе мэлиссы из рода воздуха не то что оставляли еду на тарелке, они едва пробовали каждое блюдо. Мне очень хотелось есть, но я заставила себя сдержаться, и клевать крошки точно так же, как мои соседки.

При этом младшая мэлисса была весьма жеманна, каждый ее жест был отточен и изящен, она будто демонстрировала себя мне. Ее мать была попроще.

За столом велись негромкие разговоры, одна я сидела молча. Соседки не жаждали завязывать со мной разговоры, обращаясь друг к другу и соседям с другой стороны. А к другим они мне перекрывали доступ.

Ужин был для меня изрядным мучением, да еще и изрядно разозлил. Зачем перевели столько продуктов, если никто ничего не ел, а только пробовал? Это такая массовая дегустация? Я бы разогрела все это и завтра утром подала всем этим птичкам. Надо было приготовить по одному блюду и пусть бы ковырялись весь вечер. Моя семья не бедствовала, но мама с детства приучала бережно относиться к еде. А еще я опасалась, что у меня заурчит в животе от голода.

Наконец, часть гостей мы проводили, часть осталась ночевать, в том числе и неприятная троица. Всех слуги проводили в гостевые покои.

Я же уточнила у мужа, все ли это, и могу ли я идти в свою комнату. Он меня отпустил, и я сбежала с чистой совестью.

Как же хорошо было в комнате! Я, не дожидаясь служанок, избавилась от драгоценностей, потом стянула платье и надела вместо него другое, попроще и полегче. Предпочла бы халат, но приличных в моем гардеробе не было. Скинула туфли и свалилась на кровать. Как, оказывается, у меня устали ноги и замерзли! Я сунула их под одеяло.

Тут в дверь заглянула Сана.

— Мэлисса Айдира, можно войти?

— Да. Я уже разделась. Можете быть свободны и идти отдыхать.

— Мы принесли грелки в кровать и хотели вам помочь разобрать волосы.

— Ах да, волосы. Точно. Спасибо.

Пришлось вставать и садиться к трюмо. Девушки вынули шпильки, ловко разобрали прическу на прядки и расчесали волосы.

— Спасибо, — еще раз поблагодарила я.

— Мэлисса, — замялась Сана.

— Да? — я думала, она хочет о чем-то попросить, о выходном там или о премии.

— Не хотите ли покушать после ужина? Или чаю?

Я сглотнула слюну, мгновенно заполнившую рот.

— Очень хочу! И покушать, и чаю.

— Что вам принести?

— Остались там такие котлетки на косточке? И салат с грибами! И пирожные. Да, — я остановила, собравшихся было уходить девушек. — Были еще такие рыбно-сырные шарики. Всё!

Видимо, девушки уже успели привыкнуть к моему хорошему аппетиту, потому что принесли полноценные порции.

— Спасибо! — обрадовалась я. — А вы-то сами ели?

— Спасибо, мэлисса. Мы сегодня хорошо покушали.

— Кстати, а что со всеми теми блюдами, что только понадкусывали благородные дамы?

Служанки переглянулись, смущенно опустили глаза.

— Обычно такие блюда могут доесть слуги. У вас не так было?

— Так. Это очень хорошо. А то жалко было, столько еды пропадет.

Я отпустила девушек, сказала, что меня не нужно караулить, а посуду можно забрать утром.

Как я и предполагала, котлетки на косточке чем-то походили на котлеты по-киевски. На ужине я только отковырнула и попробовала панировку, сейчас же в одиночестве удобно взяла котлетку за косточку, кто-то заботливый мне их даже подогрел, и впилась зубами в аппетитный бок.

Тут дверь открылась, и в комнату без стука и спроса вошел мой супруг. Котлетка прокусилась от неожиданности чересчур сильно, и по подбородку у меня потекло горячее масло со специями.

— Ну, так я и предполагал, — Эрвил подошел ко мне.

Он тоже успел переодеться и был в легкой рубашке и домашних штанах.

Я спешно жевала и утиралась салфеткой.

— Вы не слышали, что положено стучать, заходя к кому-то? Особенно к даме. А вдруг я была бы не одета?

— Вообще-то вы моя супруга. А если дама не хочет, чтобы к ней заходили, она запирается.

— Ну да, мой косяк.

— Что⁈ Какой косяк? — глаза у супруга стали круглые.

— А, не обращайте внимания. Не хотите присоединиться? Вы, наверняка, тоже из приличия клевали как птичка.

— Нет, благодарю, я не голоден.

— Ну хотя бы пироженку. Смотрите какая вкусная, со взбитыми сливками.

На лице Эрвила появились колебания. Я подвинула блюдце с пирожным поближе к нему, соблазняя. Оно было всего одно, но я была готова им пожертвовать, у меня была куча другой вкуснятины.

Муж принес от стены второй стул и устроился рядом, взял блюдце с пирожным и ложку. Я вернулась к надкусанной котлетке. Неожиданно очень приятно оказалось вот так сидеть и есть вместе не за столом, а в неформальной обстановке, совсем как тогда, на кухне, когда Эрвил показался мне нормальным человеком. А еще мой супруг очень красиво ел. Я не могла глаз отвести от того, как его губы касаются ложечки, как он жует и глотает.

— Что-то не так? Вы передумали делиться пирожным?