В библиотеке я бывала часто, не меньше двух раз в неделю, но Ирида упорно именовала меня «девицей», напрочь отказываясь называть по имени.

Пресловутый «зов души», в применении которого обвиняет меня директор, упоминается в одной старой легенде.

— Ирида, найди мне все легенды о богине Грёз и Северном Ветре, — произнесла я стандартный поисковой запрос.

Взмах крыльями, от которого вокруг закружился маленький смерч, поднявший в воздух книжную пыль, а потом равнодушный ответ:

— Стеллаж номер шестьдесят восемь, полка номер семь, книга «Мифология Империи. Общий сборник».

Одна книга?

— Ирида, добавь сборник сказок для детей с этой же легендой.

Ирида смерила меня недобрым взглядом, под которым мне стало как-то неуютно.

— Сборники сказок для детей от трёх до семи в дальней секции, стеллаж номер восемьсот девяносто шесть, полка пять. Книга «Сказки юга», книга «Шестопал и семь его невест», книга «Приключения хитрого Ходжи», книга…

Дальняя секция на то и дальняя, что добираться до неё часа полтора, петляя среди высоченных стеллажей. Дышать придётся спёртым воздухом, приправленным для вкуса густой седой пылью.

Может, обойдусь одной официальной мифологией? Или же…

А Ирида, тем временем, упоённо продолжала перечислять книги.

— Книга «Сорок ночей и один день», книга 'Вульф…

— Ирида, расскажи мне легенду о богине Грёз и Северном Ветре, — стандартный запрос я дополнила нестандартным, — пожалуйста.

Опасно блеснули золотые глаза. Ирида недовольно скривилась.

— Тебя где воспитывали, адептка? Перебивать говорящего невежливо…иногда неучтивость бывает опасна для жизни.

Освещение в библиотеке резко как-то помрачнело. Я неожиданно вспомнила, что Ирида тоже дитя старого мира. Когда-то, очень давно, она не томилась в стенах пыльной библиотеки, выслушивая запросы нерадивых адептов, а носилась под самыми облаками с поручениями старых богов. Да ещё и сражалась знатно.

— Не злись, Светлая, — назвала я её забытое имя, — я заплачу.

Ещё одна медная монета звякнула о камень и начала медленно истаивать. Ирида изменилась в лице. Вспыхнули ярким огнём золотые глаза, по идеально гладкой коже щёк разлился жаркий румянец.

— Светлая…звали меня так, но…— она тяжело вздохнула, — ладно, Рэй, слушай легенду.

Удивление моё было сильнейшим. Зловредный дух библиотеки знает моё имя! Что твориться: горы текут, моря горят! Ирида, не замечая моего удивления, прикрыла глаза, от чего на щеки легли тени от густых ресниц, и начала нараспев произносить слова.

— Давно это было, тысячу лет назад или больше, точно не знает никто, потому что правили тогда только старые боги. Не было ещё ни мира сумрачного, подлунного, не было и детей сумрака. Ни троллей, ни вампиров, ни оборотней-перевёртышей, ни зверолюдов. Никого, кроме Богов Света и Богов Тьмы.

Жили они разделённые навеки пустошью — степью раскидистой, в которой метались беспутные вольные ветра, да колыхался ковыль.

На одной стороне вечная тьма, на другой — вечный свет, а посредине серая пустошь, в которую ход был запрещён и тем и этим.

Но однажды Северный Ветер, могучий и своенравный бог Света, отправился на охоту. Он долго выслеживал желанную добычу — нежную белую лань с золотыми копытами, и так увлёкся погоней, что не заметил, как пересёк границы Светлого царства. Лань звонко стукнула копытами, высекая сноп золотистых искр, и исчезла в густых зарослях высокого ковыля.

Северный Ветер, раззадоренный долгой погоней, решил найти лань, во что бы то не стало. Нарушив запрет он взвился яростным ураганом. Под взмахами его сильных крыльев заволновался ковыль, как бушующий океан. Пошли по нему волны бурные. Вскипел огонь азарта в крови могучего бога и повёл его на поиски желанной добычи по бескрайней серой пустоши.

Но так было суждено, что в тот же день из пределов вечной тьмы вышла прекрасная Богиня Грёз. Нежная, воздушная. Загадочно мерцали её тёмные глаза, в которых прятались серебряные звёзды ночного неба. Густой волной струились её волосы, окрашенные лучами вечной луны в волшебный серебристый цвет.

Вышла вечно юная богиня на зов измученной лани. Тонкой ладонью она раздвинула ковыль и погладила тяжело вздымающиеся бока лани, которая звонко била копытом, высекая золотые искры на границе царства Тьмы. Пожалела измученное животное богиня Грёз, а потому одарила лань блаженным сном.

Издалека завидел Северный Ветер, что его желанная добыча опала на ковыль и взъярился. Решил он, что другой посмел завладеть добычей. Яростный крик разрезал вечную тишину серой пустоши. Свист стрел рассёк пространство. Это Северный Ветер решил наказать того, кто посмел встать на пути могучего бога.

Но Богиня Грёз не испугалась. Взмахнула она тонким покрывалом и опали стрелы в густой ковыль.

Удивился Северный Ветер, спрятал свою ярость и опустился рядом с юной богиней. А когда взглянул в её прекрасные глаза, сразу позабыл обо всём на свете. Полюбил так, как никогда не любил. Да и не уверен был Северный Ветер, что любил до этого.

Зарделась богиня и опустила взгляд. Разлилось в её душе тепло, а сердце радостно забилось, словно узнало того, кого всегда ждало.

И родилось чувство, о котором никто и не знал раньше. Первая истинная любовь. На разрыв, до боли, до скрежета зубов, до томной истомы, до сладострастного стона, до одного на двоих дыхания.

Так могут любить только живые сердца свободных просторов. Один раз и навсегда.

С той встречи стали влюблённые видеться изредка. Сбегали из своих привычных миров и долго бродили по серой пустоши, не в силах разлучиться. Обречены они были прятать свои встречи в высоких зарослях ковыля.

Знали влюблённые, что невозможен их союз, потому что Свет никогда не примет Тьму, а Тьма — Свет.

Но жизнь, этот вечный танец света и тьмы, решила по своему. Вселила она в сердца влюблённых такую страсть, что могли они чувствовать друг друга на расстоянии, слышать зов души, горько тоскующей в разлуке.

С каждой встречей всё тяжелей было им расставаться. Тогда Северный Ветер предложил возлюбленной покинуть царство Тьмы и уйти с ним в Свет. Покачала головой Богиня Грёз. Не может тьма быть в свете, зачахнет и исчезнет. Позвала она возлюбленного с собой во Тьму. Печально опустились его могучие плечи. Не может и свет жить во тьме.

И тогда решились они на дерзкое. Нарушили запреты и остались в серой пустоши, потому что жить друг без друга не могли.

За смелость благословила их сама жизнь, совершив обряд бракосочетания, смешав тьму и свет. И стали дни сменяться ночами, солнце луной, а серебряные звёзды — кучерявыми облаками.

Родился мир Сумрака, наполнился голосами новых народов и их деяниями. А в дар от влюблённых, мир получил искреннюю чистую любовь — истинную благодать от богов, которые умеют любить.

Я внимательно слушала напев Ириды и понимала, что помню совершенно другую историю. Когда она закончила, я воскликнула:

— Та, что грезит…так её называли. Не богиня Грёз, а та, что грезит. И умерли потом все. В головной убор той, что грезит, ревнивая соперница подложила ядовитую гадюку, которую создала из тьмы своего сердца и зависти к чужому счастью. Та, что грезит ушла за порог жизни, а Северный Ветер, не в силах снести разлуки, вскоре последовал за ней, откликаясь на зов души погибшей избранницы. Ирида, что такое «зов души»? и возможен ли он в реальности?

Дух библиотеки заинтересованно посмотрел на меня. Взмах золотых крыльев и Ирида уже удобно устроилась на тумбе, завернувшись в крылья как в плащ.

— И откуда ты такая умная взялась? — ехидно протянула она.

Откуда, откуда. Из болота вылезла.

— Молчишь? — нахмурилась Ирида, — тот, кто тебе рассказал другую версию легенды явно знал, что значит зов души. Спроси у него. Пусть ответит.

Спросила бы, да нет возможности. Данайна осталась там, в родовом поместье. В прошлой моей жизни.

— Не могу, — честно ответила я, — поэтому к тебе пришла. Если сама не хочешь помочь, то назови книги, где написано о зове души.