Морда наоралась, захлопнула пасть, повертелась в стороны и заметила нас. Глаза дружно моргнули. Морда разинула пасть и нежно курлыкнула.

— И всё? — разочарованно протянул Сел, оборачиваясь, — да я её…

Он только шевельнулся, но я схватила его за рукав и зло прошипела:

— Сел, прикуси язык! Хватит уже трепаться! Стой на месте!

По поляне пополз туман. Редкий, как волосы на голове плешивого. Морда молча поглядывала на нас, подмигивая сотней глаз. Секунды тянулись медленно.

— Ждите, — я сжала ручку ножа, — это первая голова. Пустая. Болванка зубастая. Если напасть сейчас, то мы только подставимся, а вреда поглотителю не нанесём. Нам надо дождаться, когда щупальца вылезут, они покажут границы поглотителя и можно будет понять, как выбраться с его территории.

— Сколько всего? — коротко спросил лорд Нейс.

— Не знаю, если повезёт и попадётся мелкий, то всего пять обманок и главная башка с животом, руками и щупальцами. Чтобы вырубить поглотителя, бить надо в мягкий живот, но это не так просто. Отбиваться придётся от всего, что вылезет.

— А если не повезёт?

— Тогда больше пяти обманок. Сильно больше, — закончила я.

И как ответ на мои слова, на поляне вспухло сразу с десяток уродливых волдырей.

— Не повезло, — угрюмо констатировал Селтан.

Директор вдруг весело усмехнулся.

— Рэйна, — рука лорда Нейса легла мне на плечо, — как только покажутся щупальца, ты хватаешь свою риани и медленно начинаешь отходить к границе поляны. Мы вас прикроем. В бой не вступаешь.

— Ясно, — кивнула я, сосредоточенно вглядываясь в молочные полосы тумана на поляне.

Волдыри пульсировали, но раскрываться не спешили, словно ждали чего-то. Туман становился всё гуще, он крался к ногам, шевелился, как живой. Эта молочная пелена могла говорить только об одном — поглотитель тут не один.

— Демонова задница…

— Что ещё?

— У нас проблемы, — шепнула я за спину, чувствуя, как ужас закрадывается в душу, — с ним паразиты. Гули. Надеюсь, что… — я нервно сглотнула, страшась произнести, то, о чём подумала, — надеюсь, что без альгулей.

Лорд Нейс заскрежетал зубами.

— Мрачный Сын Ветра, помоги нам, — выдохнул Сел.

Окончание его молитвы потонуло в атакующем визге гулей. Одновременно вскрылись все нарывы, выпуская на свободу многоглазые морды, заходящиеся в рёве. В десяти шагах от нас взметнулся фонтан из жидкой грязи. Он с силой хлестанул вверх, забрызгав нас грязными каплями, и резко хлынул вниз, растекаясь где-то под молочной пеленой тумана, из которого медленно поднималась основа ловушки.

Поглотитель был ужасен и, одновременно, смешон собственной несуразностью. Круглая лысая голова с одним глазом и безгубой пастью, держалась на тонкой, гибкой шее. Широкие мускулистые плечи, четыре руки атлета с сильными пальцами и острыми загнутыми когтями, но гладкое, дебелое брюхо, похожее на раздувшийся мыльный пузырь.

Поглотитель глянул на нас, мерзко хихикнул, вывалил длинный язык, поднял над головой руки и оглушительно хлопнул в ладоши.

Я успела выхватить взглядом, как взметнулись щупальца, очертив границу, но на поляну хлынули паразиты, отрезая нам путь к спасению.

Гули — болотная нечисть — неслись, разинув рты. С частокола острых клыков капала розовая пена. Гули так торопились первыми добраться до добычи, что раздирали острыми когтями мертвенно-синюю плоть собственных собратьев, попавшихся на пути. Разглядеть среди них их более опасных родичей — альгулей — не получалось. Слишком кучно неслась прожорливая нечисть, оголодавшая за время спячки.

Болванки заухали-захохотали, а потом стали пропадать под слоем тумана, чтобы после выскочить вновь, но уже гораздо ближе к нам.

Невидимые щупальца поглотителя, скрытые за плотным строем гулей, хлестали воздух где-то совсем недалеко.

Поглотитель, возвышающийся в центре этого бедлама, звонко и ритмично хлопал в ладоши, заходясь в истеричном хохоте.

В небе медленно занимался серый рассвет, делающий только хуже. Тьма под деревьями сгущалась, концентрировалась и словно присоединялась к нападающей нечисти.

— Тонга, твоя цель брюхо твари, — громко, чтобы перекрыть шум нападающей орды, приказал лорд Нейс, — любой ценой.

— Понял, — лениво протянул Селтан, словно ему приказали прогуляться до цветущего сада по безопасной дорожке в солнечный день.

— Рэй, хватай риани. Держись за мной, — последовал второй приказ.

Я молча подчинилась. Обхватила одной рукой бесчувственную Ласку, которая сильно потеряла в размерах и весе, прижала к себе. Перехватила костяную ручку ножа, так, чтобы большой палец лёг точно на клеймо, и приготовилась отступать за лордом Нейсом.

— Абулия!! — во всю мощь лёгких завопил Селтан бессмысленное теперь заклинание и врезался в гущу ревущих гулей.

Свистнула сталь.

Меч Селтана пропел смертельную песню, врезаясь в первого гуля. В стороны брызнула гнилая жижа, которая заменяла нечисти кровь. Гуль взвыл и свалился кулем под ноги. Сел подпрыгнул, закрутился в воздухе, набирая инерцию. Снова свистнул меч. Едва заметный глазу бросок, уклонение, укол, рассечение, брызги гнилой жижи — ещё пара гулей выбыло из строя. Тонга уверенно пробивал себе коридор к поглотителю сквозь мертвенно-бледные тела голодных гулей.

Риган Нейс скинул плащ егеря, обмотал его вокруг левой руки, так, что часть плаща свисала свободно. В правой руке он крутил свой странный меч — небесно-голубого цвета, с кривым лезвием. В дол клинка были помещены прозрачные шарики, которые свободно перекатывались по жёлобу, стукались и звенели, усиливая песню голубой стали. Меч замелькал в воздухе с такой скоростью, что постепенно утратил собственные очертания, превращаясь в поющее колесо смерти.

Волна гулей нахлынула, но взметнулся зелёный плащ и лорд Нейс, член ордена Бешеных, затанцевал изящный танец молчаливой гибели. Меч уже не пел, со свистом рассекая мертвенно-синюю плоть нечисти. Движения лорда-ардала размазывались в воздухе. Он мелькал как призрак среди нападающей нечисти, оставляя после себя только пустоту. Голубой меч вспыхивал яркой молнией, но никак не мог утолить жажду, потому что чёрная гниль никого не сможет напитать.

Я крепко прижимала к себе бесчувственную Ласку, и отслеживала зубастые болванки, которые продолжали ухать, скрываясь и проявляясь в тумане. Одна уже пару раз выскакивала в опасной близости, но тут же пряталась, заслышав свист меча. Забив на гулей, которые всё равно не могли прорваться сквозь яростную атаку лорда Нейса, я попыталась просчитать путь зубастых болванок.

Двигались они по двойной траектории. Вперёд — вперёд — остановка. Два раза назад. Остановка. Три раза вперёд. Получается, что с каждым разом болванка приближалась на один шаг к нам.

Не отрывая взгляда от глазастых морд, расстегнула крючки куртки, и осторожно положила Ласку за пазуху. Это было совсем не сложно. Риани всё продолжала уменьшаться, теряя магическую энергию. Сейчас она уже стала размером с ладонь взрослого мужчины, превратившись в сову-сплюшку. Убедилась, что с Лаской всё будет нормально и она не выпадет во время боя, застегнула крючки, подтянула ремни. Выпрямилась, становясь в боевую стойку. Досчитала до трёх и нажала на пятиконечную звезду, клеймо моего рода, выбитое на костяной ручке ножа.

Лезвие ножа распалось на секции, скреплённые между собой тонкой цепочкой и мастерством горных троллей.

Отвела руку назад, примерилась, отсчитывая путь болванки.

— Три…два…

Резко выбросила руку вперёд. Звенящая плеть взметнулась вверх, закрутилась петлёй, но тут же выпрямилась и устремилась к цели. Конец металлической плети — бывший кончик ножа, острый как клык тахронга — угодило точно в темечко болванки.

Дёрнула костяную ручку и снова бросок, пока зубастые болванки не опомнились и не изменили траекторию движения. Плеть метнулась и вонзила свой единственный зуб в висок следующей болванки.

— Один…— закончила я, нажимая на звезду.

Плеть взвилась в воздух, складываясь на глазах. Через секунду у меня в руках снова был обычный нож.