Эрвил вытянул свою руку и расположил ее над моей в нескольких сантиметрах. Я сразу начала ощущать исходящий холод. Конечность почти сразу онемела, чувствовались только будто уколы ледяными иглами.

Солнечный Зайчик занервничал, задергался, ему не понравилось, что в мое тело проникает чужая, еще и враждебная энергия.

Мы так просидели с полчаса, я чувствовала, что холод уже добрался до локтя, пальцы ломило, будто они находились в ледяной воде, но я стоически терпела. А потом Эрвил опустил руку, положив ее на мою.

— У вас всегда такие горячие руки, — вдруг сказал он мне, хотя я чувствовала свою руку полностью обледеневшей.

— А у вас очень холодные.

Я повернулась к нему, чтобы посмотреть в лицо, а он ко мне. Все будто пропало, мы сидели и смотрели друг другу в глаза. Я будто провалилась в эти сияющие голубые льдинки. Не знаю, сколько времени прошло, в себя привел какой-то шум в доме.

Я огляделась. В комнате было очень светло — буря за окном улеглась и теперь в окна заглядывало яркое зимнее солнце.

Я легонько кашлянула, чтобы справиться с внезапно пересохшим горлом.

— Как скоро привезут жребий?

Эрвил тоже вдруг будто очнулся и убрал свою руку с моей.

— Мы отправили послание в главный храм Праматери, но ответа пока не было. Нам нужен более плотный контакт, — выдал он вдруг.

Я уж подумала о том самом. Сердечко заколотилось, как пойманная птичка, но супруг вдруг улегся на диване, вытянулся и устроил голову у меня на коленях.

Я замерла, не зная, что предпринять. Смотрела на белоснежные волосы, рассыпавшиеся по подолу моего простенького домашнего платья, на аккуратное ухо, на более темные, чем волосы, небольшие бачки, белоснежную щеку. Еще не знала, что делать с так и зависшей в воздухе правой рукой, потом подумала и положила ее мужу на плечо. Он слегка вздрогнул.

— Что мне нужно делать?

— Ничего, просто сидите.

— Ладно.

Он прикрыл глаза. Очень скоро просто сидеть мне стало скучно, и я погладила его волосы. Они были холодными и очень гладкими, как шелк, очень приятными на ощупь. Я гладила-гладила, потом запустила пальцы ближе к голове. В детстве я обожала, когда мама перебирала мне волосы и легонько массировала голову. Мне показалось, что и Эрвилу должно понравиться. Не знаю, понравилось ли, но возражать он не стал или вовсе уснул. Я сидела, смотрела и поглаживала. Внутри сейчас теплился не только огненный дух, но и нежность к этому странному ледяному человеку, моему мужу.

За окном уже стемнело, мне о себе вовсю напоминал выпитый чай, ноги, на которых лежала голова мужа, казавшаяся с каждым мигом все тяжелее, совсем онемели, а Эрвил все лежал, ровно дыша.

Из кухни выглянула Тинора, посмотрела на нас. Мужчины за ее спиной осторожно, один за одним, выбрались через черный ход из дома, отправились в свою пристройку растапливать печь и прогревать ее.

В какой-то момент я неловко шевельнулась, Эрвил дрогнул и открыл глаза. Сел, посмотрел на меня, потом посмотрел на часы.

— Мне пора. Я приеду еще через несколько дней.

— Хорошо.

Но вставать муж не торопился, все смотрел на меня. И я решилась попросить.

— Не могли бы вы оставить немного средств для моего содержания?

С Эрвила разом слетел весь благой настрой.

— Для снабжения дома всем необходимым выделяется достаточно средств, — резко выдал муж с посуровевшим лицом.

Чего⁈ Я вспомнила полуразряженные грельники, гнилую капусту и затхлую крупу. А Эрвил между тем продолжал:

— Вам нет нужды никуда выбираться, так что хватит того, что выделяется.

— Вы не видели в каком дом был состоянии. Я питаюсь со слугами самой простой едой.

— Это заметно, — он хмыкнул.

И я поняла, что зря не похвасталась тем, что приготовила пирожные сама. Теперь-то поздно уже — не поверит.

— Вам здесь нужно пробыть всего несколько дней, — Эрвил поднялся с дивана и теперь смотрел на меня сверху вниз. — Думаю, вы сможете пережить то, что приходится питаться простой едой, тем более, вижу, что средств на разные излишества вам хватает.

Я тоже вскочила. Рост у нас был почти одинаковый, так что уставилась мужу в глаза, снова начавшиеся светиться.

— Я сразу поняла, что вы скупердяй! — кулаки сжались от ярости.

— Что⁈

— Ничего! Я опасалась, что погибну от вашей силы, но вы и без нее справитесь!

— Погибающей вы не выглядите!

— Хотите довести до этого⁈

Еще пару минут мы орали друг на друга, обвиняя. Уже не помню даже в чем. А потом Эрвил выскочил из дома хлопнув дверью. Поле боя осталось за мной. Я постояла немного, разрываясь от злости. Хотелось догнать муженька и пнуть, но он уже, наверняка, уехал.

Как можно испоганить гороховый суп? Мирна справилась. По-первых, горох у нее разварился в пюре, во-вторых, пригорел. Я с трудом одолела свою порцию.

Однако я съела, не жаловалась, мне нужно было заесть стресс. Можно было сладеньким закусить досаду и обиду, но муженек и так сожрал на пятьдесят леодоров. Ладно, так и быть, на сорок, одну я сама съела. Но за ручку держал, голову на колени клал, еще и пироженок за мой счет наелся, а денег не дал! Как я зла! Так что подгорелый супчик оказался прямо в тему.

Сайя забрала у меня грязную посуду, чтобы помыть, подала чай без ничего, потому что весь сахар и весь мед я ахнула в свои десерты. Я отвлеклась от собственных мыслей и обратила внимание, что женщины смотрят на меня неодобрительно, даже с явным осуждением.

— Что? — спросила я.

Служанки опустили глаза, разве что Тинора медленнее других.

— Так что не так? Говорите уже, чем шушукаться за спиной.

— Исса, — Тинора, как старшая и как та, что была ближе других ко мне, решилась. — Нехорошо это.

— Что?

— У мэлисса Эрвила теперь супруга есть. А он к вам пришел.

— Вот вы странные. Так он же ко мне пришел, а не я к нему. Что же мне надо было делать?

— Прогнать? — робко высказалась Лута.

Хмыкнула не только я, но и Мирна с Тинорой.

— Как это я мага могу прогнать, да еще главу рода? Кто я, а кто он?

— А если жена узнает? — совсем шепотом спросила Лута.

Я только развела руками, то, мол, мне неведомо. Но забавно конечно, жена-то как раз все знает.

Не знаю, о чем там еще думали тетки, но вопросов они больше задавать не стали. Я же, подумав, решила никуда сегодня не идти. Подождут пирожные до завтра, не испортятся, вряд ли после утреннего бурана все кинутся посещать кондитерские. Надо только их ранним утром достать из морозильного шкафа, чтобы начинка успела оттаять. Крем потом снова успеет на улице схватиться.

Больше пока десерты готовить было не из чего, так что занялась ужином. Продам пирожные, надо будет не только ингредиенты для новой партии купить, но и мяса какого-нибудь, а то на одной каше в таком холоде далеко не уедешь. К ужину я приготовила что-то наподобие овощного плова из перловки. А к нему для согрева суп-пюре из морковки, добавив в него для аромата обжаренный чеснок и щепотку молотого черного перца, специи были старые, почти выдохшиеся, но рот еще жгли.

Мужчины снова попросились ужинать на кухню — ветер на улице утих, но все равно было очень холодно. Я разрешила, пусть люди погреются.

Сама в этот раз никуда не ушла, но и за общий стол не села, притулилась со своими мисками за рабочим столом. За общий я бы и не влезла. Компанию мне составила Тинора.

— Ясочка моя, — обратился Парп к Мирне. — Ты к ужину снова в ударе!

Остальные мужчины тоже стали нахваливать еду и Мирну. Та жеманилась и говорила, что ничего особенного.

Ну да, они же думают, что это она готовит.

Потом был скучный вечер в комнате. Я все же сделала зарядку, еще побегала по коридору туда-сюда, чем напугала Тинору. Управляющая прискакала проверять, кто тут топает. Услышав мои пояснения, что я тут бегаю для здоровья, она явно мысленно покрутила пальцем у виска и ушла. Солнечный Зайчик был какой-то вялый. Я все старалась его как-то расшевелить, признавалась в любви, посылала волны обожания, допытывалась о причинах, но маленький дух не сознавался. Я решила, что это из-за воздействия ледяной энергии.