— Это бы стало явным нарушением Божественного Пакта. И навлекло бы катастрофу на Астральный План. Люр не мог этого допустить, посему уж не серчай на него шибко. В момент твоего рождения он ещё не осознавал, какой силой ты обладаешь. И понадеялся, что ты сможешь прожить самую обычную жизнь в тайне ото всех. И прежде всего от его сестры. Для защиты он оставил тебе фамильяра. Я тоже старался за тобой приглядывать, однако потерпел очередную неудачу. Диа в итоге проведала и о тебе, и о твоих врождённых способностях. В её голове сразу созрел коварный план, как использовать твою силу, чтобы навеки сокрушить брата.
— Это так ужасно… — прошептала Аурелия, опуская голову.
— Воистину так, — со скорбным лицом кивнул князь. — Понимаешь, голубушка, я не могу допустить, чтобы мои дети вновь развязали войну и пытались убить друг друга. Я всё ещё храню надежду, что когда-нибудь они сумеют осознать свои ошибки, отринут вражду и помирятся.
— И что же делать? — скромно спросила девушка. — Я могу как-то помочь?
Князь посмотрел ей прямо в глаза, и на его лице отразилась глубокая печаль, словно тень от грозовой тучи.
— К несчастью, можешь, голубушка моя, — ответил он, потупив взор. — Я помышлял о том, чтобы увезти тебя в самые дальние края, спрятать ото всех. Но осознал, что рано или поздно Люр или Диа отыщут тебя, дабы использовать в своих целях, нарушить хрупкий баланс и погубить соперника. Это неизбежно, ибо ты единственная во всей вселенной, кто обладает потенциалом стать могущественнее самих богов. И на тебя не распространяется подписанный ими Пакт. Мне больно говорить подобное, внучка, но само твоё существование — угроза всему сущему.
Аурелия нахмурилась, нервно сплетая пальцы рук, словно пытаясь удержать рассыпающиеся осколки своей жизни. Её плечи содрогались.
— И что это означает? — спросила она дрогнувшим голосом.
Князь вздохнул и медленно поднял правую ладонь с перстнем, на котором сверкал изумрудный камень душ.
— Чтобы сохранить баланс сил и жизнь многих миллионов, тебе надлежит исчезнуть, — сказал он твёрдо, но в его глазах мелькнуло нечто, похожее на раскаяние. — В этом камне твоя душа будет надёжно укрыта. Обещаю тебе, я сделаю всё, чтобы её сберечь. И когда придёт время, ты сможешь возродиться в ипостаси ангела.
— Тарас Петрович? — изумлённо прошептала Аурелия. — Вы… Неужели вы желаете меня убить?
— Я желаю только одного — спасти мир, — покачал головой светлейший князь. — Душенька моя, я стараюсь быть с тобой предельно откровенным, ибо ты заслуживаешь правды, какой бы горькой она ни была. Взгляни сама — твоя наивность и доверчивость привели к тому, что тебя с лёгкостью обвели вокруг пальца демоны. И сегодня случилась трагедия. Те, кого ты сгубила, изжарив в собственном соку, были хорошими людьми и преданными солдатами. Они лишь исполняли свой долг, разыскивая виновницу войны. Дома у них остались семьи — матери, отцы, братья, сёстры, жёны, дети.
— Зачем вы так жестоко, Тарас Петрович? — заливаясь слезами, пролепетала девушка. — Я не желала того, клянусь вам!
— Разумеется, я тебе верю, дитя моё, — князь вздохнул и нахмурился. — Но и ты поверь мне — коварство тёмных сил не знает пределов, они так или иначе сумеют заставить тебя вершить страшные злодеяния. А даже если ты примкнёшь к силам Света, мир всё равно пострадает и погибнут миллионы. Это неизбежно. Посему я умоляю тебя принять единственно верное решение. Чтобы спасти всех, нужна лишь одна жертва. К моему глубочайшему сожалению, иного пути нет, я долго искал и просчитывал варианты.
Аурелия молчала, содрогаясь всем телом, словно лист на ветру. Глядя на её страдания, осознавая, какую страшную судьбу уготовил ей князь, во мне пробудилась истинная демоническая ярость. В этот момент мне стало совершенно плевать на собственную участь, но я просто не мог допустить, чтобы с ней произошло то, о чём говорил самопровозглашённый отец Деворы и Люминара.
Напряжение мышц и внутренней демонической силы достигло такого накала, что я едва не потерял сознание. Но мне всё же удалось частично вырваться из магических пут, словно разорвав невидимые цепи, и в безумии закричать:
— Анастасия Александровна, не поддавайтесь на его уговоры! Бегите, спасайте свою жизнь, я вас умоляю!
— Это правда? — Аурелия повернулась ко мне, по её щекам текли слёзы, но голос оказался удивительно холодным, почти отстранённым. — Степан Игнатьевич, вы и Клара Карловна — демоны?
— Прошу вас, уходите! — взмолился я в отчаянии, словно не заметив её вопроса. — Вы должны жить…
— Вы не ответили, Степан Игнатьевич, — ледяным тоном произнесла она.
— Я… — осознание, что лгать совершенно бесполезно, тем более она всё равно вскоре обо всём бы узнала, острыми иглами вонзилось в мой мозг. Вздохнув, я выдавил: — Всё не так, как он говорит. Точнее, не совсем так. Да, мы не те, за кого себя выдавали, но вы должны поверить, Анастасия Александровна, я никогда не желал причинять вам вред! И никогда бы не навредил, клянусь всем, что мне дорого…
— Что и требовалось доказать, — пожал плечами князь. — Ты слышишь, внучка? Он не отрицает своей сущности. И теперь пытается извиваться, как уж на сковородке.
Я в отчаянии закусил губу, впервые в жизни не зная, как оправдаться и что сказать, чтобы мои слова звучали достаточно убедительно.
— Да, я наивная, простодушная, глупая, — вдруг горько усмехнулась девушка и перевела взгляд на князя. — Однако почему я должна верить вам, Тарас Петрович? Вы ведь тоже мне лгали.
— Я не говорил правды, но не лгал, — живо возразил князь. — Пойми, Аурелия, ты была не готова. И будь моя воля, я бы избежал этого разговора вовсе, чтобы ты прожила свою жизнь спокойно и счастливо. Однако теперь, когда им известно о твоём существовании и способностях, это невозможно.
— Значит, я должна принести себя в жертву ради сохранения мира? — голос Аурелии оставался на удивление спокойным, будто она говорила о чём-то совершенно обыденном.
— Боюсь, что так, несчастное дитя, — со скорбным видом кивнул князь.
— А что станется с моей матушкой? И с ними? — она с глубокой печалью посмотрела сначала на меня, затем на Кайру.
— Обещаю позаботиться о Екатерине Сергеевне, — князь выдержал паузу, прежде чем продолжить. — Она будет жить в достатке и здравии до последнего дня. Даю вам своё слово. А демоны… Они сполна заплатят за свои злодеяния. Не стоит жалеть их, голубушка. За века существования они натворили столько бед, что заслужили куда худшей доли, чем быстрая смерть.
Аурелия устремила задумчивый взор на пляшущие языки пламени в камине. Её руки, благочинно сложенные на коленях, вдруг озарились едва заметным сиянием. Долгое время в комнате царило молчание. Князь, сцепив пальцы в замок, терпеливо ожидал её решения. Я тоже хранил безмолвие, про себя взывая к лунной богине о чуде, способном образумить её безумного отца.
— Быть может, мне стоит попытаться помирить папеньку с тётушкой? — в голосе девушки звучала робкая надежда. — Я бы хотела с ними поговорить.
— Крайне опасная затея, — князь покачал головой с видом того, кто несёт тяжкую весть. — Твой потенциал, Аурелия, поистине безграничен. Но пока ты не в силах им противостоять. Попав в их руки, ты уже не вырвешься на свободу. По крайней мере до тех пор, пока из тебя не сотворят оружие, какого вселенная ещё не знала. Поверь старику — я знаю своих отпрысков. Они изворотливы, умны и невероятно упрямы. Они обязательно изыщут способ подчинить тебя своей воле.
— А коли я откажусь от вашего предложения, любезный дедуля? — сияние её рук разгоралось всё ярче, и она поспешно спрятала их под стол.
— Боюсь, тогда у меня не останется выбора, кроме как взять на себя страшный грех, — сурово сдвинув брови, ответил князь.
— Стало быть, выбора у меня и впрямь нет? — на лице девушки промелькнула загадочная улыбка, а очи озарились алым пламенем.
— Внученька, — почуяв неладное, князь медленно поднялся. — Послушай, я говорю с тобой откровенно, потому как уверен, твоя чистая душа не допустит катастрофы. Я же знаю тебя с пелёнок, ты всегда была очень доброй, чуткой, проявляла сострадание ко всем окружающим. Я противился, чтобы ты стала сестрой милосердия, желая для тебя яркой, долгой и полной счастья жизни. Но ты избрала путь помощи страждущим, не щадя себя. Ныне же ты принесла нескольким семьям великое горе, и я даю тебе шанс искупить вину, а заодно уберечь мир от новых бед. Разве не так поступила бы твоя матушка, известная на весь Петербург своей добротой и милосердием?
