— Хороший мальчик, — прошептал человек в маске, выбрасывая отвратительный акцент на кучу, полную объедков из фраз. — А теперь кивни, если знаешь Томаса Гринбейла и являешься одним из членов пророчественной троицы. Ты взаправду один из трёх мальчишек, избранных той женщиной, обладающей магическими способностями?
“Трёх мальчишек?” — недопонял Джим. — Видимо, Крыс не знает о происходящем полностью. Но только как он прознал о Ба-Суд? Логану совсем не хотелось сдавать друзей, однако обстоятельства вынудили его положительно кивнуть.
— Прекрас-сно, — послышалось вновь. — Тогда у меня для тебя ответственное поручение. Я надеюсь на твою ответственность. Ты ведь справишься с ним? А, никчёмный героюшка?
— Нет, — брыкнулся Логан.
— Какой непослуш-шный, — рассмеялся собственной шутке злодей. — Что ж, придётся заставить тебя слушаться. Насколько мне известно, твой дорогой папаша содержится в одной из тюремных камер. Мы прознали о нём, когда совершенно случайно сожгли Онфост и его непослушных жителей.
— Мой отец погиб! — соврал Логан во благо. — Я видел, как его… пронзили копьём в сердце на Площади Свободы!
— Вы не умеете врать, шмандские отпрыски, — оскорбил Джима мужчина. — Твой папаша в первую же минуту сознался, что ты – его сын. Так вот, друж-жочек. Если откажешься выполнять мой приказ, то Дже-еймс Логан, к ужасу его сыночка, погибнет в плену у Неизвестного. А затем отрубят голову и тебе. Великий падок на подобные вещи, они приносят ему удовлетворение.
— Я тебе не верю! — не сдержался Логан, но, когда исчезла на мгновение рука с лезвием и перед ним появилась чёрная перчатка, с которой свесились стеклянные часы отца…
Джим помнил, что его отец собирал часы, иногда он обожал их больше сына и ценил сильнее остальных вещей в доме. Мальчик понял, что, скорее всего, отец действительно проболтался, ведь с теми стеклянными часами он не расставался никогда, даже по ночам. Они безусловно принадлежали Джеймсу.
— А теперь веришь? — усмехнулся Крысолов. — Хотя… можешь и не отвечать. Мне плевать на чужое мнение. Какую же непосильную задачу мне придётся возложить на тебя? Признаюсь честно, я в предвкушении, ведь твоей задачей станет предательство. Предательство, предательство, предательство. Лучше него на свете нет. Ты должен будешь предать любимых дружков, а для этого тебе предстоит выбрать подходящий момент. Стоит лишь разбить часики о мощёную плиткой мостовую или что-нибудь там ещё, и я прибегу на всех парах, чтобы схватить пророчественную троицу, последнюю надежду Короны. Надеюсь, я объяснил понятно.
Чужая рука опустила стеклянную вещицу на цепочке во внутренний карман пальто Логана. Тот карман, что находился рядом с неистово колотящимся сердцем. Крысолов небрежно похлопал мальчишку по плечу, отчего тот поморщился, а затем рука, сдавливающая горло, убралась восвояси.
— И помни, — предупредил полный ненависти и презрения голос за спиной. — Жизнь Джеймса, обожаемого папаши, зависит только от тебя. Надеюсь, ты с-совершишь верный выбор. Но главное: мы пристально следим за тобой…
Голос эхом отразился от трёх стен, давящих на Логана. И испуганный Джим обернулся, ожидая увидеть алые глазницы злодея, но за спиной никого не оказалось, да и рядом было пусто. Он стоял один в темной и тихой подворотне между домами. Ярмарка же проходила позади, и никто не помог парню. Казалось, здесь никто раньше не стоял, никакого Крысолова не существовало. Да только стеклянные часы отца Логана неприятно давили ему на сердце.
Что же случилось, бедный-бедный Логан? Неужели, ты попал в передрягу? Неужели, ты проиграл?
***
— Уважаемые или не совсем господа, обворожительнейшие или наоборот дамы, — обращался мужчина в чёрно-белом костюме с кровавым галстуком. — Уже через пять секунд я презентую свою новую песню, которую я придумал вчерашним вечером, желающим. Эта ритмичная история не только рассказывает об очередном курьёзном случае, который вполне мог произойти и на вашей улице, но и показывает моё виденье насчёт тех страдающих бедняг, которые женились на разного рода дамах и завели крикливых и невежливых детёнышей.
— Просим! — рукоплескала свора из фанатов Мсье Хая, не ожидавших увидеть его на ярмарке в честь Дня Объединения.
В миллионный раз за вечернюю ночь заиграла мелодия. Рояль включился в работу, труба не отставала от деревянных палочек, ударяющихся по золотистым дискам и квадратным трамбаранам. Хай приподнёс к губам усилитель звука и завёл свою шарманку великолепным голосом. Видел бы Томас!
— Знавал я как-то одну даму,
В красном, тонком платье с запахом дурмана,
Она медленно спешила,
Тогда по узкой улочке,
Успел заметить я,
Её дамскую сумочку.
Не поверите вы мне,
Ведь тогда, упала сумочка с плеча,
Я решил её поднять,
И вручить мамзели в красном,
Но та была первее,
И револьвер направила сгоряча.
Не ожидал такого я!
Дама! Дама!
Она не по карману!
Украдет вашу зарплату, испугает вас надолго,
Заберёт пальто и шляпу и потребует ещё!
Дама! Дама! Дама с револьвером!
Ловка, невероятна,
Сильнее, чем ты думаешь, дружок! — припев промчался, словно его и не было. Воодушевлённая интервьюерша из газеты “Новостной вестник” определённо словила куш для завтрашнего вечернего выпуска. Две сироты, работающие на ту леди, кружились, держась локтём за локоть. Пухлые бабульки в рванных платах покачивались в такт шедевру от господина Хая.
— И сказала мне та дама, — продолжил Говард. —
Не достаточно награды,
Я хочу твоё богатство,
Ожерелье и брильянты,
Даже старую горгулью с крыши возьму!
А я стою, не движусь,
Ведь упала сумочка с плеча,
Почему же жертва я?
Говорит тогда мадмуазель,
И этого мне мало,
Забирай свою ты шляпу и веди меня домой!
Познакомишь ты с мамашей, Пригласишь меня ты замуж,
Будем долго вместе жить!
Будем жить!
Снова повторился припев, массово застрявший в мыслях смотрящих и прохожих. Приятные для слуха артиста своевременные хлопки пронеслись по Площади Разгулья.
— И вот шёл пятый круг,
Померла уж моя мать,
Но живу теперь я с дамой,
Ходим ежедневно мы по городу гулять,
По театрам и всем пабам,
За неё я каждый день плачу,
Бедняка я жизнь влачу,
Но боюсь я как бы дама,
Не нажала на курок!
Дама! Дама!
Она не по карману!
Украдет вашу зарплату, испугает вас надолго,
Заберёт пальто и шляпу! Выйдет замуж за тебя!
Дама! Дама! Дама с револьвером!
Ловка, невероятна,
Сильнее, чем ты думаешь, дружок!
Раздались бесчисленные овации. Разгоряченный публикой Говард Хай довольно поклонился и наконец спустился с рояля, посылая воздушные поцелуи в толпу. А народ перед артистом всё прибавлялся и прибавлялся.
Лорсан довольно долго пыталась найти хотя бы намёк на призрачного барда, однако её обход не увенчался успехом, пока она не встретила семью, состоящую из двух женщин, точнее, девочки и её матери. Именно слова малютки заставили Варди обратить на двоицу внимание.
— Мама, мама, смотри! — радостно поражалась девочка шести кругов, забыв про дорогую плюшевую игрушку. — Там, за шатрами, сидит грустный, прозрачный джентльмен!
— Не неси чушь, Паппи, — оборвала фантазию дочери её мать, закатив глаза. — Прозрачных дядек не существует. Хотя твой отец, бросивший меня четыре месяца назад, вполне годится на подобную роль.
— Но ведь я видела! — захныкал ребёнок.
Женщина более не слушала глупую девчонку и только посильней потянула её за собой. Смотреть на призрачного джентльмена дамочка, само собой, не собиралась.
А вот Варди, уверенная в себе, как никогда, направилась туда, куда указывал ребёнок. И не прогадала. Второй Хранитель, бессмертный бард, весело парил за шатром и бренчал тихую, но удалую мелодию. Так как Лорсан ещё никогда не встречала призраков, она опешила, с удивлением смотря на Хранителя второго предмета. Также девушка ещё не встречала привлекательных мёртвых джентльменов с живыми, привлекательными глазами, будто излучавшими светлую душу и добрые намеренья. Она не понимала, как такой Хранитель способен на убийство, потому что предполагала, что бард будет похож на Гневную Деву.
