Свои первые ходки на Болота в роли валура я совершала с ним. Он был моим учителем наравне с Аэлом. Если каджун учил меня больше лекарственным растениям и способам ходьбы по болотам, то карасу тэнгу обучал валурским хитростям. Где можно раздобыть амаранта пучок, за который дадут пять золотых. Как распознать голую полянку, на которой потом вызреет ягода болотной вишни, за которую дадут от трёх до десяти монет.
Пол года назад Камму подарил мне платочек с обережной вышивкой. Как сейчас помню его напутствие: ' Валур только тогда становится валуром, когда мимо проклюнувшихся смерть-грибов не пройдёт. Да не просто не пройдёт, а ещё и время точно высчитает и пыльцу лесных фей соберёт. А до этого ты и не валур вроде, а так блоха на пузе Болот'.
В тот день, когда меня поймали егеря, я должна была встретиться с Камму. Я безрезультатно прождала его на точке, потом решила выйти на опушку, в надежде встретить его там. Мне не терпелось похвалиться, что я нашла проклюнувшиеся смерть-грибы, а значит скоро перестану быть блохой на пузе Болот…но напоролась на патруль. А Камму так и не объявился.
И теперь, рассматривая мертвенно бледное с заострившимися чертами лицо карасу тэнгу, я поняла, почему он не пришёл. Осталось только понять, как Камму Птичья Башка проворонил наведение порчи. Из чьих рук он принял еду или питьё с добавлением заговорённой болотной воды? Куда делась его хвалёная интуиция?
Профессор щёлкнул пальцами и сферы-наблюдатели отлетели в стороны. Они слегка изменили цвет, а затем принялись неспешно кружить над больным, гудя как пчелиный улей.
— Ночью был проведён первый этап снятия порчи. Агрессия и возбуждение спали, теперь больной находится в пограничном состоянии, так как связь с лярвой ещё не расторгнута, — пояснил Лотрей Веласс.
— Пограничное состояние это между сном и бодрствованием? — нервничая спросила я.
Надеюсь, что волнение и неподдельный интерес в моём голосе профессор принял за энтузиазм по отношению к предмету. Во всяком случае он спокойно ответил, не моргнув глазом.
— Да. Это как дрёма, но немного глубже. И так, записываем. Необходимые ингредиенты для окуривания.
В течение последующего часа мы записывали, стараясь не упустить ни одного слова. Я исподтишка наблюдала за Камму, надеясь отметить улучшения, но состояние карасу тэнгу не менялось.
Время пролетело незаметно. Стоило последнему из нас поставить точку, как профессор Веласс снова щелкнул пальцами, возвращая сферы на место. Они слетелись, как мухи, заискрили и больной спокойно опустился на кровать.
— Выходим из палаты. Через пять минут портал в Академию.
Все потянулись к выходу, а я остановилась, судорожно соображая, как бы остаться на пару минут и поговорить с профессором наедине.
— Ты идешь? — обернулась Шайя.
— А, да минутку. Шнурок развязался, — я спешно опустилась на корточки и потянулась к ботинку, — ты иди. Я догоню.
— Хорошо, — кивнула Шайя и вышла из палаты.
Профессор прикоснулся к перегородке, прошёл сквозь неё и бросил на меня понимающий взгляд. М-да, его-то так легко не получится обмануть. Придётся сказать как минимум половину правды. А это уже не ложь.
— Твой знакомый? — профессор остановился рядом со мной.
— Ага, — я залилась краской и медленно поднялась.
Лотрей Веласс положил мне на плечо руку, легонько сдавил его, а затем тихо сказал.
— Даже не буду спрашивать, откуда ты знаешь карасу тэнгу и что тебя с ним связывает.
— Я и так могу сказать, — отважилась я на маленькую, ничего незначащую откровенность, — я у Аэла в лавке с ним познакомилась.
— Хм, понятно, — принял мою полуправду профессор.
Я пожала плечами, а потом спросила, запинаясь.
— Профессор, с ним всё будет в порядке?
Лотрей Веласс помрачнел. Он перевёл взгляд на безмятежно лежащего Камму, помолчал, а потом ответил.
— Надеюсь, Рэй. Порча свежая, но очень искусно наведённая. На уроке я всего не сказал, но… есть отличия от стандартной порчи на безумие. Я насчитал минимум три лишних ответвления, которых при данном конкретном случае быть не должно. Кто-то виртуозно изменил заговор и, возможно, составляющие ритуала. Я пока разбираюсь. Почти нащупал, но поработать ещё придётся.
Я задумчиво уставилась на Камму. Кому он так дорогу перешёл, что ради наведения порчи изменили систему? Или по-другому к нему нельзя было подступиться? А что если…
— Профессор, Камму из рода карасу тэнгу…
— Я это знаю.
— Да. Не перебивайте, пожалуйста, я и так собьюсь.
— Хорошо. Говори, Рэй.
Я собралась с мыслями, набрала воздуха в лёгкие и выпалила.
— Тэнгу, они же к демонам очень близки, как тахронги, то есть хуже всего поддаются магическим воздействиям. А что если систему порчи изменили специально под него? Такое может быть? Причём сделали это, учитывая все особенности его второй ипостаси и иммунитет к магии.
Профессор долго смотрел на меня пустым взглядом. Я уж подумала, что он сейчас засмеётся и назовёт меня фантазёркой. Стало стыдно, что полезла учить того, кто в моих советах не нуждается.
— Да, я понимаю, профессор, глупая мысль…извините, ляпнула, что первое в голову пришло.
Я повернулась к перегородке, чтобы скрыть замешательство, и принялась рассматривать крючковатый нос Камму, мысленно ругая себя за длинный язык.
— Дагда Великий! А ведь это мысль, — вдруг дружелюбно воскликнул профессор, — вот за что я люблю адептов, так это за свежий взгляд на проблему!
Я не поверила своим ушам. Молча перевела взгляд на Веласса. Он сиял.
— Понимаешь, Рэй, — быстро заговорил профессор, — со временем взгляд замыливается, вырабатывается привычка…автоматизм, если хочешь…и ты перестаёшь видеть иные пути решения задачи.
Веласс широко улыбнулся и вокруг его глаз заплясали смешливые морщинки. Он схватил меня за руку и потянул за перегородку, которая впустила нас с лёгким шлепком.
— Пойдём, поможешь мне.
Увидев, что я растерянно оглядываюсь и упираюсь, снова улыбнулся.
— Это безопасно. Твой знакомый крепко спит, да и ты под колпаком защиты. Лярва не вырвется, поверь мне.
Я невольно кивнула и перестала сопротивляться. Веласс подвёл меня к кровати, поставил у правого плеча спящего Камму и сказал.
— Смотри на его лицо, сейчас я проведу тестирование с учётом новой информации. Ты должна отслеживать мимический отклик. Если я… — профессор улыбнулся и поправился, — если ты права, то глаза под веками начнут хаотичное движение, в основном вверх-вниз. Ты должна внимательно смотреть и отметить это. И пульс проверяй. Если, конечно, твоя теория подтвердится. Готова?
Готова ли я? Да вообще нет. Но я лекарь, а значит надо брать себя в руки.
— Готова, — ответила я, бросая свои учебные принадлежности на пол.
Профессор довольно улыбнулся.
— Начнём, пожалуй.
Сферы-опознаватели сильно загудели. Палату наполнил треск голубоватых молний. Курильницы вспыхнули, а затем усиленно зачадили, распространяя тягучий смолянистый аромат. Профессор затянул монотонный речитатив заклятия.
Камму лежал не реагируя.
Голос профессора стал громче. Дым от курильниц подобрался к постели больного и мягко окружил тело Камму, накрыв его дымчатым покрывалом, оставив на свободе только мерно вздымающуюся грудь и бледное лицо.
Глаза Камму оставались неподвижными.
— Камму, давай, — прошептала я и осторожно прикоснулась рукой к его щеке, — я без тебя так и останусь блохой на пузе Болот.
В следующее мгновение сферы-опознаватели вспыхнули, залив всё вокруг бледным светом. А я радостно закричала, потому что глаза Камму забегали под тонкой кожей век. Я схватила запястье карасу тэнгу — пульс участился.
— Есть, профессор! Они движутся!
Кажется, голос профессора стал допевать заклятие более радостным речитативом. Через секунду прозвучали последние слова и наступила тишина, нарушаемая только редким потрескиванием сфер-опознавателей.
— Отлично, — похлопал меня по плечу уставший, но довольный Лотрей Веласс, — всё, пошли. Ему надо отдохнуть.
