— Сделаем, — кивает Артем, заводя мотор, пока я откидываюсь на спинку кресла и улыбаюсь. Ну, что, Ань, недолго ты гордую играла. Даже как-то разочарован, что ли… Всего ночь выдержала. - Ситуацию с Чернышевским пока на паузу?

- Пока все на паузу, кроме нее....

Закрываю глаза, представляя, как буду снимать с нее белый наряд и ставить на колени, чтобы сосала, пока не привыкнет, что теперь я ее муж, хозяин и сам Бог

Мне приносят какую-то безразмерную футболку и пачку салфеток. Я бросила это все в собаку, которая стояла за дверью и слушала, как меня насилуют. Он просто стоял и слушал, а сейчас делает вид, что переживает.

— Хотите, помогу сесть?

— Иди хозяину лучше своему жопу полижи, — хриплю, бросая взгляд. Стараясь сказать им все, что думаю о его гнилой сущности.

— Ты охуела, шлюха? — хочет он поднять на меня руку, но тут в дверь громко стучат.

— Ничего, ничего, я с тобой ночью разберусь. Секс с Кулагиным покажется тебе раем.

Он плюет рядом со мной и выходит, впуская внезапно тетю Люду. Господи, стыд-то какой! Я тут же пячусь назад, собирая голой задницей все, что осталось на полу. Смотреть на тетю Люду почти больно. Какая она красивая, выглядит совершенно соответствующе тюремной обстановке.

— Девочка моя, — шагает тетя Люда на меня, садится на корточки, но не прижимается. – Как же ты выдержала?

Ее жалость хуже безразличия и угроз. И так всегда, почему-то именно от жалости людей плакать хочется больше. И меня прорывает. Я рвусь к ней, хочу в теплые материнские объятия, просто, в любые объятия, чтобы поделиться своей болью…

— Ой, стой, давай хоть в порядок тебя приведем. Знаешь, женщина может перенести очень многое. Но чтобы с ней ни случилось, она всегда должна выглядеть чистой. Вот тут вытрем. И вот тут. Какой этот Кулагин неаккуратный. За что он так с тобой?

— Я не знааааю, — реву в голос, пока она надевает на меня футболку и вот только тогда вдавливает в свою большую грудь… — Ну, то есть знаю…

-Давай сядем, — помогает она мне подняться. Я сажусь на стул, она встает у стола, опираясь бедром.

— Рассказывай, моя маленькая, рассказывай все… Ничего не утаивай, — поднимает она мое лицо к себе и стирает слезы.

— Я… Я была в приюте. Училась в областной школе. Хотела брата забрать, — я рассказываю все, как на духу, как на исповеди. И про автобус, и про встречу, единственное, чем не делюсь, что получала удовольствие с этим подонком в первые два раза. Не сегодня. Сегодня тело сковала лишь душевная боль, словно он своим членом не тело трахал, а проделывал дырку в душе. – Я не знаю, что мне теперь делать… Не знаю… Я боюсь остаться в тюрьме, да, но и с ним я быть больше не смогу. Я просто не выдержу. Теть Люд…

— Обвинение очень серьезное, Аня. Я поговорила с дежурным. Они даже под залог тебя не отпускают.

— Это все он устроил! Он хочет, чтобы я тут сгнила, потому что не хочу играть по его правилам!

— Так, может, пора установить свои, — говорит тетя Люда спокойно, а я поднимаю заплаканное лицо. Она стирает бесконечные слезы, улыбается спокойно, уверенно, передавая это состояние и мне.

— Я не смогу с ним спать. Только не после этого унижения, что он тут устроил. Это слышали, он растоптал меня!

— Малышка, женщина может и не такое, тем более, если у нее есть мотивация.

— Какая?

— Месть, например.

— Месть? За что мне ему мстить, кроме как за свою поруганную честь? Тем более, я тут, в тюрьме, и выйду нескоро, по вашим же словам.

— Детка, когда ты сказала, что вышла замуж, я не поняла за кого… А сегодня увидела и вспомнила. Он, действительно, подонок, и только у тебя есть шанс его победить… Убить! – наклоняется она, шепчет, шевеля губами очень медленно. – Как он убил твоих родителей.

— Что?! — вспыхиваю. – О чем вы говорите?! Как он может быть к этому причастен?

— Милая, такой человек причастен почти ко всему криминальному в нашем городе. А твои родители не хотели связываться с криминалом. Но в то время Кулагин как раз подминал под себя этот район. И твои родители оказались слишком строптивыми. Мне стыдно это рассказывать, ведь тогда я сильно испугалась и не стала с ними спорить, отдала сбережения, только чтобы они нас не трогали… А твой отец… Ну, ты помнишь.

— Да… Помню, — сердце колотится как бешеное. Перед глазами сцена той ночи. Шепот отца: «Спрячься тут. Никуда не выходи до самого утра. Закрой брату уши. Будь сильной, Анечка. Всегда будь сильной!»

Я закрыла брату уши, но зато сама все отлично слышала. Крик матери. Ругань отца. Вы

стрелы.

— Кулагин?

— Да, они тогда приходили с подельником. Потом натравили наемников. Не дрожи, слушай. Ты можешь отомстить…

— Но как?!

— Ты должна согласиться на все. Ты должна быть послушной. Ты должна притупить его бдительность своей покорностью.

— Я… Он убил моих родителей, — все повторяю и повторяю я. – Как я посмотрю ему в глаза?

— Твой отец хотел, чтобы ты была сильной. Твой отец хотел бы, чтобы ты защитила свою честь и их честь. Я помогу, я буду рядом, а когда придет время, ты отомстишь. Мы отомстим. Ты за отца и мать, а я за брата.

— Теть Люд, — вжимаюсь в ее тело, надрывно реву, все прокручивая сцены из прошлого, взращивая в себе лютую ненависть к этому мужчине. Мужчине, уже второй раз разрушившему мою жизнь. Я отомщу. Я смогу. Я сыграю роль, в которой он так хотел меня увидеть, а потом нанесу решающих удар.

— Справишься? Уверена?

— Ты же знаешь, что у меня нет выбора. Но не сейчас, сейчас я не могу с ним увидеться. Мне нужно привести себя в порядок. Мне нужно принять душ и….

— Я договорюсь. Завтра ты встретишь его во всеоружие и начнешь свою игру.

***

Я пытаюсь принять тот факт, что мне придется лечь с мужчиной, которого я ненавижу, и не могу… Как представлю, так становится тошно. От себя. От него. Поднимаюсь резко, когда в замочной скважине звенит ключ. В камеру входит офицер, который вчера угрожал мне. Сегодня же просто молчит. Надеялся, что ему удастся унизить меня больше чем Калугин. Ну простите, уже не получится. Он надевает мне наручники, не забывая подольше поддержать меня лицом к стене.

— Еще пара секунд и я совру, что ты меня домогался. Будет интересно посмотреть, как один ублюдок грызет другого.

— Сука… Ничего, скоро ты Кулагину надоешь и вернешься. Я буду ждать.

Он дергает меня и ведет по коридорам к той же комнате допроса. Страшно. Словно за той дверью ждет огнедышащий дракон. И стоит открыться двери, как его ядовитое пламя. Спалит меня до тла.

Наконец слышится скрип. Я замечаю Давида за тем же столом, в той же позе. Кажется, словно попала во временную петлю, ведь это вчера я уже видела. С одной лишь только разницей, теперь я знаю, что передо мной сидит сам дьявол и единственное, что могу сделать это затаиться до поры до времени. В ожидании того самого шанса на победу. Когда это будет? Уже завтра или через год, самое главное затаиться и напасть в самый удачный момент.

Я вхожу в комнату, вставая ровно на том месте. Офицер расстегивает наручники и оставляет меня наедине с драконом.

Рассматриваю Давида. Нельзя не отметить, что сегодня он выглядит более презентабельно, даже надел вместо своего красного пиджака черный, причесал волосы. И молча меня рассматривает, изучает перед тем как в очередной раз унизить.

— Ну? Я тут, ты хотела мне что — то сказать?

— Да я… — мне небывалых сил стоит просто говорить с ним, а не кинуться и рвать на части. Впиться ногтями в красивое надменное лицо и рвать его в ошметки. Картинка такая яркая, что даже не по себе. – Я хочу выйти отсюда.

— Да? А вчера ты мечтала тут остаться. Что – то изменилось?

— Постель неудобная… — давлю из себя слова, словно застаревшую зубную пасту.