— Добро пожаловать на Альдебрас, Флюэнс, — теплое дыхание коснулось ее щеки и она дернулась, оборачиваясь и выхватывая бластер.

Кассиан криво улыбнулся, и… исчез.

Флюэнс моргнула, озираясь по сторонам. Она по прежнему стояла у мастерской, через которую вышла из доков. И никакого Кассиана рядом не было. Она поспешно убрала бластер обратно в кобуру на поясе и поспешила к людной улице.

Ей нестерпимо захотелось вернуться на “Фантом”, Талли был прав, что не стоит высовываться, но ощущение, что разноцветные глаза Кассиана продолжают следить за ней не покидало. А значит, ей стоило пошататься по городу, чтобы не вывести его ни на корабль, ни на друзей.

Иллария шла по тускло освещённому коридору, как во сне. Все-таки она не предала Коалицию. Не разрушила своими руками то, что было делом всей ее жизни. Должна ли она была сделать это ради сына? Не ошиблась ли в своих ощущениях относительно влияния Перфидуса? Она не сразу увидела его в огромном величественном здании Сената — слишком много лиц, слишком много скрытых лож, в которых так легко затеряться. Зато постоянно чувствовала крохотную, трепещущую искру в Потоке, чувствовала не свои боль и страх, а потом странное ощущение тепла, как если бы её сын гордился тем, что она сделала. И как никогда в жизни ощущала, что поступает правильно. И она видела его, целую бесконечно долгую секунду.

Возможно, если бы десять-пятнадцать лет назад, она чуть больше уделяла бы времени Эду, а не работе, все бы сложилось иначе. Возможно, она стояла бы в парящей ложе по правую руку от сына, который говорил бы совсем иные слова. Но Иллария не терпела сослагательного наклонения. Тогда она не могла поступить иначе, так же как не могла бы не выступить сегодня.

Коридор плыл перед глазами, и Иллария чувствовала себя неожиданно маленькой и потерянной в этих безликих плексигласовых стенах, опутанных проводкой. Шаги Рассель неожиданно замерли, но Иллария поняла, что практически не видит сопровождающую или вернее сказать, конвоирующую ее женщину: черные мушки собрались на периферии зрения, перед глазами плавали мутные круги, сознание путалось.

— Генерал Соларис? — интонации голоса Рассель искажались вокодером защитного шлема, но Иллария уловила тревогу: странно, как обостряется ощущение энергии Потока в критических ситуациях. — Вам нехорошо?

— Да, — неожиданно легко призналась Иллария, вспоминая конец речи, пересохшее горло, и так вовремя поданный генералом Кларком стакан. — Вода…

— Нам надо идти!

— … что-то было в воде, — Иллария покачнулась и шагнула к стене, чтобы опереться и удержать равновесие.

В теле нарастала какая-то странная расслабленность, а мысли текли лениво и слишком спокойно:

— “Что-то в воде. Не яд, это было бы слишком рискованно: многие видели этот стакан воды — мирный жест со стороны Конклава и доверие с моей. Мог ли убить Кларк? Сам — нет. Генерал Конклава не будет марать свои руки. Чужие — да. Значит наркотик. Зачем?”

— Генерал! — Рассель весьма ощутимо схватила ее за руку и поволокла за собой.

Было больно, но реагировать не хотелось, Иллария медленно подняла глаза и бездумно смотрела на своё отражение в зеркальных стёклах шлема. Лицо было бледным словно не она сама — тень ее прежней.

— Генерал! Нам надо идти! — Рассель практически поволокла ее за собой. Коридор извивался, освещение становилось слабее.

— Не могу больше, — Иллария остановилась, хватая ртом воздух.

— Вы должны! — Рассель тряхнула Илларию, и потянула за руку туда, где виднелся тёплый золотистый свет огней ночного Альдебраса.

Сзади неожиданно послышался нарастающий топот ног.

— Капитан Рассель! — голос Кларк а громовым эхом пронесся под сводами, он нагнал их очень быстро и остановился рядом — красный и злой. — Кажется, вы забыли приказ. Хотя, я думаю, вы просто ждёте, пока действие нейролептика достигнет пика, чтобы наша уважаемая гостья меньше мучилась? Я прав?

Рассель молчала, а Иллария все так же безвольно практически висела на ее руках:

— “Что же происходит? О чем говорит Кларк?” — затуманенный мозг отказывался думать.

— Капитан Рассель, Вы помните приказ. Выполнять! — Кларк еще сильнее побагровел от ярости.

Это выглядело весьма комично, как отстраненно отметила Иллария, пытаясь вырваться из мучительного дурмана, вызванного наркотиком, которым ее опоил генерал. Так же отстраненно, она увидела, как он выхватывает из кобуры бластер и направляет на нее.

— Капитан Рассель, даю Вам последний шанс, — голос генерала был тверд. — Если мне придется нажать на спусковой крючок, то вы пойдете под трибунал, и я лично прослежу, чтобы вы получили высшую меру.

Рассель, кажется, не шелохнулась, так во всяком случае показалось Илларии, но возможно, это все было действием нейролептика. Но ведь она так отчетливо видела, как плавным движением опустился на спусковой крючок палец Кларка. Так же ярко, но словно в замедленной съемке, сквозь сгущающуюся тьму беспамятства, она видела сияющий заряд бластера. Последнее, что зафиксировало угасающее сознание Илларии, был мерный гул энергетического клинка.

— Иллария! — Супремус Таллин осторожно опустил сестру на пол, — он чувствовал, что она жива, бластерный заряд был остановлен энергетическим клинком, но что-то мешало ей очнуться, видимо, какой-то наркотик.

Как же давно он ее не видел! И уж точно не так представлял себе их первую встречу после разлуки. Она должна была укоризненно посмотреть, высказать в порыве праведного гнева все, что думает о его долгих отлучках, а потом рассмеяться и обнять. Но сейчас такое родное лицо было мертвенно бледным, в уголках губ затаилась скорбная складка, а вертикальная морщинка придавала серьезный и усталый вид.

— Что вы ей ввели? — он не церемонясь ухватил Поток и невидимой никому, кроме интуитов, петлей поднял генерала Кларка за горло.

— Н-ничего, — просипел генерал, силясь вздохнуть и царапая собственную шею в тщетной попытке освободиться.

Аллан, державший на прицеле Рассель, осторожно кашлянул. До этого момента Таллин даже не замечал, что довольно сильно душит генерала Кларка, и запоздало ослабил давление Потока, позволив Кларку стоять на ногах:

— Ложь! — тихо и от того особенно угрожающе сказал Таллин, самообладание оказалось вернуть не так легко, эмоции захлестывали его, Поток волновался. — Говорите, что это было?

— Нейролептик, — просипел Кларк, рвано дыша.

— Ты сам это спланировал?

— Это приказ супремуса Варгаса. Рассель показалась мне ненадежным исполнителем. Я лишь выполнял приказ.

Супремус Таллин нахмурился, и мановением руки отправил Кларка в глубокий. Потом генерал не вспомнит ничего, что произошло за сегодняшний день. Топорно и не приветствовалось среди интуитов, но ему было некогда заниматься пешками Варгаса. Если тот планировал избавиться от Илларии, то она была нужна в качестве приманки. Вопрос для кого? На него ли охотится Варгас или все-таки на Флюэнс?

Таллин прислушался к ощущениям. С Флюэнс все было в порядке — золотистая теплая искорка ровно горела в Потоке. Жаль, что он не успел научить ее скрываться, надо будет заняться этим сразу же, как только они прибудут на базу Коалиции.

— Абби, помоги мне, пожалуйста. Сможешь понести Илларию?

Абби опустил все четыре бластера — по одному на каждую руку — и издал долгоке бульканье, которое должно было означать согласие. Вместе с тем он выразил переживание, что столько всего произошло, что Иллария без сознания, а Флюэнс совсем одна на корабле.

— Все будет хорошо, Абби, — Супремус Таллин похлопал его по одной из кожистых рук, и двинулся было к выходу из коридора. — Нам повезло, что это была секретная операция, и они убрали всю охрану.

Абби только тревожно рыкнул.

— А с этой, что делать? — Аллан качнул бластером, направленным в голову Рассель. — Кажется, я знаю, кто это.

— Сними шлем, — коротко приказал Таллин.