Темный и его отряд, которые напряженно наблюдали за происходящим, вдруг спешились и низко поклонились.

— Меня зовут Дарий Регас. Благодарю вас за то, что прибыли навстречу, ваше императорское величество.

Темный вновь поднял голову и начал изучать его пронизывающим взглядом.

— И вам моё почтение, Регас, — ответил Ларс.

Похоже, его таки признали.

— Полагаю, что эта роща — прекрасное место для переговоров, — продолжил Ларс.

Регас не стал спорить, он что-то сказал слугам, и буквально за пятнадцать минут на земле расстелили скатерть, которую уставили изысканной едой и вином.

— Поскольку вы находитесь сейчас у меня в гостях, я постараюсь показаться настолько гостеприимным хозяином, насколько это возможно в данных условиях.

«Он считает, что это его земли», — усмехнулся про себя Ларс.

— Я неспроста назвал эти земли моими, — продолжил Регас. — Когда-то они принадлежали Ассурину, затем стали частью Эралама, а вскоре, возможно, вновь перейдут под власть другого императора. Только Регасы испокон веку правят тут и заботятся о своих вассалах. Для нас эти земли — не просто названия на карте. Я знаю каждую деревню, и мне не безразлично, что будет с населяющими её жителями.

Ларс кивнул.

— Вы хотите дать мне понять, что вам важнее сохранить свои земли и людей, чем принять чью-либо сторону?

Регас холодно улыбнулся.

— Я бы не хотел говорить столь прямолинейно с вашим императорским величеством, но, по сути, вы правы. Хотя я признаю вас наследником прошлой династии.

— Раз признаете, значит, обязаны присягнуть, не так ли?

— Я готов присягнуть императору Ассурина, но не ритреанскому царевичу.

Ларс почувствовал, как кровь приливает к лицу.

— В Сетхарзиме также течет кровь царей Ассурина, но это вовсе не значит, что я стану ему служить.

Ларс скинул ментальный щит и посмотрел в холодные глаза Регаса. Встретившись с ним взглядом, правитель Бинирунга отшатнулся, Ларс почувствовал идущий от него страх.

— Я не признаю своё родство с династией Рем. Ритреанцы навсегда останутся моими врагами. Твой намёк на то,что я служу Сетхарзиму, меня оскорбляет!

— Прошу прощение, ваше императорское величество. Я должен был убедиться в том, что вы не ставленник Сетхарзима.

Ларс едва сдерживал ярость, от его ладоней шли фиолетовые разряды, он буравил Регаса взглядом, хотелось заставить его заплатить за произнесенное оскорбление, но Ларс понимал, что не может позволить себе уничтожить этого человека. Регас вновь взял себя в руки.

— В вас так много тьмы, она просто бьет через край, — с усмешкой произнес он.

Ларс поднял руку ладонью вверх, на ней возник сиреневый шар, по которомы пошли разряды маленьких молний.

— Если вы присмотритесь, то поймете, что это не тьма. Это её соединение со светом называется абсолютной молнией. Никакая тьма не защитит вас от того небольшого сгустка энергии, который у меня в руке. Зачем мне эта ритреанская мразь, если я могу создавать такое?

Регас вновь усмехнулся, хотя было заметно, что его проняло, и маска ледяного высокомерия соскользнула с лица.

— Я уже извинился за свои слова. Значит, вы требуете, чтоб Бинирунг выступил на вашей стороне?

— Регасы испокон веку служили моим предкам. Ваш долг поддержать своего императора. Неужели вы сами не хотите свергнуть захватчиков?

Темный вновь скривил губы, отчего скулы обострились, и профиль с тонким горбатым носом стал напоминать хищную птицу. Ларсу уже порядком достала эта самодовольная ухмылочка. Что-то в этом породистом лице несказанно его бесило. И тут он осознал, что Дарий невероятно похож на ритреанца.

— Я уже говорил о том, что в первую очередь меня беспокоит судьба моих подданных.

— Ну и своя собственная, что мне вполне понятно. Значит, будете сидеть и ждать, пока не выявится явный победитель в этой войне, чтоб уверенно переметнуться на его сторону? А ваш сын столько рассказывал о благородстве, долге, чести… Да он идеализирует вас, Регас!

В глазах Дария лезвием клинка сверкнула злость. И тут же темный взял себя в руки.

— Аристодемос унаследовал слишком много черт от своей матерью, которые украшают женщину, но не пристали мужчине. Он ведомый. Вы не такой. Передо мной достойный правитель Ассурина, унаследовавший сильную кровь двух династий.

— Интересно, какую кровь унаследовали вы? Темные волосы, узкое лицо, нос.

— Я не пытаюсь отрицать очевидное. Моя бабка была ритреанкой. А вас несложно вызвать на эмоции. Непозволительная слабость для императора.

— Мне нет нужды их скрывать! Послушайте меня, Регас. Я, так же как и вы, дорожу каждым моим подданным и понимаю, что если вы сейчас бросите вызов Феликсу, то он просто вырежет половину Бинирунга. Я попрошу у вас военной поддержки тогда, когда это будет разумно. Но вам сейчас предстоит принять решение, с кем вы, — произнес Ларс, поднимаясь с земли.

Регас встал, а затем неожиданно низко склонился перед ним.

— Я клянусь служить вам, ваше императорское величество, как все поколения моих предков служили царям Ассурина. Моя сила в вашем распоряжении.

Ларс торжествующе улыбнулся.

— Я рад, что вы на моей стороне, Регас. Думаю, что ваше участие понадобится, когда мы займем половину территории между Селерой и Аргентой.

— Очень разумное решение, ваше императорское величество. Желаю вам удачи.

— Вы не знаете, почему Феликс до сих пор не выступил с войсками в нашу сторону?

Дарий развел руками.

— Первая битва показала, что вы — серьезный противник. Видимо, Феликс решил основательно подготовиться. Вы читали историю его завоеваний? Если нет, то прочтите. Полезно знать об образе мышления врага. Не одной лишь абсолютной силой он завоевал столько земель. Так что не расслабляйтесь, ждите ответный удар.

— Спасибо за совет, — усмехнулся Ларс. — Нам пора возвращаться. Нужно собирать войска.

Ларс с отрядом сели на коней и направились обратно на юг. Вечером на привале Ларс в теле птицы навестил Вальда, который сообщил, что вражеских войск по-прежнему не наблюдается.

Дорога обратно показалась значительно легче потому, что они шли по широкой тропе, а не пробирались сквозь заросли. В одну из ночей после ужина отряд расположился рядом с кострами. Руд достал небольшую флягу, сделал глоток и протянул ему.

— Это настойка, что ли? — удивленно спросил Ларс.

— Да. На грибах. Я подумал, что много вина тащить тяжело.

Ларс покосился на приятеля, вздохнул и сделал глоток. Даже этой малости хватило, чтоб в голову заметно ударило.

— За что такая к себе немилость⁈ Завтра будешь страдать. Руд, ведь странное это пойло, ладно бы еще на ягодах, но на грибах-то зачем? Ты ведь не маг, так просто не восстановишься, — произнеся эту фразу, Ларс осекся.

— Да, я не маг. Как ты думаешь, если бы я был им, Ариселла согласилась бы выйти за меня?

— А хор их разберет этих женщин. Далась она тебе! Объясни, что в ней такого хорошего? Сейчас закончится война, и ты можешь жениться на ком угодно.

— Не знаю, Ларс. Это не поддается никакому разумному объяснению, но чем дольше, тем больше я её люблю. Не могу забыть время, когда она была рядом со мной. Нет, не подумай, у нас не было ничего такого, но так было хорошо. Просто слышать её голос, видеть эти блестящие, черные глаза… Она такая…волшебная! На свете нет другой такой девушки! Никто мне больше не нужен, понимаешь?

Ларс внимательно посмотрел в глаза другу. Никогда он не слышал от него подобных речей.

— Я когда-то так же думал о Миали, а сейчас почти забыл её. И ты забудешь. Женщины вообще странные, могут ли они любить по-настоящему? Если только своих детей.

— А как же Майя? Она в тебя влюблена, Ларс. Я хоть не маг, и то вижу.

— В меня ли? Ну представь, если бы я был обычным моряком. Думаю, что в ней просто говорит оскорбленное самолюбие. Может, в тебе тоже?

Руд горько рассмеялся.

— Какой к хору самолюбие⁈ Да не нужна мне ни магиана, ни уж тем паче царевна! Лучше бы она была обычной девушкой…