— Они дошли до самого конца, — сказал капитан. — Потратили последние ресурсы на попытку воссоздать то, что уничтожили.

В центре мертвого леса возвышалось нечто, что могло быть деревом. Или попыткой создать дерево. Металлическая конструкция, обвитая засохшими лианами, с искусственными ветвями, на которых когда-то, возможно, росли листья.

— Священное дерево, — понял Итан. — Они создали символ того мира, который потеряли.

У подножия искусственного дерева лежала груда предметов. Не случайно брошенных, а аккуратно уложенных. Инструменты. Герметичные контейнеры. Записи на непонятном материале. И фигурки — множество маленьких фигурок, изображающих разных существ.

— Алтарь, — прошептал Сэм. — Это алтарь памяти.

Капитан осторожно поднял один из контейнеров — самый большой, с едва заметными символами на покрытой патиной поверхности. Металл был необычно тяжелым и холодным, словно вобравшим в себя многовековой холод подземелья.

— Что в нем? — тихо спросил Итан, касаясь рукой герметичного шва.

— Не знаю, — так же тихо ответил капитан, поворачивая контейнер в руках. — Но они явно придавали ему особое значение. Смотри — он единственный сделан целиком из коррозионностойкого сплава. Остальные хранилища попроще.

Сэм провел сканером по поверхности, щелкая языком при виде показаний.

— Внутри что-то органическое. Споры? Семена? Генетический материал? Сканер не идентифицирует — структура незнакомая. Но герметичность идеальная, сохранность стопроцентная.

— Зачем хранить что-то органическое в таком контейнере, если весь мир мертв? — Итан обвел рукой погребальную тишину зала. — Это как… как хранить песок в пустыне.

Ответ пришел не со стен, а с потолка. Луч фонаря выхватил сложную мозаику, выложенную из темных кристаллов на сводчатом потолке над алтарем. Не карта — скорее схема, узор из спиралей и точек, где одна линия тянулась от изображения планеты к краю композиции, к одинокой, яркой точке.

— Это не маршрут, — прошептал капитан, вглядываясь в узор. — Это… стрела. Указатель.

— Указатель куда? — Сэм навел сканер на кристаллы. — Материал… биогенный кристалл. Они вырастили эту карту, а не нарисовали.

— Может, это не «куда», а «для кого»? — Итан указал на единственный законченный элемент узора — идеальную сферу у конца стрелы. — Они готовили капсулу времени. Для тех, кто придет после. Чтобы мы забрали это с собой.

Капитан еще раз посмотрел на контейнер в своих руках, затем на хрустальную стрелу, указующую в никуда — или в будущее.

— Берем этот контейнер. Сидни проанализирует его на борту. — Его пальцы сомкнулись на холодном металле. — Если это их последнее послание… мы обязаны его прочесть.

Они уходили из зала, неся тяжелый металлический ящик, не зная, несли ли они в руках генетический архив погибшей биосферы, коллекцию семян для мира, которого нет, или нечто совсем иное, что мертвая цивилизация сочла нужным сохранить для вечности. Контейнер молчал, храня свою тайну за семью печатями идеальной герметичности.

В дальнем углу зала они обнаружили последнее свидетельство трагедии. Ряды тел, аккуратно уложенных и покрытых чем-то вроде саванов. Сотни существ, которые умерли не от болезни или насилия, а просто от исчерпания ресурсов.

— Они умерли в порядке очереди, — заметил Сэм, изучая расположение тел. — Сначала старые, потом взрослые, в конце — молодые. Они отдавали друг другу свои пайки.

Рядом с последними телами лежали незаконченные рисунки. Планы экспедиций к другим звездам. Схемы кораблей, которые так и не были построены. И детские рисунки — все те же солнце, деревья и зеленая трава.

— Они надеялись до самого конца, — сказал Итан.

— Не просто надеялись, — возразил капитан. — Они работали. Даже когда знали, что обречены, они все равно искали решение.

В небольшой нише, скрытой за обвалившейся балкой, они нашли единственное нетронутое временем тело. Существо сидело, прислонившись к стене, его конечности обнимали странный прибор — нечто среднее между музыкальным инструментом и научным устройством.

— Не трогай, — остановил капитан руку Итана. — Смотри.

В полураскрытых пальцах существа лежал кристалл, внутри которого мерцал крошечный огонек. Он пульсировал ровно, словно живое сердце, отбрасывая голубоватые блики на стены пещеры.

— Что это? — выдохнул Итан.

— Не знаю, — честно ответил капитан. — Но они сберегли это. Последний хранитель последней тайны своего мира.

Сэм осторожно сканировал кристалл.

— Энергия… какая-то есть. Слабая, но стабильная. Похоже, это не просто артефакт. Это… батарейка. Или семя.

Они оставили кристалл нетронутым. Некоторые тайны должны умирать вместе со своими хранителями.

В самом конце зала, у дальней стены, они нашли то, что искали, сами того не зная. Капсула, похожая на ту, что они видели на других планетах, но больше и сложнее. И рядом с ней — устройство, которое могло быть примитивным передатчиком.

— Они отправили сигнал, — понял Сэм, изучая конструкцию передатчика. — Перед смертью они послали сообщение к звездам.

— Какое сообщение?

Капитан осторожно открыл капсулу. Внутри не было технических чертежей или научных данных. Там лежала простая вещь — кусок ткани, на котором были вышиты разноцветными нитками силуэты всех живых существ их планеты. Растения, животные, микроорганизмы — все в сложном узоре, показывающем связи между видами.

— Портрет их мира, — прошептала связка с корабля голос Ребекки. — Они отправили к звездам портрет того, что потеряли.

— И завещание, — добавил капитан, разглядывая края ткани, где мелкими стежками были вышиты символы — возможно, последние слова их цивилизации.

На обратном пути, в одном из боковых тоннелей, они нашли еще одну комнату — маленькую, без окон, с единственным предметом мебели — каменным столом по центру. На столе лежала сложная мозаика из разноцветных кристаллов, изображающая спираль галактики. А в центре спирали — крошечная точка, от которой расходились лучи.

— Это… они? — спросил Итан. — Их мир?

— Нет, — капитан подошел ближе. — Смотри внимательнее.

Это была не точка. Это была руна, символ, повторяющий тот, что они видели на ткани в капсуле. И лучи от него шли не внутрь галактики, а наружу — к краю мозаики, к другим, едва намеченным спиралям.

— Они знали, — прошептал Сэм. — Они знали, что не одиноки. И надеялись, что их послание найдут те, кто поймет.

— Поймет что? — не унимался Итан.

— Что гибель одного мира — это предупреждение для всех остальных, — сказал капитан. — Или приглашение не повторять их ошибок.

Перед самым выходом на поверхность Итан обернулся, в последний раз окидывая взглядом подземный некрополь. Его луч фонаря выхватил из темноты последний образ — детский рисунок, нацарапанный на столе у входа. Не солнце и не деревья. Простая спираль и множество точек вокруг. И подпись — одна-единственная руна, которую он уже видел на ткани.

Они унесли с собой не только артефакты, но и тяжесть понимания: это не конец истории. Это только начало.

Обратный путь к «Кондору» занял час. Кислотные дожди усилились, превратив поверхность планеты в настоящий ад. Шаттлу пришлось взлетать под химической бомбардировкой, которая оставила на его корпусе глубокие следы коррозии.

— Еще одна такая посадка, и корпус придется менять полностью, — ворчал Сэм, но в его голосе не было раздражения. Только усталость и грусть.

В последние минуты перед взлетом Итан обернулся к иллюминатору, глядя на исчезающий в ядовитой мгле подземный комплекс.

— Они могли бы спастись, — сказал он тихо. — Если бы начали раньше. Если бы поняли, что происходит, до того, как стало слишком поздно.

— Может быть, — ответил капитан. — А может, и нет. Возможно, процесс был необратимым с самого начала.