Герент отказался возвращаться вместе с Дейтмаром, ехидно заявив, что своим героизмом заслужил небольшой отдых, прежде чем на его голову опять свалятся привычные заботы. Посему, проводив на железнодорожную станцию аркадийского профессора-соучастника в этой необычной операции, все вместе поехали обратно в Красную Горку.
Тетушка Агата сперва схватилась за сердце, узрев несколько потрепанный вид вернувшихся к ней дорогих гостей. Но ровно три секунды спустя она обрела привычный командный тон, отправляя не успевших улизнуть родичей и все равно не имевших роскоши выбора помощников заниматься лошадьми, топить баню, готовить ужин и накрывать на стол.
Марк Довилас от ужина отказался. Хотя чары и удалось разложить на несколько человек, а Ритуал избавил его от львиной доли отдачи, он чувствовал себя разбитым и жаждал лишь отдыха. Молча выслушав после бани краткую лекцию Джарвиса о вреде голодания, он ушел спать на сеновал. Зато остальные охотно приняли приглашение к столу и высоко оценили кулинарное мастерство хозяйки.
Плавно текла застольная беседа, деревенские байки сменялись историями из жизни Аркадии или Ранконы, остроумными, забавными, захватывающими, словно для гостей тетушки Агаты самым обычным делом было встречаться раз в неделю, чтобы сравнять с землей заколдованные поместья.
О том, что опасная магия Красной Горке больше не угрожает, Джарвис упомянул вскользь, словно о чем-то само собой разумеющемся, и виртуозно ушел от дальнейших расспросов.
Но что-то беспокоило хлебосольную хозяйку. Чем дольше длился ужин и чем веселее становились разговоры гостей, тем чаще она смотрела в окно и хмурилась.
— Что-то случилось? — участливо спросила Юлия.
— Племянник ко мне приехал, — ответила тетушка Агата. — Купаться утром ушел, да вот все никак не вернется. Ума не приложу, что могло случиться. Речка-то у нас добрая да мелкая, он её с детства всю знает, до последней излучинки!
Андрэ, мысленно обругав себя последними словами, незаметно пихнул Карела под столом коленом. Тот красноречиво треснул себя по лбу. Разумеется, они обрадовались тому, что выжили, и совершенно позабыли о пленнике! Сопровождаемые недоуменными взглядами, молодые люди выскочили из-за стола.
— Что это с вами? — спросил Джарвис недовольным голосом. — Карел, опять подвиги?
— Дядя, клянусь…
— Сударыня, как зовут вашего племянника? — перебил репортер, обращаясь к госпоже Агате.
— Якоб, — ответила она. — Якоб Хольт.
— Видите ли, — произнес Андрэ почти извиняющимся тоном, — в Аркадии вашего племянника знают под именем Долини. Вам о чем-то говорит это имя?
Хозяйка покачала головой, ольтенцы по-прежнему ничего не понимали, только Герент вскинул бровь словно бы на очередном светском рауте ему задали какой-то банальный вопрос.
— Насколько я знаю, полиция считает, что Долини приехал из Эрдваца, — заметил он. Андрэ кивнул.
— Я знаком с мнением полиции, и Долини подтвердил, что приехал из столицы по поручению сообщников.
— Вы с ним беседовали?!
— Имел такое сомнительное удовольствие. В Страгате. Брал интервью.
— В Страгате! — воскликнула тетушка Агата и без сил опустилась на скамью. — Ох ты господи! Как же это?
— Ваш племянник, сударыня, — строго сказал Пауль, — государственный преступник. — Потом с интересом взглянул на Андрэ. — Брали интервью, значит? — Репортер ответил ему ехидной усмешкой.
Тетушка Агата округлила глаза и прижала ладонь к губам.
— Так вы что-то знаете о Долини? — спросил Герент, обращаясь и к Бенару, и к младшему Малло. — Где он сейчас?
— В надежном месте, — ответил Карел. — Обездвижен и лишен голоса.
— Мой мальчик, мой бедный мальчик! — тетушка Агата заплакала. Юлия обняла несчастную женщину и увела из комнаты.
Ференц Малло в упор посмотрел на брата, тот немного смутился под его взглядом. Пауль скрестил руки на груди и откинулся на спинку стула.
— Возможно, — начал Андрэ, присаживаясь к столу, — не все присутствующие знают подробности этого дела. С вашего разрешения, я кратко перескажу суть. Не так давно жителей Аркадии потрясли новости: некто по имени Долини был пойман с поличным, когда собирался заложить бомбу под Ратушу. К счастью, не успел. Полицейское расследование, почти не дало результатов, Долини не выдал сообщников даже после особых допросов.
Герент хмыкнул.
— Не сомневаюсь, Пауль, — вздохнул Джарвис, — у тебя он бы не молчал.
— Просто руки не дошли. И потом, полиция на что? Пусть отрабатывает свой хлеб.
— Она и отрабатывает, — репортер повернулся к Ференцу, внимательно слушавшему историю незадачливого преступника, и Джарвису. — Полиция сделала запрос в Эрдвац, полагая, что Долини прибыл прямиком оттуда.
— С ответом, насколько вижу, не торопятся, — заметил Герент.
— Как всегда. Преступника поместили в тюрьму Страгат. Между прочим, это одна из достопримечательностей нашего города, я даже слышал, что туда планируют водить экскурсии. Но пока до этого далеко, поэтому пришлось пустить в ходу фантазию, чтобы туда попасть. В детали, уж простите, вдаваться не буду. Скажу лишь, что мне это удалось, материал я получил, но потом этот преступник сбежал, а меня сочли его сообщником. Иными словами, передо мной замаячила перспектива вернуться в Страгат в роли заключенного. Пришлось на время скрыться.
— В Майердоле? — невинно поинтересовался Карел. Андрэ невозмутимо кивнул и продолжил рассказ столь же непринужденным тоном.
— Когда мы приехали сюда два дня назад, я заметил повсюду фотографии многочисленных родственников нашей милой хозяйки. Например, на этом снимке. — Андрэ подошел к стене, осторожно снял одну из фотографий в рамке, запечатлевшую группу молодых людей в студенческой форме.
В состязании за право считаться самым законопослушным городом Вендоры Аркадия не вошла бы в первую пятерку даже если бы дала взятку всему судейскому жюри в полном составе. Причины тому были и историческими — на заре своей истории город и порт отчаянно нуждались в рабочих руках, редко заботясь проверкой подноготной новоприбывших — и, как утверждали некоторые маги, метафизическими. Один исследователь даже серьезно изучал местный воздух и магический фон, надеясь обнаружить и выделить ту неуловимую частичку, которая будила в людях преступные наклонности. Не Аркадия единственная имела в Вендоре такую репутацию, но её конкуренты безнадежно уступали в общей колоритности.
Флер авантюризма, окружающий едва ли не каждый камень мостовых, очаровывал туристов. Местные жители относились к этой атмосфере скептически, вынужденные в ней ежедневно выживать.
В истории Аркадии хватало и кровавых страниц. Обыватели называли их неспокойными временами, специалисты придумывали мудреные имена и очерчивали временные рамки от бунта до бунта, от заговора до заговора. Власти всякий раз оказывались сильнее и временами даже делали правильные выводы. Нынешнее правительство Вендоры успевало в большинстве случаев принять меры до того, как события принимали ужасные формы, но несколько предшественников его императорского величества Йозефа-Кристиана оказались не столь дальновидны.
Аркадия традиционно не оставалась в стороне, а то и выступала в числе организаторов очередной антиправительственной волны — сюда идеи проникали даже раньше, чем в столицу. Здесь же когда-то располагался один из центров крупнейшего заговора в новой истории Вендоры. И когда-то именно в этом прекрасном южном городе слишком буквальный смысл обрело выражение «кровь затопила улицы». Выжившим остались воспоминания очевидцев, со временем превратившиеся в страшные сказки, архивные документы и мемуары. У Пауля Герента, к примеру, путь был именно таким, от уличных баек о капитане Толлере до чтения его воспоминаний — Конрад Толлер, что редко бывает у представителей этой профессии, дожил до старости и умер в собственной постели.
Урок, преподанный в свое время Аркадии, был хорошо усвоен и запомнился надолго. И хотя местная полиция вздыхала и разводила руками, сетуя на невозможность побороть организованную преступность, обе стороны противостояния прекрасно понимали, что в отличие от их предков, живших в этом городе во времена Безумца Мерано, им очень повезло. Так что, не забудьте заглянуть в ближайшую часовню и поблагодарить за это Всевышнего. Ну и не стоит впускать в Аркадию представителей очередного тайного общества вольнодумцев. Последние росли как грибы после дождя, постоянно усиливаясь новичками из студенческой молодежи. Центр их теперь сместился севернее, в столицу, и на этот раз аркадийцы охотно уступили Эрдвацу право считаться зачинателями новой политической моды, плоды которой отчаянно не хотелось пожинать.
